Эпилог. Дмитрий

Ютиться вчетвером в небольшой двухкомнатной квартире, принадлежавшей бабуле, было очень весело. Что называется — в тесноте да не в обиде. Но я, тем не менее, прекрасно понимал, что жилищный вопрос пора уже как-то решать. И сделать это надо до того, как бравая работница загса увековечит наш с Оксаной союз.

— Что делаешь? — поинтересовался я у Беляшкиной, когда позвонил ей в конце рабочего дня.

— Убираюсь, — вздохнула Оксана. — Наши вещи уже негде раскладывать.

Ага, намек понят. Мой заготовленный для нее сюрприз должен был оказаться весьма кстати.

— Пожалуй, я отвлеку тебя от этого занятия через полчаса, — сказал я, невольно растягивая губы в улыбке.

— Похитишь меня… — протянула задумчиво Беляшкина. — Прямо как Вова — Наташу?

— Почти, — издал я смешок. — Только обойдемся без байка и пирожков.

Оксана рассмеялась, а я вдруг понял, что не уточнил самого главного. Будет ли с кем оставить Рому?

— А бабуля-то дома? — спросил я Оксану.

Вопрос был весьма закономерный. Несмотря на свое недавнее заявление о том, что ее лучшие годы позади, Надежда Петровна в последнее время все чаще исчезала из дома. Говорила, что ездит к какой-то дальней родственнице, которую одолела подагра, но мы-то знали, где бабуля пропадает на самом деле! Юношеский румянец, расцветавший на ее щеках изо дня в день все пышнее, ясно говорил о том, что Надежда Петровна бегает на свидания. И, хорошо зная дедушку Вовы, я был абсолютно уверен, что их свадьба не за горами. Иван Георгиевич, как и его внук, умел взять желаемое нахрапом.

Хотя этот период ухаживаний, как в далекой юности, им обоим явно хотелось растянуть как можно дольше.

— Бабуля дома, — сказала Оксана и я, усмехнувшись, ответил:

— Слава Богу! Наконец и мы с тобой побудем наедине.

Последнее я произнес весьма многообещающим тоном. Ничего мне сейчас так не хотелось, как остаться со своей невестой вдвоем.

— Снова заманишь меня в свое логово? — спросила Оксана, но я ограничился лишь кратким обещанием:

— Скоро увидишь.

— Где это мы? — поинтересовалась Оксана, когда мы въехали на засыпанную гравием подъездную дорожку, ведшую к дому.

По обе стороны от дороги росли аккуратно подстриженные сосны и были установлены фонари, освещавшие дорогу. Про себя я отметил, что нужно будет предложить Оксане украсить деревья гирляндами — в моем представлении это было куда более уютно.

Вдалеке виднелся и сам дом. В прошлом он принадлежал, как говорили, одной из дворянских семей. А в последние годы, находясь в полуразрушенном состоянии, представлял интерес разве что для заблудших бомжей и диких собак. Так было до тех пор, как он не попался мне случайно на глаза.

Какое-то время я подумывал сделать из него отель, занявшись и этой отраслью бизнеса, но когда случилась вся эта история с моим внезапным отцовством, понял, что хочу привести сюда свою собственную семью.

И вот теперь он, полностью отреставрированный внешне и заново отстроенный внутри, ждал, когда я введу в его двери свою будущую жену.

— Что это? — моргнула растерянно Оксана, когда я припарковался у дома и мы вышли из машины.

Я с чувством гордости оглядел белоснежное каменное здание в стиле барокко. Не слишком пышное (чтобы не чувствовать себя здесь как во времена Российской империи), зато достаточно простое и уютное, чтобы чувствовать себя здесь как дома.

С лицевой стороны особняк имел посередине живописный полукруглый эркер — выступающую из фасада часть дома. Я специально попросил установить на эркере окна от пола до потолка, чтобы сделать комнаты более светлыми. Возможно, мы даже расположим на втором этаже столовую, если, конечно, Оксана этого захочет. Но лично мне очень нравилась идея завтракать по утрам на веранде с белоснежными перилами.

— Ты опять привел меня на какой-то прием? — поинтересовалась Оксана, так и не дождавшись ответа.

Я молча покачал головой. А потом просто подхватил ее на руки и, взбежав по лестнице к двери, быстро открыл замок своим ключом. И все также не выпуская Беляшкину из объятий, перенес ее через порог.

— Больше тебе не придется думать, как рассовать в узком пространстве квартиры все наши вещи, — сказал я, опуская ее на ноги. — Для этого у тебя теперь есть в распоряжении целый дом.

Оксана растерянно оглянулась по сторонам. Я с волнением ждал ее реакции.

— Если тебе что-то не нравится в декоре, мы можем переделать, — предложил я, когда молчание слишком затянулось.

Беляшкина прижала ко рту ладони и вдруг всхлипнула.

— Нет-нет, все прекрасно. И этот дом — наш?

— Наш, — подтвердил я, расплываясь в улыбке.

— Правда-правда? — уточнила она.

Я просто кивнул. А секунду спустя Оксана уже обнимала меня, бормоча на ухо:

— Но куда нам такой огромный дом?

— Поверь мне, он вовсе не будет казаться тебе таковым, когда ты родишь мне еще пару малышей. А лучше троих. Или даже четверых!

— Терлецкий, ты что, инкубатором меня сделать хочешь?! — я почувствовал, как Беляшкина игриво стукнула меня по груди кулачками. Именно кулачками — ее руки на фоне моих сейчас казались очень хрупкими.

— Я просто хочу большую семью, — ответил я, перехватывая ее ладони. — И обязательно — с тобой.

Она улыбнулась мне, а я, снова взглянув на наши переплетенные руки, сказал:

— И знаешь что еще? Нужно откормить тебя заново!

На лице Оксаны отразился такой ужас, что я, не выдержав, рассмеялся и шутливо пояснил:

— Порой я боюсь, что тебя у меня уведут! Этот твой Алик…

— Алик скоро женится, — улыбнулась Беляшкина. — А я люблю тебя.

— И я тебя люблю, — откликнулся я с чувством. — И мне не терпится показать, насколько.

— Ммм? — вопросительно выдала Оксана, и я, коснувшись поцелуем ее шеи, сказал:

— В доме только ты и я. Понимаешь, что это значит?

— Даже не представляю, — похлопала она глазами в ответ.

— Сейчас поймешь, — пообещал я, снова подхватывая ее на руки и взбегая по лестнице на второй этаж, к спальням.

Когда мы, довольные и пресыщенные друг другом, вернулись в квартиру, оказалось, что бабуля тоже времени даром не теряла.

Она и Иван Георгиевич, взявшись за руки, точно первоклашки, сидели рядом на диване. А при нашем с Оксаной появлении вскочили на ноги, точно застигнутые за чем-то неприличным.

— Иван Георгиевич, — я приветственно пожал руку дедушке Вовы и мы с Беляшкиной, переглянувшись, вопросительно уставились на покрасневшую парочку.

— Оксаночка, не знаю, как и сказать… — начала было бабуля, но Иван Георгиевич, галантно поднеся ее руку к губам, сказал:

— Наденька, я сам.

Я наблюдал, как он, отставной военный, смущенно приглаживает ладонью свою седую, но все еще пышную шевелюру. Стоило признать, никогда еще я не видел Ивана Георгиевича столь взволнованным. Впрочем, я и женщин с ним рядом не мог припомнить с тех пор, как не стало Вовиной бабушки. А прошло с тех пор уже весьма немало лет. И сам Вовчик был уверен, что его дед до конца жизни останется одиноким волком. И вот, надо же! Шолохов-старший стоит передо мной и пытается подобрать слова для того, чего мы все давно уже ожидали. Удивительно все же, как способны меняться люди и их планы после того, как они встречают подходящего человека!

— Я, в общем, Оксана, вашу бабушку люблю, — признался, откашлявшись, Иван Георгиевич. — И хочу с ней провести остаток жизни.

Теперь его твердый взгляд перешел на меня. Я удивленно приподнял брови, а потом сообразил. Очевидно, согласно уставу, я, как мужчина в этом доме, должен был дать свое согласие на данное мероприятие.

— Дима, я прошу руки Наденьки, — произнес торжественно Иван Георгиевич, подтверждая мои мысли.

Я поджал губы, в попытке сдержать улыбку и со всей серьезностью ответил:

— Отдаю. И все остальное можете забирать тоже, не только руку, — не удержался все же я.

Оксана тут же ткнула меня локтем в бок. Нахмурившись, я добавил:

— Но только при условии, что сама Надежда Петровна не против.

Кинув взгляд на бабулю, я понял, что уж она-то точно весьма за! Ну еще бы! Такое счастье привалило — будет теперь кого кормить до отвала! А уж у Ивана Георгиевича с аппетитом все явно было в порядке. Во всех смыслах.

— И почему это ты никогда не целовал мне руку? — спросила Оксана, когда мы оказались в своей комнате, оставив новоиспеченных жениха и невесту наедине.

Я взметнул брови и с многозначительной усмешкой сказал:

— Зато я целовал тебе кое-что поинтереснее.

Беляшкина мигом покраснела, а я, склонившись к ней, добавил:

— И знаешь что? Я, кажется, все еще голоден.

И прежде, чем Оксана успела что-нибудь сказать, накрыл ее губы поцелуем и опрокинул на спину. Чтобы показать в очередной раз, что этот бесконечный голод может утолить только она. Сейчас и (я в это верил) — навсегда.

Мы оба с Оксаной сошлись на том, что наша свадебная церемония должна быть выездной. Вне стен загса, вразрез с типичным сценарием. И, имея прилегающий к своему дому огромный сад, было просто грешно не сочетаться браком именно там.

Там, где нам было хорошо. Рядом с собственным домом, где мы непременно проживем долгую и счастливую жизнь.

На втором этаже особняка уже были накрыты столы для гостей, а спальни стояли, готовые принимать всех, кто приехал разделить с нами этот счастливый день.

Я же мялся у украшенной цветами арки и ждал выхода своей будущей жены.

— Нервничаешь? — спросил рядом стоявший Вовчик.

— А ты сам не нервничал? — хмыкнул я.

— Вообще-то нет, — усмехнулся Вова. — Было страшно осознать, что вдруг стал от кого-то зависим. А все эти церемонии и штампы в паспорте… по сути, чистая условность. Мы с Натахой просто пошли и расписались.

— А вдруг она передумала? — пробормотал я больше самому себе, чем Вове. — Все-таки надо было пересчитать зубы Алику в воспитательных целях!

— Фигню не говори, придет твоя невеста, никуда не денется, — успокоил меня Вовчик. — О, смотри, дед мой идет! Помолодел прямо весь, скажи же?

Я перевел взгляд в ту сторону, куда указывал Вова. Иван Георгиевич, шедший за руку с бабулей, приветственно помахал нам, сверкая при этом как золотая монета. Они с Надеждой Петровной поженились месяц тому назад и, надо сказать, я мало видел в своей жизни чего-то столь же трогательного, как их бракосочетание. А как хороша была тогда бабуля! Элегантный наряд, состоявший из голубого платья и кокетливой шляпки, делал ее похожей на какую-нибудь британскую монаршую особу. И мы с Оксаной не уставали радоваться тому, что все вокруг нас тоже счастливы.

Ну или почти все.

Я перехватил взгляд своей мамы и улыбнулся ей в ответ. С Ромой на руках она занимала место в первом ряду. В ее взгляде, устремленном на меня, мелькнуло что-то странное, но я не успел понять, что именно. Потому что в этот самый момент началась наконец церемония. И весь мир мгновенно отошел на второй план.

Под звуки музыки появилась Оксана в белоснежном свадебном платье. И я, затаив дыхание, смотрел, как она идет ко мне по проходу, с обеих сторон пышно украшенному лентами и цветами.

— Дорогие жених и невеста! — начала свою речь регистраторша, и я, не отрывая от Оксаны глаз, взял ее за руку. С твердым намерением никогда не отпускать от себя эту женщину.

Все слова тут были попросту лишние. Потому что самое главное жило в сердце.

— Я бросаю букет! — провозгласила Оксана и, размахнувшись, кинула его в застывшую в ожидании толпу незамужних дам. Таких на церемонии хватало — на нашу свадьбу съехался как минимум весь офис. И моя немолодая, но неунывающая главная бухгалтерша Нина Сергеевна была в первых рядах желающих выйти замуж.

Но букет в итоге оказался у весьма неожиданной особы.

Мама подошла к нам, смущенно сжимая в руках цветы, и, обняв и расцеловав нас с Оксаной, просто сказала:

— Поздравляю, мои любимые.

— Я тебя тоже, — с улыбкой кивнул я на букет. — Есть кандидат?

К моему удивлению, мама раскраснелась еще больше. А я удивленно изогнул брови в ожидании подробностей.

— За мной давно ухаживает один человек, — призналась мама.

— А что же ты?

— А я все боялась, что ты не поймешь…

Я сокрушенно покачал головой. Какие глупости! Моего отца не было в живых уже десять лет. И я совсем не возражал против того, чтобы мама нашла счастье с кем-то еще. О чем ей и сказал.

— Будь счастлива, мама, — я поцеловал ее в лоб. — И обязательно познакомь нас с этим везунчиком!

Дождавшись от матери согласного кивка, я подхватил Оксану на руки и понес к дому с намерением последовать собственному же совету.

Быть счастливыми.

Когда Роме исполнилось четыре, он задал вопрос, повергший меня в неловкость. И это был даже не вопрос о том, откуда берутся дети. Моего сына волновало совсем иное.

— Папа, а как вы познакомились с мамой? — поинтересовался он как-то, когда я укладывал его спать.

Вот тебе и раз! Если учесть, с чего начались наши с Оксаной отношения, ответить на этот вопрос было не так-то просто.

— Нууу… — протянул я, пытаясь что-нибудь быстро сообразить. — Это была история, похожая на сказку.

— Расскажи, — оживился сын и я, задумчиво пожевав нижнюю губу, начал:

— В одном далеком-далеком королевстве жил принц.

— И его звали Дмитрий? — встрял мой догадливый сын.

— Да, именно так.

— А как называлась страна? — снова перебил Рома.

— Она называлась… — я задумчиво потер подбородок и в итоге ляпнул первое, что пришло на ум:

— Спортляндия.

— А почему?

— Потому что там все любили заниматься спортом. Ну, почти что все, — хмыкнул я.

— А кто не любил?

— Не перебивай, — сказал я строго. — Постепенно все узнаешь.

— Да, папа, — покорно согласился Рома.

— Жила в этом же королевстве одна девушка…

— Оксана? — не выдержал сын.

— Да, Оксана, — подтвердил я. — Она была совсем не похожа на других девушек и очень этого стеснялась.

— А почему?

— Потому что ей казалось, что она выглядит хуже, чем они. Но на самом деле все было наоборот.

— А принц это знал?

— Нет, потому что принц был заколдован. Злая ведьма Алла наложила на него свое проклятие. Он был слеп и не видел истинной красоты. Ведьма же хотела выйти за него замуж. Обернувшись красивой девушкой, она пыталась соблазнить принца.

— И он попался? — ужаснулся Рома.

— Нет. Он отказался на ней жениться. И в тот же вечер встретил Оксану.

— Он влюбился в нее?

— Не сразу. Проклятье помешало ему понять с первого взгляда, что именно Оксана его суженая.

— И что было дальше?

Рома смотрел на меня, затаив дыхание, а я едва сдерживал улыбку при виде его неподдельного интереса.5ebdbc

— А дальше было то, что Оксане приснился волшебный сон, в котором она увидела принца. А через девять месяцев у нее родился ребеночек.

Я кинул взгляд на сына, опасаясь подробных вопросов о процессе зачатия, но он лишь сказал:

— Так бывает?

— В сказках бывает все, — ответил я.

— А дальше? — снова поторопил Рома. И я продолжил рассказывать:

— Принц узнал о ребенке и приехал к Оксане. Он хотел забрать ее в свой дворец, но в их жизнь вмешалась ведьма Алла.

— И что она сделала?

— Обернувшись коршуном, она пыталась похитить сына принца. И тогда он, чтобы защитить свою семью, вступил с ней в бой.

— И победил?

— Конечно! Несмотря на то, что коршун бросался на него острыми когтями и плевался смертельным ядом, принц выстоял. А знаешь почему? — спросил я сына.

— Почему? — живо откликнулся он.

— Потому что Оксана в него верила.

— И что стало с ведьмой?

— Принц запер ее в темнице, чтобы она больше никому не могла навредить.

Многие подробности этой истории я опустил. Вряд ли Роме стоило знать про Конева и его трусы со свинкой Пеппой.

— И Оксана с Принцем поженились? — спросил сын и я утвердительно кивнул:

— Да. И были очень счастливы.

— Папа… — сказал вдруг Рома, кинув на меня удивительно решительный взгляд. — Вчера я был у бабушки и познакомился с одной девочкой.

— И что же?

— Ее зовут Алина. Я на ней женюсь, когда вырасту. Как принц на Оксане.

Вот так поворот! Я удивленно смотрел на сына, заявлявшего это со всей серьезностью. Говорить Роме, что в его жизни будет еще много женщин, я не стал. Как знать — а вдруг это и впрямь всерьез?

Подоткнув ему одеяло, я сказал просто:

— Обязательно так и будет.