8
Идея у него…
Я с подозрением наблюдала за Ромкой, шастающим по моей спальне. Тоже нацепила трусы, зачем-то напялила лифчик…
— Эй, ты ещё шубу натяни! — Ромыч недовольно оглянулся на меня, детально изучая напольную колонку в углу комнаты. — Чтоб я потом заебался тебя как капусту раздевать…
Выгнула бровь в недоумении.
— Мы вроде закончили, Ром…
Он снова обернулся.
— Ну так нам никто не мешает повторить, — буркнул сердито, отбирая у меня халат и с деловым видом отбрасывая его куда-то мимо стула на пол. — Сиди…
Тяжело вздохнула, обнимая себя руками. Как-то вроде он должен сейчас либо отвернуться к стенке и уснуть, либо протопать к холодильнику, взять ещё пива и сесть за ролики в телефоне. Но с этим мужиком определённо что-то не так…
— Это чё за флешка? — Ромка между делом продемонстрировал мне крошечный квадратик.
Чёрт, флешка… Егор её забыл…
— Это Егора… — я метнулась вперёд, ощущая восторженную радость от того, что у меня остался хоть один мало-мальски значимый для любимого человека предмет. — Дай сюда, я ему потом сама верну… — это же такой повод с ним увидеться не просто так, а имея на то важную причину…
— Да щас! — Ромыч внезапно поднял руку вверх, не собираясь отдавать мне накопитель. — Чё там? Музыка? У Егорыча музон отстой, конечно…
— Да, музыка! Отдай!
— Ну давай свою флешку тогда.
Свою⁈ Ой…
— У меня… нету… Можно радио включить!
Ромка только закатил глаза.
— Да нах радио… Тогда эту послушаем! — этот мудак с довольным лицом воткнул чужую флешку в колонку. — Так, что тут у нас…
Там… Песни. Которые слушал Егор. Разные. Некоторые вполне безобидные и популярные. Но в том числе и те, которые он ставил на Маринкины звонки, под которые бухал с отстранённым видом, причиняя мне жестокую душевную боль… Ненавижу группу НЮ…
— Ром, не надо… — я ожидаемо всхлипнула, с трудом протолкнула ком в горле. — Это его… личное…
— Надо, — Ромыч поджал губы. — Похуй, давай сначала…
Тёмные стены спальни осветились весёлыми огнями крошечных страбоскопов и светодиодов, возвещающих о готовности колонки воспроизводить музыку.
Вздрогнула, медленно отступая от Ромки и снова оседая на кровать. Ну вот нахуя он всё портит? Ещё один, блядь…
Я не помнила, какая первая песня. Егор всегда выбирал определённые темы по настроению, бесконечно мучая панель или пульт переключениями или повторениями. Чтобы просто фоном поставить музыку и заниматься своими делами — нет…
С каким-то ужасом слушала первые аккорды и не узнавала композицию. Это явно не то, что он любил больше всего, но…
Сука, всё-таки НЮ! Уж этот голос я бы узнала из тысячи… Чёрт!
Глаза ожидаемо наполнились слезами. Боль словно дикий зверь вцепилась в глотку, вращая перед внутренним взором Егора, Маринку, их созвоны и переписки последние месяцы, полный игнор в мою сторону, сочувствующие взгляды коллег по работе…
— Ну! Клёвая же песня, Ленок! — Ромыч едва не лопался от самодовольства, прислушиваясь к словам и даже притопывая босой пяткой по полу в такт переходам. — А ты гонишь…
Придурок! Господи, за что…
— Ну-ка иди сюда, Ленок!
Что⁈ Не-е-ет…
Ромыч надвигался на меня неумолимо и как-то масштабно. Вытянул руки, нелепо танцуя при этом… В одних трусах, нарочно выдавая смешные неуклюжие движения, улыбаясь как дурак…
— Ром, ты ебанулся⁈ Не-е-ет…
Припев заиграл громко, с басами, наверняка пугая всех соседей прилегающих квартир…
В ужасе замотала головой, упираясь до последнего, когда Ромыч вцепился в мои запястья и силой заставил встать на ноги, довольный как мартовский кот. И такой смешной почему-то со своими идиотским покачиваниями бёдрами и ехидной улыбкой, в свете вспышек светомузыки казавшейся мертвенный оскалом…
Я знала, что Ромка умеет нормально зажигать — на корпоративах он редко сидел в стороне, в отличие от меня. Но сейчас, практически в чём мать родила, он выглядел по меньшей мере странно, нелепо и совершенно глупо…
Господи боже мой… Это просто кошмар…
— Подпевай, Ленок! — Ромыч не выпускал мои руки, двигая ими в абсолютно хаотичных движениях, сам при этом умудрялся ещё и разводить колени, как в русских народных танцах, того и гляди в присядку пойдёт… — Так дави на газ… — заорал своим совсем не музыкальным голосом, перекрикивая певца и явно намекая соседям на то, что пора вызывать санитаров и полицию… — Так дави на газ… Так дави на газ…
Это пиздец…
Непробиваемый Ромка.
Вопреки размазанным по лицу слезам и пузырящимся соплям, расхохоталась от души, слегка расслабляясь и позволяя этому ненормальному вытворять с моими руками дикие пасы в воздухе. Невольно поддалась этой заражающей энергетике, кусая губы, и наблюдая за тем, как Ромыч вполне профессионально и правдоподобно изображает Траволту в культовом танце…
Я не смогла бы подыграть Ромке при всём желании — просто не умела. Но в какой-то момент пришло восхищение тем, как ловко он двигается, не боясь, а скорее стараясь быть смешным… Позёр хренов, ага…
Реветь неожиданно расхотелось. И флешка не моя, да… И я отдам её, если Егор напомнит, но… Он не напомнит. Даже если будет жалеть обо всех этих файлах, накопленных за несколько лет. Он больше никогда и ни за чем не вернётся и не обратится ко мне ни по какому вопросу…
Уже гораздо охотнее поддавалась Ромкиным манипуляциям, двигаясь в такт музыке и смущённо смеясь. Пару раз позволила крутнуть себя вокруг оси, тоже внезапно завиляла бёдрами аналогично его движениям… Неуклюже и неуверенно, но ему, кажется, было плевать, ибо он только одобрительно кивал, строя рожицы, усложняя этот дурацкий танец и ускоряя ритм…
Запрокинула голову, кружась в прыгающих по стенам огнях как в космосе, абсолютно потеряв границы спальни и ориентируясь только на Ромкины руки. Сквозь смех попробовала тоже подпевать…
Ромка принялся водить двумя пальцами перед глазами, имитируя движения Траволты, и я буквально залюбовалась им, хохоча в голос и нелепо пытаясь в тему повторить Турман. Плевать, что не получается…
Припев я уже орала как родной, со своей стороны наступая на Ромку и едва ли не спихивая его с импровизированной танцевальной площадки в виде пушистого коврика. Но он тоже не остался в стороне — быстро схватил меня за руки и притянул к себе, как-то резко переключаясь на танго, но почему-то даже это в его исполнении выглядело шикарно…
Вспотевшие, почти голые, дурные, полупьяные после пива и странного секса. Ненормальные. Именно такие, какой я, казалось, не смогу стать никогда…
Наш дуэт с Ромкой давно заглушал музыку и голос Юрия Николаенко. Да и вообще — сегодня же Новый год! В такую ночь никто из соседей не станет вызывать полицию. К тому же, я вполне приличная женщина по меркам подъезда, ко мне обычно нет никаких претензий. Один раз можно…
Почему я раньше не любила НЮ⁈ Шикарно же поёт! А песни какие душевные… Со смыслом. Пусть и смысл у каждого свой…
— Ромка, а лезгинку могёшь? — закричала в ухо Ромычу в запале…
Тот только самоуверенно кивнул, тут же выкинул в сторону руки с лицом терминатора…
Дикость, хаос, усталость, нездоровый адреналин по венам, Ромкин рёв и мои вопли, духота на грани фола, игра огней на стенах…
Чудовищный прощальный вальс, да. Но почему-то такой искренний и трогательный сейчас… Будто выорать глухую боль действительно помогает, словно оттанцевать безумную пустоту в душе реально возможно, точно растерять остатки здравого смысла и попрощаться со стыдом — единственный выход из тупика для раненого зверя…
С Егором я бы никогда не позволила себе ничего подобного. А с Ромкой… Он — никто. Мы — просто друзья. Перед ним не стыдно, не неловко, не хочется лоска. С ним можно всё. Даже быть полнейшей идиоткой…
Я навсегда запомню Ромыча таким — красным от пота в разноцветных отблесках стробоскопов, голым, смешным до икоты в этих глупых дурацких па, которые удаются ему так ловко и явно от души…
Классный он. По-настоящему. Повезёт когда-то его будущей жене… Наверное…
Музыка закончилась слишком быстро. Минорными нотами, когда Ромыч успел меня подхватить и почти завалить на пол, удерживая одной рукой на весу…
Не удержал. Задыхаясь от смеха, повалились оба на кровать, тяжело дыша и отпихивая друг друга…
— Знаешь, Ром… — я отползла подальше от края, развалилась на своём привычном месте, пытаясь выровнять дыхание. — Это было даже круче, чем секс…
— Чё? — Ромка дотянулся до пульта, сильно снижая громкость следующей композиции. — Не согласен. Трахаться круче.
Я с теплом покосилась на этого великовозрастного мальчишку.
Придурок… Что с него взять.
— А мне понравилось…
— Я заметил, — Ромыч усмехнулся, заваливаясь назад поперек кровати, затылком прямо мне на живот. Блаженно прикрыл глаза. — Самое время пожрать… Как думаешь, Ленок? — он с серьёзным видом лениво покосился на меня, закинув руку под голову.
Рассмеялась, машинально поглаживая короткий ёжик на его макушке.
— Жрать закончилось, Ром. Могу приготовить что-нибудь, но так лень, если честно…
— Да кто тебя просит готовить? Давай пиццу закажем. Хотя, сегодня праздник, вряд ли пиццерия работает… — он задумчиво скривился. — Ну поищем что-нибудь… Или я в магазин сгоняю по-быстрому…
Замерла, задержав ладонь на его колючих волосах…
— Ну… если хочешь… — неуверенно пробормотала, вновь ощущая отголоски этой странной привычной неловкости. — Ромка… а… ну… А тебе не пора разве⁈
— Куда? — Ромыч нахмурился, снова поворачиваясь ко мне лицом, больно давя на живот.
— Ну… Не знаю. Домой там…
— Блядь, Лен, ты заебала, честное слово, — Ромашка, кряхтя и морщась, отлепился от меня, сел рядом, сердито сопя. — Нахуя мне домой? У меня нет бывшей жены и сына, как у твоего Егора! Даже собаки нету! Чё я там забыл?
А моё общество не напрягает⁈
Ляпнуть это вслух было бы верхом идиотизма, да. Промолчала.
— Ну я просто подумала… Может, ты стесняешься сказать, например… — проблеяла, краснея невпопад.
— А ты не думай, у тебя один хер не получается, — он только огрызнулся, вставая в полный рост и поворачиваясь ко мне. — Все выходные я абсолютно свободен. А там, как и тебе, надо будет на работу, — он стрельнул в меня осуждающим взглядом. — Щас позвоню в пиццерию или куда там, мы с тобой пожрём, может ещё потанцуем, — он выразительно кивнул в сторону колонки. — Потом потрахаемся и наконец ляжем спать. Я с семи утра на ногах — сегодня пробки знаешь какие были? А я родителей ездил поздравлять в пригород, заебался ещё в обед… — он демонстративно зевнул, шаркая босыми ногами к двери. — Давай не скучай тут, я скоро. Покурю ещё… На балконе! — он поднял руку, предупреждая мой протестующий окрик…
Вышел. Потопал по гостиной в коридор, напевая знакомые слова, которые мы с ним выучили пять минут назад…
Откинулась на подушку. Закрыла глаза, отмечая доносящиеся из кухни звуки — хлопнул дверцей холодильника, включил кран и набрал в кружку воды, выпил, прошлёпал в туалет, смыл за собой, зашёл в ванную, видимо в поисках оставленного телефона…
Выдохнула.
Пожрать, потрахаться, поспать… План, конечно, шикарный по своей простоте и смыслу. Но лично у меня ни разу не получалось с Егором претворить подобное в жизнь — у него вечно находились какие-то дела и повод сбежать из моей квартиры…
Закусила губу, прислушиваясь к тому, как Ромыч пытается дозвониться в доставку. Пока, кажется, безрезультатно…
Он реально планирует провести со мной все новогодние каникулы⁈ Вдвоём… Нет, понятно, что мы можем ходить в магазин, встречаться с друзьями, гулять иногда, но… вдвоём… Какое-то странное ощущение, до мурашек под кожей…
— Лен! Картошку фри будешь? — от крика Ромки зазвенела посуда в кухне. — И… Что там? А, двойной чизбургер?
Вздрогнула от неожиданности.
— Буду! — крикнула в ответ. — Колу ещё возьми!
Я всё буду, ибо мне действительно сейчас очень хорошо.
Все выходные — это две недели. Жрать, трахаться и спать… Что может быть лучше? В моём мире определённо ничего…