ГЛАВА 22

Особняк отца встретил меня гробовой тишиной и запахом воска для паркета. Казалось, даже портреты предков на стенах смотрели на меня с укоризной.

«Опозорила род, – шептали их накрахмаленные воротнички. – Таскалась по степям с оборванцами и… и позеленела.

Если бы еще они узнали, что я рассталась с дев… Лучше и не думать об этом!

Папочка, бледный и осунувшийся, встретил меня в большом кабинете. Он не бросился обниматься, а стоял у камина, сжимая в руке бокал с чем-то пряным и терпким.

– Алиана, – произнес он, и в его голосе прозвучала такая гамма чувств – облегчение, гнев, растерянность. – Ты… жива.

– Как видишь, папа, – я устало опустилась в кресло, не в силах больше держать спину прямо. – Не съели.

– Этот… человек, – он с трудом выговорил слово. – Сорг. Он… не причинил тебе вреда?

Я фыркнула. Прямо как Сорг.

– Если бы не он, твои люди везли бы сейчас домой, в лучшем случае, мои изодранные в клочья кружева. Так что, нет. Не причинил.

Отец вздохнул и отхлебнул из бокала. Поморщился.

– Капитан Гаррет доложил, что ты… не в себе. Говоришь странные вещи. Защищаешь этого Следопыта.

– Я в себе как никогда, папа, – я посмотрела на него прямо. – Просто я повзрослела. Немного. Слегка позеленев в процессе. Ну, это для маскировки. Чтобы никто не догадался. Вот.

Он поморщился.

– Мы найдем лучших лекарей. Косметологов . Они снимут этот… налет.

– Не надо, – я резко встала. – Я сама справлюсь. Если захочу. Эта краска легко смывается… просто мне так… комфортнее.

Не слушая его возражений, я вышла из кабинета и поднялась в свои покои. Моя комната. Розовый шелк, фарфоровые куклы, зеркало в позолоченной раме. Все было так, как я оставила. И все было чужим.

Я подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Измученное лицо, всклокоченные волосы, кожа с зеленоватым оттенком. И глаза. В глазах сидела чужая женщина. Та, что могла ругаться с орками, есть жареного зайца без вилки и ножа и спать в обнимку с человеком, который пах дымом и опасностью.

– Кто ты?

Я дотронулась до своего отражения.

– Дура, – прошептала я. – Глупая, слепая дурочка. К тому же еще и влюбленная.

И тут меня накрыло. Волна горя, обиды, злости на себя и на него. Я рухнула на ковер перед зеркалом и зарыдала. Не сдержанно, не тихо, как подобает благородной девице, а громко, надрывно, с всхлипами и криками.

– Как он мог! – выла я в подушку. – Как он мог быть человеком! Это нечестно!

Служанки, прибежавшие на шум, в ужасе замерли на пороге.

– Леди! Что с вами?

– Уйдите! – проревела я. – Все уйдите! В-О-О-ОН!

Я рыдала о том, что потеряла. О том приключении, которое оказалось обманом. О том дикаре, который оказался умнее и тоньше меня. О тех ночах у костра, которые теперь казались похабным фарсом.

Да он смеялся надо мной. Что бы потом… попрекнуть.

– А… Как же больно…

Я рыдала о Сорге. О его руках. О его смехе. О его глазах, в которых я видела то, чего так боялась, – понимание.

– Он видел меня настоящую! – всхлипывала я, катаясь по полу. – И ему было плевать на мои титулы и платья! А я… а я видела только грим!

– Кого же я тогда полюбила?

Приступ прошел так же внезапно, как и начался. Я лежала на ковре, разбитая, с опухшим лицом и красными глазами. Но на душе стало легче. Слезы смыли часть обиды, оставив после себя лишь горькую, трезвую ясность и белые полосы.

Он оказался прав. Я не была готова. Я хотела приключений, но не хотела ответственности. Хотела дикаря, но не хотела человека со своим прошлым и своими демонами. Так легче и проще. А теперь все усложнилось. И я чувствовала себя виноватой.

Я поднялась с пола, подошла к умывальнику и плеснула в лицо холодной воды. Потом посмотрела на себя в зеркало.

– Ладно, Следопыт, – прошептала я своему отражению. – Ты выиграл этот раунд. Но наша странная игра еще не окончена.

Я позвонила в колокольчик. В дверь робко заглянула старшая горничная, Марта.

– Марта, – сказала я самым решительным тоном. – Принесите мне самое сильное мыло, какое найдете. И щетку. Жесткую.

– Барышня? – она смотрела на меня с испугом.

– Я собираюсь отмыться, – объявила я. – До хруста. А потом… Потом мы кое-что обсудим.

Пока Марта суетилась, готовя мне ванну, я подошла к окну. Город спал. Где-то там, в степи, был он. Человек, который не орк. Мужчина, знающий меня лучше, чем я сама.

– Ты думаешь, все кончено? – прошептала я в ночь. – Ошибаешься. Это только начало. Я ведь теперь не сдамся.

И впервые за этот долгий день я улыбнулась. Потому что поняла: чтобы найти следопыта, нужно самой стать следопытом. От меня к нему тянулся шлейф, словно след. Длинный, пахнущий дымом и симпатией. И я была полна решимости его найти.

Для чего?

Для того, чтобы поговорить. Сначала. Как мужчина и женщина. А там… посмотрим.