Глава 5

Звон ключей, чуть слышный скрип открывающейся двери и Саша юркнула в кобальтовый полумрак студии. Она легко сбросила туфли, потянулась к выключателю, чтобы неуклюжим щелчком разрушить волнующее волшебство.

— Не включай. — Борис перехватил ее руку, обнимая за талию. — Пусть будет темно.

Он зарылся лицом в медный водопад шелковых волос, борясь с неистовым желанием поцеловать Сашу. Сложный аромат терпких духов окутал мужчину магическим флером. Запах силы и грации, изящности и безумия. Запах Александры.

Ни "кисок", ни "заек"…

Александра.

С недавних пор все варианты этого имени отзывались в сердце чувственными нотами любовной песни. Шура — уютный образ едва проснувшейся прелестницы после бессонной, проведенной в борьбе с температурой, ночи. Саша — и вот она, беспечная и немного пьяная, рисует лежа на животе очередное платье. Александра — надменная стерва, тушащая фиолетовые окурки об измызганное сентиментами сердце мужчины.

— Сашенька, — закинув ее руку за голову, бормотал Борис, — Сашенька…

Самое прекрасное из имён. Не по звучанию, но по дивному призраку сладостной нежности, волнующего гладь болотистой души холостяка. Ее запах заманивал в сладостный плен, а сочные плотные бедра, точно набравший меда фрукт, обещал неземное наслаждение.

Ее пальцы неловко погладили короткий ёжик волос, переместились на шею. Развернувшись пятнистой змеёй в руках Бориса, игриво поглаживая едва наметившуюся щетину, Саша прижалась к его губам в долгом, пьянящем поцелуе.

— Нам надо выпить, — промурлыкала она, отстраняясь.

— Тебе хватит.

Едва ли Сашу могло остановить его возмущение. Если чертовка хотела курить, она курила. Если пить — пила. Она — бушующее в сухом лесу пламя, бешеный вихрь. Ее не подчинить, не образумить. Александра — тепло только что выпитого бренди: ненадолго согревает застывшую душу, быстро проникает в кровь, остаётся пряной дымкой дурмана.

Но неожиданно, Саша не стала спорить. Лишь углубила поцелуй, что показался Борису особенно медленным и нежным.

Они не включали музыку, не зажигали свет. Не пытались отключиться от реальности, так пошло сведя их танго на атласных простынях к банальному хмельному соитию. Они словно два художника, рисовали руками наслаждение на телах друг друга.

Блаженные стоны, загнанное дыхание, поцелуи стали для них их собственным, только им понятным языком.

«Люблю, люблю, люблю» — пульсировало в висках Бориса, когда Саша, опершись руками в изголовье кровати, медленно раскачивалась на его каменном члене. Как будто неугомонная бестия хотела прочувствовать каждый миллиметр распирающего удовольствия. Рыжеволосый суккуб, грешная греза. Если бы Борису было подвластно время, он бы заморозил это мгновение, размножил, растянул бы на тысячи лет. Сегодня она принадлежит ему. Ему. Только ему. И нет ничего более восхитительного, чем пьяная сладость поцелуев, дурманящее ощущение жаркого лона, дрожащей в экстазе женщины. Его женщины!

Увы, коварная ночь растаяла шоколадкой пенкой в чашке утреннего кофе и горьких запах подгоревших тостов отравил спасительный сон, жестоко втянув Бориса в холодное осеннее сегодня.

Татарский приподнялся на локтях, с лёгким удивлением глядя, как Саша, извечно голая, если не считать резинки для волос и маленьких черных трусиков, ведёт неравный бой с плитой. Под ее руками что-то шипело, шкворчало, и клубы жирного сизого дыма поднимались над сковородой. Позорно капитулировав перед готовкой, Саша накрыла неудавшийся завтрак крышкой, распахнула пошире окно и полезла в холодильник. Разложив на столе пакет с нарезанным батоном, сыр и пачку копченной грудинки, она принялась за бутерброды.

— Доброе утро, — выдал свое пробуждение Борис.

— Я сейчас бутерброды сделаю, — виновато сказала Саша вместо приветствия. — Кофе уже готов.

Борис наградил ее одобрительной улыбкой, вылез из постели. Хорошо бы сходить в душ, или хотя бы почистить зубы. Нет. Не следует продлевать агонию больше нужного.

Собрав разбросанные вещи, Борис оделся, чмокнул Александру в висок.

— Мне пора.

— Как? — удивилась Саша. — А завтрак?

Кажется, она сильно обиделась, что Борис не остался пробовать ее шедевр кулинарного искусства, но он просто не мог. Не хотел. Не хотел сидеть на высоком барном стуле, жевать бутерброды в кислом ожидании, когда Саша начнет озираться по сторонам, хлопать ресницами, переставлять местами перечницу и солонку, не зная куда деть руки. По утрам у нее эскизы, потом короткий перекус салатом в кафе рядом с работой, следом дела в ателье и снова эскизы после ужина. Если в этом расписании есть место Борису, то оно точно во второй половине дня, между ужином и сном.

— Истинные джентльмены уходят до завтрака, — улыбнулся Борис.

— Борь, ну хватит. Оставайся. Позавтракаем и продолжим.

Саша потерлась лицом о его грудь, — руки были грязные, проникновенно заглянула в лицо.

— Нет, Саш, нет. Много дел.

Он снова поцеловал ее, на этот раз в лоб, и чуть придержав Александру за плечи, отстранился.

— Я позвоню.

Не дав любовнице шанса остановить его, Борис быстро прошел к выходу. За секунду до того, как покинуть свою персональную камеру ласковых пыток, он ненадолго задержался, обдумывая, положить ключ от квартиры на полку или нет.

***

О своем побеге Борис пожалел примерно через час. Может чуть раньше. Там, в квартире Саши, он казался себе образцом гордости, но теперь, когда девушка осталась в одиночестве завтракать бутербродами, Борис не мог назвать себя иначе, чем идиот. Инфантильный идиот! Вернул скверной девчонке ее же пику. А дальше что? У мести, даже самой маленькой и безобидной, всегда тухлое послевкусие.

— Дураки, — покачал головой Борис. — Ох и дураки…

Тёмно-серая гладь мокрого асфальта вела его все дальше от дома Саши. Светофоры насмешливо подмигивали ему своими разноцветными глазами, а дорожные знаки, точно сговорившись, просили развернуться. Мимо пронесся свадебный кортеж, а метров через триста, у городского роддома, толпа пьяных от счастья и алкоголя родственников поздравляли новоиспеченных родителей. Словно весь город решил посмеяться над глупым поступком взрослого мужчины, сумевшего так нелепо влюбиться к рыжеволосую капризницу.

Грязно выругавшись, Борис взял телефон, но тут же подавил абсурдный порыв позвонить Саше. Что он ей скажет? «Вот я и позвонил»? «Как дела»? Или включит кретина: «Тебе нравятся картины Питера Брейгеля-старшего?» Нет, это определенно плохая идея. И все же позвонить Саше стоило. Завтра. Тем более, что и повод будет — узнать, поступили ли деньги. Конечно, он может справиться и у своего бухгалтера, но тогда у него не будет причин. Очень уж сладкими грезами манило сегодняшнее предложение позавтракать, чтобы опять все испортить своей навязчивостью.

— Решено, позвоню завтра, — сказал Борис сам себе.

Вроде и правильно, да только ощущение зябко-тревожное почему-то никуда не делось. Обычно такое бывало, когда ожидалась пожарная инспекция, или налоговая.

Перебирая в уме все возможные варианты неприятностей, Борис въехал во двор своей многоэтажки. Здесь тоже было тихо, как и в остальных местах его пребывания. У подъездов не стояли полиция, «скорая», пожарная машина. Не было даже серо-оранжевой «буханки» газовой аварийной службы.

— Надо поспать. В душ и поспать. Нет, в душ, позавтракать, и поспать, — по привычке бормотал он, направляясь к крытому крыльцу.

— Боря!

Таларский не сразу обратил внимание на голос, высокий и хриплый одновременно, долетевший до слуха откуда-то из прошлого, такого же горького и туманного, как дым сырых поленьев в ледяном камине.

— Боря!

Борис остановился. В лёгкой растерянности повертел головой по сторонам. От соседнего подъезда к нему неспешно шла женщина. По сердцу неприятно полоснуло омерзительное раздражение. Кажется, они не виделись лет пять. Или больше. Или меньше. Она ничуть не изменилась с их последней встречи. На первый взгляд, по крайней мере. Все та же светлая пудра, та же алая помада, подчеркивающая тонкие губы. Только пальто другое. Прошлый раз было бежевое, а теперь вишневое.

— Что ты тут делаешь? — вместо приветствия процедил Борис.

— Здравствуй, милый мальчик, — улыбнулась та в ответ. — Пригласишь меня в дом? Или пусть соседи послушают?

— Ирина!..

Только за одно «милый мальчик» можно было свернуть ей шею. Сколько лет прошло, а у Ирины все «мальчики», «кролики», «тигрята». Зоопарк в детском саду, да и только.

Борис прижал квадратик ключа к домофону и после короткого писка, распахнул дверь. Продолжить действительно лучше в квартире. Ибо та форма общения, сотканная из взаимных оскорблений и упреков, которую они предпочитали, явно не для нежных ушей любопытных соседей.

Дома Ирина сняла обувь, презрительно поморщилась на женские тапочки и брошенную Сашей на тумбу заколку.

— А ты, я смотрю, не скучаешь, — усмехнулась Ирина на пути в гостиную. — У вас серьезно, или так, шлюшка на одну ночь?

— Говори, что тебе надо и уходи, — прорычал Борис. — У меня много дел.

Ирина запрокинула голову, громко рассмеялась, широко открывая рот, как гусыня. Она была похожа, на одну из тех рисованных стерв из комиксов, которые Саша втихаря почитывает по утрам, пытаясь проснуться. И как это раньше нравилось Борису? Прежде он бы непременно купился на этот сексапильный китч. Обозвал бы Ирину «сучкой» или каким-нибудь другим грязным псевдокомплементом, насладился бы ощущением ее горячего, скользкого горла. Прежде.

Сейчас же голая похоть не вызывала в нем ничего кроме грустной пустоты. И ещё немного раздражения, от воспоминаний матовой помады на члене.

— Боря, Боря, такой ты стал черствый и скучный, — скалилась Ирина. — Впрочем, у меня тоже день не резиновый. Мне нужны деньги.

— Свое содержание ты в этом месяце уже получила. Твои дивиденды я отслеживаю лично, так что…

— Мне нужно больше. Намного больше. — ее голос стал вкрадчивым. — Я тут в одно дельце вложилась, нужно добавить. Ты же знаешь, какая я транжира, все счета пустые.

Она убрала прядку волос за ухо, чуть прищурилась. Наверное, это должно было стать весомым аргументом. По правде сказать, это и было весомым аргументом до недавнего времени.

— А я причем? — пожал плечами Борис. — Я не банк и не подружка, у которой можно перехватить до зарплаты.

— Борь, ну хватит. Тебе трудно оформить займ? Через год же отдам.

Что верно, то верно. Среди всех недостатков Ирины, финансовая чистоплотность — было не высшим достоинством. Она и раньше брала в долг, всегда отдавала вовремя. Правда обычно Ира не приезжала к Борису, решая все денежные вопросы через бухгалтера. А раз она не поленилась и заявилась к Борису домой, то явно речь шла о крупной сумме.

— Сколько?

Ирина притворно вздохнула и начертила в воздухе число. Очень внушительное число.

— У меня нет столько, — хмыкнул Таларский. — Я ведь тоже в проект вложился.

— Какой ещё?

— Такой, Ира. Такой. Нет у меня денег.

***

— Идиотка! И чем я только думала, — недовольно бормотала Саша, выкидывая несложные бутерброды в мусорное ведро. — Решила включить режим хозяйки? Для кого? Для Бориса? — заломив вопросительно бровь, она кидала вопросы в квартирную пустоту. Но та не спешила отвечать девушке, а Александра не могла никак успокоиться. Поступок Бориса острым ножом полоснул по девичьей чести.

— Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, — рыжая гордячка не унималась. Она придала голосу грубой интонации, пародируя любовника и несколько раз повторила его же фразу, словно пробуя на вкус.

Ага, как бы не так.

Или Борис слукавил, или ее путь оказался для него слишком непривлекательным. Он, наверняка, привык к блинчикам со сметаной, толстым оладьям, яичнице… овсянке на молоке. Что там обычно готовят идеальные жены на завтрак?

Саша не знала. Точнее, нарочито не помнила и делала вид, что не знает. Скрестив руки на груди, девушка быстро зашагала по кухне. Ее злило, что она вообще о таком думает.

Подобные мысли всегда вызывали у нее отвращение. Брезгливость. Некое неописуемое состояние, вплоть до легкой тошноты и дрожи.

Любое упоминания семьи служило для Александры триггером неконтролируемой злости и агрессии.

Воспоминания из собственного детства, иллюзия идеальных супругов, которую так мастерски создавали ее родители, страшным ядом разъедала ее душу.

А Борис… он только усугублял ситуацию. Ну зачем он так поступил? Противные мурашки щекотали спину девушки, сердце болезненно сжалось, вынуждая девушку в деталях запомнить утреннее недоразумение.

На миг Александре показалось, что мужчина и сам хочет чего — то серьезного. Не свадьбу, детей, собаку… А именно, того уюта, который они могли подарить друг другу. Без примитивных клятв в любви и страстных обещаний.

Только они. Вдвоем. Против всего мира.

Поморщив аккуратный носик, Александра встрепенулась и еще быстрее зашагала по квартире. Опять невыносимый Борис без каких — либо усилий заполонил ее голову.

Наверняка, виной всему гормоны. Эндорфины там всякие. Окситоцины, которые выбрасываются в кровь после оргазма.

Александра притормозила возле балконной двери и с видом доктора наук довольно хмыкнула.

Ну вот. Нашлось логическое объяснение ее состоянию. Она не влюбилась в Бориса. Просто подсела на мужчину, как на очень приятный допинг. Не более.

Нужно ему позвонить и все высказать. Пускай свои фокусы показывает кому-то другому. Или нет. Лучше, не стоит. Точно подумает, что Саше не все равно на него.

Рассеянный взгляд девушки зацепился за черное пятно на светлом диванчике. Ее губ коснулась легкая улыбка. Ну вот и повод позвонить нашелся. Борис забыл свои боксеры у нее, и теперь рыжая бестия вынуждена вернуть мужское белье лично. Просто знак свыше, как бы не смешно это звучало.

В несколько шагов Александра сократила расстояние к столешнице, где одиноко лежал ее мобильный. Скользнув пальцами по экрану, она без раздумий набрала такой знакомый номер.

— Кхм, Борис, — девушка подавилась слюной от испуга. Она не ожидала, что мужчина так быстро ответит. Собравшись с мыслями, Саша твердой интонацией оповестила:

— Ты кое-что у меня оставил. Я заеду к тебе в офис.

— Трусы? — недоуменно уточнил Борис, когда через порог кабинета девушка протянула ему забытую вещь. — Саша, это шутка?

Чертовка с невозмутимым видом стояла в дверном проеме и картинно закатывала глаза, мол, да, трусы, разве он сам не видит?

— Да, Борис, они самые, — не выдержав его реакции, со смешком подтвердила Александра. — Говорят, что это плохая примета оставлять вещи там, куда ты не планируешь возвращаться.

Борис хищно улыбнулся на сказанное и одним рывком затащил рыжую бестию в кабинет, подальше от любопытных глаз его секретарши, которая так и замерла с открытым ртом от услышанного.

Мужчина крепко прижал девушку к себе. Всего пару часов без нее, а он уже так соскучился.

— Спасибо большое, что вернула их, — Борис шепотом поблагодарил на ушко любовницу. Он уткнулся носом в шелк ее огненных волос и едва не зарычал от удовольствия. Как же она пахла. Аромат его личного рая. Запах, который он узнает из сотни, нет, миллионов других.

— Я посчитала, что они дороги тебе, как память.

— Ты права. Я так переживал, где же потерял эти черные боксеры, — не скрывая насмешки, все так же шепотом проговорил Борис. — Не ел, не спал, только о них и думал. По секрету: они мне приносят счастье.

Смысл сказанного не с первого раза дошел до помутневшего рассудка Александры. Она и сама плавилась лужицей от глубоких вздохов и приятных мужских касаний, даже не пыталась сопротивляться. Просто не могла. И утренний конфуз перестал гложить гордость девушки.

— Как трусы могут приносить счастье? — рвано спросила Саша, чувствуя, как руки Бориса скользнули по ее спине ниже, вырывая из ее пухлых губ глухой стон. Она перевела на Бориса плавающий взгляд в ожидании ответа.

— Они были на мне в день нашего знакомства, — пояснил мужчина, сжимая до легкой боли упругие ягодицы ведьмочки. — Когда ты позарилась на мою честь на заднем сиденье своей раритетной “Чайки”.

— Я могу позариться на нее опять, — с придыханием пообещала Александра, — прям на твоем рабочем столе. С виду он удобный.

Не успев закончить реплику, девушка резко рванула к столу, словно подтверждала свои слова действиями. Но сильные руки перехватили ее до того, пока она не начала сметать с деревянной поверхности папки с важными документами.

— Саш, это лишнее, — осадил мужчина ее пыл. — У меня сейчас видеоконференция. Да и вообще, я немного занят.

— Ты уверен? — переспросила девушка, не подавая виду, что она расстроена. — Ну как знаешь.

Александра пригладила слегкаа вспотевшими ладонями несуществующие складки на платье и выдавила из себя улыбку.

— Извини, но у меня действительно неотложные дела, — Борис наклонился и нежно коснулся губами виска девушки. — Тебе пора.

Толика гордости, что не поддалась на ласки мужчины, просила, нет, она кричала о мести. Хотя бы совсем маленькой.

Саша улыбнулась своим мыслям и поспешила согласиться. Гордо задрав подбородок, она направилась к выходу. Незаметными движениями сняла сережку с левого уха и положила на краешек стола.

Теперь его очередь возвращаться.