9
Как показали эти полмесяца — Ромка действительно оказался хорошим… другом. И привилегии в нашей дружбе мне тоже определённо пришлись по душе…
Пожалуй, мне не столько нравился сам Ромыч, сколько… я сама себе нравилась в отношениях с ним. Это было действительно круто — в голос ржать над его плоскими шутками даже с набитым ртом и не переживать о том, что я выгляжу в этот момент совсем не женственно; ходить по квартире в футболке без лифчика, тряся так понравившимися ему сиськами при каждом шаге, не стесняясь ни целлюлита, ни отёков, ни помятой после сна физиономии; касаться его при любом удобном случае, точно зная, что он не терпит мои прикосновения, а относится к ним как к должному; бухать по полной программе, размазывая сопли по его плечу и жалуясь на собственную жизнь и мужиков-козлов; спать до обеда, не переживая за завтрак — Ромка вполне мог закинуться батоном с колбасой и при этом выглядеть не менее довольным, чем если бы схомячил изысканное блюдо; слушать истории из его жизни, широко раскрыв глаза и искренне радуясь успехам маленького мальчика Ромашки или переживая разочарования вместе с молодым циничным Ромео…
Выражение «иди нах, Лен» воспринималось мною мало того, что без обид, но даже с каким-то энтузиазмом — после этой фразы Ромка обычно хватал меня локтём за шею, прижимал к своему боку и принимался безжалостно щекотать подмышки, словно только что признался мне в любви. Я в ответ тоже научилась спокойно произносить «иди нах, Ром», но тут же срывалась с места, чтобы не получить шуточный тычок локтём в бок…
Мне было комфортно. Спокойно. Легко. Тепло. Я впервые за долгие месяцы стала крепко спать, не беспокоясь о завтрашнем дне, о том, что будет через неделю, о грядущем лете, о будущем, о проблемах мирового океана, о количестве бездомных кошек в нашем дворе, о пенсии и старости, о нехватке денег, о собственных неудачах и несбывшихся мечтах. Время будто застыло в моменте, но в очень удачном для меня — словно среди лютой зимы я оказалась в уютной сухой берлоге, где есть все условия для выживания…
Зачем думать, если это всё временно и рано или поздно закончится⁈ Проще наслаждаться тем, что есть сейчас…
Ромка со своей стороны был прекрасен — в один из дней он-таки притащил мне довольно увесистый веник из тёмно-бордовых роз, к которому прилагалась крошечная коробочка из ювелирки — маленькие золотые серьги-гвоздики. Зачем-то принялся оправдываться, что после праздников денег особо нет, и на большее просто не хватает… Потом мы полночи пили вино на кухне, и я изливала ему душу о том, что Егор даже такой мелочи мне ни разу не подарил сам, без моих просьб, да и то он обычно отправлял денег, не желая утруждаться выбором или тратить впустую время. Ромыч краснел, бледнел, но терпеливо слушал, явно не ожидая такой бурной реакции на свой скромный подарок. А мне даже не было стыдно за эту самую свою реакцию…
Вообще, мне нравился Ромкин хозяйский подход — если он лез в холодильник в поисках чего-нибудь пожрать и не находил там съестного, то он не вздыхал и не делал скорбное лицо, не уходил молча на диван тупить в телефоне, слишком явно намекая на то, что он гость в моей квартире, а я совсем негостеприимная хозяйка. Ромашка надевал ботинки, упаковывал меня в пуховик и тащил в магазин за продуктами. Или шёл один, если меня было не отодрать от кровати. Не то чтобы он умел закупаться по полной программе, но стандартный набор хлеб-колбаса-молоко-пельмени-алкоголь-шоколадка у него получался отменный. Я даже не знала, что можно жить вот так просто и не заморачиваться…
Конечно, иногда мне приспичивало накормить этого так называемого «друга» чем-то нормальным, и тогда я вставала к плите, от души отрываясь на готовке — оказалось, что без личностной установки «надо» и при отсутствии страха «вдруг ему не понравится» это очень даже занимательное занятие. Нет, Егор тоже ел всё, что я ставила на стол, но с таким видом, словно одолжение делал… А Ромка уплетал за обе щеки, при этом не стеснялся говорить с набитым ртом о том, что мало соли или много перца, за что был не единожды шутливо бит ложкой по макушке…
Меня совершенно не напрягало, когда он уходил по своим делам. Более того, его было настолько много в моей жизни, в моей квартире, в моём пространстве, что я иногда только с облегчением выдыхала, когда Ромыч изредка сваливал на пару часов. Несколько раз мы вместе ходили в его квартиру, но скорее просто ради прогулки и чтобы потрахаться в непривычной обстановке. Почему-то прижились мы всё-таки на моей жилплощади. Я даже перестала замечать, как пустующие после Егора полки постепенно заполняются Ромкиной одеждой, принадлежностями для бритья, какой-то не моей мелочёвкой…
Естественно, друзья и коллеги узнали о нас почти сразу. Не то чтобы я лично собиралась прятаться… Но Ромка вот точно не собирался — во время разговоров по телефону на вопросы приятелей «Ты где?» он не моргнув глазом отвечал «У Ленки». Конечно, поначалу этот факт вызывал смешки и недвусмысленные намёки среди знакомых, но через неделю ситуация стала восприниматься как обыденность — все всё поняли, приняли и довольно легко согласились с данным обстоятельством. Ну сошлись два одиночества, ну бывает, кому какое дело…
В первые дни мне было откровенно стрёмно — некоторые ведь отлично знали из первых рук о том, что Егор меня бросил, ибо я сама поведала им об этом в новогоднюю ночь. И теперь выходило, что буквально сразу я залезла на Ромку, едва нас оставили наедине… Но и этот эпизод обсуждался в большинстве своём с юмором и иронией — вроде как часики тикают, чего зря время терять… Само собой, никто не догадывался о том, что мы с Ромашкой просто очень близкие «друзья» — зачем, если со стороны всё выглядит вполне стандартно и банально? Это даже казалось романтичным — прятать от всех истинные мотивы наших своеобразных отношений…
Вопрос о том, в курсе уже Егор или нет, лежал на сердце тяжёлым камнем. С одной стороны мне хотелось, чтобы он ничего не знал — тогда оставалась крошечная вероятность того, что он всё-таки передумает и вернётся… Пусть на это выделялась одна тысячная процента, но надежда оставалась… А с другой стороны — пусть лучше узнает, и чем быстрее, тем лучше. Потому что… Да! Я востребована! И Ромке со мной хорошо! Я точно знаю, что неплохо…
Эту тему я даже с Ромашкой обсуждала через раз, ибо тот только отмахивался, ссылаясь на то, что Егору с Маринкой сейчас точно не до нас — новогодние праздники, воссоединение семьи и всё такое. А мне… Мне всё ещё больно было смотреть на ситуацию под таким углом — ну разве мог Егор так быстро забыть меня⁈ Обидно как-то, если да…
* * *
За два дня до выхода на работу меня начало буквально лихорадить — одно дело краем глаза наблюдать за сплетнями друзей из своей уютной квартиры, а совсем другое — встретиться с коллегами лицом к лицу. В том числе с Мариной… И, скорее всего, с Егором тоже…
За каникулы я успела сменить причёску (всего лишь сделала рваную стрижку и слегка убрала длину, добавила волосам немного задорного медного оттенка по настоянию парикмахера, хотя изначально хотела выбрать цвет потемнее, как у Марины), выкупила в пункте выдачи тёплый шерстяной костюм (узкая юбка до середины икры с разрезом и короткая кофта в виде жакета, которую можно носить просто так или сверху на топ), обновила маникюр (Ромка по фотке выбрал за меня холодный бирюзовый оттенок, мастер одобрила категорически, заявив, что к моему новому цвету волос этот лак подходит идеально). И если поначалу я радостно предвкушала, как пойду на работу в новом образе, то чем ближе подходил срок, тем неувереннее я себя чувствовала… Все наверняка решат, что я назло Егору это всё! А я… Нет. Я просто так, чтобы Роме нравилось… Наверное…
Зато сам Ромыч выглядел спокойным как удав — хомячил пельмени, когда мне кусок в горло не лез, пил своё пиво, хотя мне накануне выхода на рабочее место употреблять алкоголь совсем не хотелось, лез трахаться как ни в чём не бывало, полностью игнорируя моё подавленное состояние как какую-то надуманную ерунду…
Впрочем, от Ромашки даже это не воспринималось с обидой — на друзей не обижаются, какими бы эгоистичными чуханами они ни были. Хочет меня — уже плюс…
* * *
Однако в первый будничный день я проснулась с неожиданно решительным настроем. Не с боевым, но с полным осознанием того, что волосы обратно в мышиный цвет уже не перекрасишь, Ромку нахер не пошлёшь, да и юбка жутко удобная на самом деле — мягкая, как раз для твёрдого просиженного рабочего кресла…
Полностью новый костюм я не решилась надеть — жакет пока оставила, вместо него выбрала тонкий свободный трикотажный свитер с глубоким треугольным вырезом, который в сочетании с новой юбкой смотрелся совершенно иначе. Даже ресницы подкрасила… Пусть Ромыч гордится тем, что у него такая… подруга, да. И подаренные серьги вдела в уши — может, никто их не заметит, но мы оба знаем, что они есть и я ими дорожу как своеобразным талисманом…
* * *
В здание делового центра мы с Ромкой вошли так, словно всегда добирались до офиса вместе. Отсутствие машины вообще не являлось для нас проблемой — я привыкла пользоваться общественным транспортом, Ромашка вечно падал на хвост друзьям… Но в этот раз мы с шиком приехали на такси — один раз можно, чего уж. Тем более такой эффектый жест — вылезти вдвоём прямо у входа на глазах родного коллектива…
Знакомые и не очень лица, машинальные приветствия — я просто здоровалась, Ромка на ходу жал руки приятелям и снисходительно улыбался женскому полу… Всё как всегда. Только теперь немного иначе…
Привычные турникеты, металлодетекторы, пункт охраны, холл, кофейные автоматы, подъёмники… Господи, как жаль на самом деле, что выходные так быстро закончились. И боязно почему-то — вообще непонятно, что будет между мной и Ромашкой дальше в этих стенах…
Служебные лифты ожидаемо оказались заняты. Можно, конечно, воспользоваться общественной кабинкой, но там тоже народу обычно хватает — слишком красивый вид открывается на этажах благодаря стеклянным стенам, и желающих эстетично прокатиться перед рабочей сменой всегда достаточно…
Расстегнула пальто, гипнотизируя матовые стальные створки одного из стандартных лифтов. Размотала шарф, тяжело дыша — жарко. Но не от температуры в помещении, а от сковывающего грудную клетку волнения…
Ромка неожиданно приобнял меня за талию. Многозначительно сдавил пальцами поясницу, и я вопросительно подняла на него глаза…
Но он никак не отреагировал, продолжая пристально смотреть куда-то поверх моей головы. Ехидно улыбнулся сам себе…
Сердце резко громыхнуло по рёбрам. В ушах на миг зашумело, все звуки слились в какую-то общую какофонию…
Там кто-то из них, да⁈ Маринка или… Егор. Или оба сразу…
Отчаянно захотелось спихнуть Ромкину руку со своего бока. Но тот, словно почувствовав мою панику, только сильнее стиснул в кулак мой свитер под пальто, заставляя взять себя в руки и стоять неподвижно…
— Здоров, — знакомый мужской голос словно ножом рубанул воздух совсем рядом.
В поле зрения мелькнула до боли родная крепкая рука с привычным закатанным рукавом старой кожаной куртки, которую Егор носил и зимой, и летом…
Ромыч тоже протянул ладонь для рукопожатия — после той памятной драки Егор вынужденно вёл себя с Ромкой предельно вежливо, практически насмешливо. Приказ Андрея Евгеньевича — никуда не денешься…
— Привет, — Рома равнодушно буркнул в ответ как ни в чём не бывало, продолжая обнимать меня одной рукой.
Выдохнула. На счёт три повернула голову…
Егор смотрел прямо на меня, скептически подняв бровь. Усмехнулся, увидев моё лицо в анфас и узнав окончательно…
— Привет, Лен, — только сейчас он оценивающе пробежался глазами по моей фигуре, отчего у меня мгновенно взмокли подмышки… — Отлично выглядишь сегодня.
Покраснела так, что чёлка прилипла ко лбу…
— Привет, — опустила глаза, тупо улыбаясь, взрываясь изнутри тысячами атомных бомб. — Спасибо…
Я уже мельком заметила Маринку, остановившуюся позади Егора и принципиально не обращавшую на нас с Ромкой никакого внимания, демонстративно копавшуюся в каких-то бумагах с таким видом, словно нас вообще не существует.
Несколько секунд молчания, за которые взгляд Егора снова переметнулся к Ромке…
— Э-э-э, Ромыч, куртка зачётная, — Егор пристально изучал практически новую кожанку, уже успевшую принять форму Ромкиной фигуры. — Смотрю, у тебя вкус появился, — он беззлобно ухмыльнулся. — Одобряю…
Глупый… Я же для тебя…
— Ленка подарила, — Ромыч тоже поднял глаза, в упор глядя на Егора. — На Новый год. Под ёлкой у неё нашёл. Прикинь, как повезло?
Егор на мгновение нахмурился, вникая в смысл услышанного. Снова стрельнул чуть удивлённым взглядом в меня, потом в Ромку… Более внимательно просканировал куртку…
— Бля… — он вновь расслабленно улыбнулся. На миг прикрыл глаза, словно понимающе усмехаясь… — Повезло, согласен.
Маринка тоже подняла глаза над своими бумагами, мельком оглядев Ромку. И меня заодно…
— Лен, ты покрасилась? — она снова равнодушно уткнулась в папку в своих руках. — Тебе хорошо так. Свежее выглядишь, — она безэмоционально сделала пометку на своём планшете…
— Угу… — я перевела взгляд на табло.
Закусила губу, чувствуя, как кружится голова. Боже, Марина у нас ещё и на комплименты может расщедриться, оказывается… Впрочем, неудивительно — дураку понятно, что я теперь с Ромкой, и Егору ничего не угрожает в моём лице…
Лифт наконец остановился. Двери бесшумно отъехали в сторону, выпуская небольшой поток людей и отделяя нас с Ромкой от Егора и Марины…
Ромыч ощутимо толкнул меня вперёд, и мы заскочили в кабину одними из первых.
Оглянулась, высматривая глазами бывшего и его пассию…
Они не пошли вместе с нами. Чуть сдвинулись влево, где уже открылся второй лифт, очевидно намереваясь подняться там…
— Всё хорошо? — Ромыч дёрнул меня, разворачивая лицом к себе. — М? Лен?
Поджала губы, сдерживая улыбку.
— Отлично, Ром, — я понизила голос до шёпота. — Вспомнила, как ты танцевал голый… — я тихо хихикнула. — Знаешь, ты такой классный, Ромка… — я уткнулась лбом в его плечо, наплевав на присутствие чужих людей. — Я так рада…
* * *
Прибавила мощности кондиционеру, откинула пульт на журнальный столик. Обычно я любила жару, но этим летом мне как-то тяжело давались даже плюс двадцать пять — стабильно начиналась мигрень и появлялась сонливость. Ещё жажда, отёки и лень, но это мелочи…
Беспечно откинулась головой на Ромкино плечо, подобрав уже четвёртый кусок пиццы из коробки. Вкус, конечно, так себе, но есть можно… Вчера у нас был день правильного питания — я весь выходной простояла у плиты, зепекая овощи и филе индейки, соответственно сегодня можно пофилонить на вредной, но ленивой покупной еде.
— А красивое всё-таки у Маринки платье было, правда? — я мечтательно вздохнула, откусывая сразу половину порции и размазывая ещё тёплый сыр по щеке. — Она выглядела такой… счастливой, когда танцевала с Андреем…
Марина с Егором снова поженились неделю назад. В курилке уже месяц ходят слухи о том, что она вновь беременна, но по ней пока не заметно — всё та же собранная деловая сучка, разве что реально похорошела и перестала плеваться ядом при каждом удобном случае. Видать, с ней Егор от секса не отмазывается…
— Пф-ф-ф, типичная бабская месть, мы это уже обсуждали, — Ромка лениво зевнул, тоже потянулся за пиццей. — Куда в тебя столько лезет, Ленок? — он в шутку щёлкнул меня по носу. — Я всего два куска съел, а ты уже… пятый? Или какой?
— Четвёртый! — я возмущённо пихнула его в бок локтём.
— Смотри, растолстеешь! — Ромыч рассмеялся на моё ворчание.
— И что? — я с вызовом вскинула голову, сердито щурясь на это придурка. — Дружить со мной перестанешь? — я демонстративно упёрла кулак в бедро.
— Нет, конечно! Но тогда нам придётся просить у твоей Маринки похлопотать у Евгеньевича за повышение, а то мы тебя не прокормим…
— Ах ты… зараза, блядь… — я всё-таки затолкала в рот надкушенный кусок, отвешивая Ромычу подзатыльник. — Уже расслабиться нельзя…
— Да можно, Лен! — тот только заржал в полный голос. — Ешь давай…
— Да ну тебя, — я состроила обиженную мину. — Пусти, в туалет схожу…
— Ты ходила десять минут назад, — Ромка с тревогой глянул мне вслед. — Говорил же, что вода холодная, а ты дольше всех в этой речке сидела…
— Тьфу, ты что, беспокоишься о моём здоровье? — я округлила глаза. — Приятно даже, Ром…
— Угу, — Ромыч мрачно скривился. — Заболей мне тут только…
— Да всё нормально! — я улыбнулась, потрепала его по голове, сама поражаясь своей сентиментальности. — Доедай пиццу давай, сейчас приду…
Какой он всё-таки… Милый…
Тяжело потянув спину, вышла в коридор. Свернула в уборную…
На маленькой раковине лежал забытый крошечный белый прямоугольник — тест на беременность. Нет, ничего такого, но раз в пару недель я перестраховывалась для личного спокойствия, особенно если случались задержки на день-два. В этот раз месячные пришли вовремя, но после них прошло уже две недели — лучше лишний раз сделать и выдохнуть, чем беспокоиться почём зря…
Сначала подалась к унитазу. Потом сделала шаг к крану, включила воду, чтобы помыть руки. Мельком глянула на сделанный полчаса назад тест…
Замерла. Тупо хлопнула ресницами, почему-то решив, что у меня просто двоится в глазах…
Не помогло. На белом фоне действительно алели две яркие чёткие полоски.
Господи, нет…
Как…
Нет-нет-нет…
Я… Мы…
Боже!
Руки затряслись крупной дрожью, в животе образовался болезненный вакуум. Сердце застучало где-то в пересохшем горле, дыхание перехватило от сдавливающего спазма…
Это пиздец. И что теперь⁈
Мать-одиночка, хорошо если будут алименты, полтора года дома, потом разрываться между малышом и работой…
Аборт⁈
Выход в каком-то роде, но…
Чёрт…
Боже мой, я не так планировала свою первую беременность! Я думала… мечтала… Семья, муж, вместе ждать первенца… А Ромка… Да какой из него муж⁈ Он ещё меньше меня готов к родительству… И мы — не пара в прямом смысле этого слова. Мы — просто друзья. Приятели по несчастью. Две брошенки, блядь, которые нашли утешение в одной постели…
Застонала сквозь зубы, сдерживая слёзы.
Сука! Сука…
Почему-то ненавидела в этот момент Ромку. Ему-то хорошо — натворил дел и в любом случае свободен! А мне что⁈ Всю жизнь теперь… И никто никогда уже замуж не возьмёт…
Решительно схватила белую полоску, давясь соплями и рыданиями, бросилась прочь из туалета…
— Ну что допрыгался без презерватива? — я почти заорала в истерике, со всей силы припечатывая тест к столу рядом с недоеденной пиццей. — А я говорила… Говорила же… — я громко всхлипнула, закрывая лицо руками.
— Эт чё? — невозмутимый Ромка продолжал жевать, оторвав взгляд от экрана телефона на бумажку.
Он издевается⁈
— Ром, ты вообще с луны упал? Это тест на беременность!
— М-м-м-м, — он с аппетитом проглотил кусок, откусил новый. — И чё?
Блядь…
— Две полоски видишь? — кажется, я впервые так выбесилась его спокойствием.
— Вижу, — он кивнул, снова как ни в чём не бывало откусывая пиццу.
— Рома! Я беременна!
Только сказав это вслух, я в полной мере осознала данный факт…
— Ну круто, чё, — Ромыч недоверчиво покосился на мой живот.
Да Боже…
— Рома-а-а-а-а! Я беременна! — заорала не своим голосом. — Это значит у нас будет ребёнок! Точнее не будет, потому что я, наверное, пойду на аборт… — тяжесть этого решения навалилась камнем на сердце, заставив его испуганно замереть. Дышать стало совсем тяжело… — Или… Я не знаю… Господи, да за что…
— Не понял, Лен, в чем проблема-то? — Ромыч с тоской отложил пиццу.
— Ты совсем идиот? Ребенок! Понимаешь! — всхлипнула, уже срываясь в истерику.
— Лен, я не идиот. Сядь для начала. И успокойся, — он подался вперёд, поймал меня за руку, рванул на себя, усаживая на диван. — Ну ребенок, ну ок. Я в принципе готов к мелкому Ромашке Романовичу…
— Рома-а-а-а!
— Что Рома?
Это какой-то кошмар.
— Господи, мы же просто друзья… — прошептала на одном дыхании, облизывая солёные от слёз губы.
Ромыч посмотрел на меня как-то странно, снова придвинул к себе чёртову коробку с пиццей.
— Ну друзья, которые трахаются, да, — выдал с философским видом, терпеливо вздыхая.
— И как…
— Блядь, Лен! — Ромка редко повышал голос, но сейчас почему-то не сдержался. — Ну можно пожениться и числится друзьями в семье, раз тебе так хочется!
Чего⁈
Перестала шмыгать носом и реветь.
— Ром, ты издеваешься?
— Да чё я издеваюсь? Щас заявление подадим, чтоб ты тут не изображала из себя мать-одиночку… — он потянулся к телефону. — Чё ты воешь-то белугой? Не конец света же, наоборот, начало новой жизни вон, — он снова кивнул на мой живот. — Не ссы, Ленок, прорвёмся…
Он принялся сосредоточенно тыкать кнопки, сопя от напряжения.
Дала ему минуты три, пытаясь представить такую нелепость — я и Ромка в ЗАГСе… Неудачная шутка, чего уж.
— Ты не понимаешь, Ром… — я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться вопреки происходящему абсурду.
— Чего не понимаю? Ты чайлдфри что ли, Ленка? — он грозно нахмурился, поднимая на меня подозрительный взгляд.
— Чего? — я аж опешила. — Нет конечно, ты что…
— Ну и я нет. Харе реветь, иди в госуслуги подтверждай заявление, — он с победным видом отложил свой мобильник. Поднял на меня самодовольный гордый взгляд. — Там твоё согласие нужно.
Ошалело захлопала глазами.
— Ром, я не поняла… Ты мне что, предложение сделал сейчас⁈
— Блядь, — Ромыч запрокинула голову к потолку, теряя терпение. — Я уже одной ногой женился на тебе, Лена! — он пощёлкал пальцами у меня перед носом. — Очнись! Я всегда знал, что беременность на баб странно влияет, но чтобы до такой степени…
— Ромка, ты серьёзно сейчас⁈
— Уф-ф-ф-ф, — он закрыл лицо ладонями. — Лен, мы полгода живём вместе, ты вот сына мне рожать собираешься, и ты спрашиваешь, серьёзно ли я?
— Ромка… — я вдруг затихла, прижав ладони к груди. — Ты что, готов на мне жениться, да? А если… Если мы… Ну… Не сможем… Если разведёмся, как Егор с Маринкой разводились…
— Ну значит разведёмся, — Ромка непонимающе развёл руками. — Ну что теперь? Если вам, бабам, вечно всё не так…
— Рома! — я неожиданно улыбнулась, глядя на этого… будущего отца моей дочки. — А если мы разведёмся, но нам не понравится порознь, ты тоже второй раз на мне потом женишься?
— Лена! Это пиздец, — Ромыч приложил локоть ко лбу, обессиленно откинулся на спинку дивана. — Давай так. Мы щас поженимся, всё как у людей. Но если ты надумаешь потом разводиться, снова жениться, потом опять разводиться… Короче, платить будешь сама. Я не такой богатый, как твой Егор, мне и одного раза за глаза и за уши, поняла?
— Ага, — я широко улыбнулась. Рассмеялась, вытирая слёзы… Снова привалилась к нему на плечо, потянула на себя предпоследний кусок пиццы… — Ром, а друзья точно женятся?
— Ну если они собираются стать родителями, — Ромыч наконец выдохнул, торопливо сгребая последнюю порцию себе, — то точно, Ленок… Не забудь в госуслуги зайти, эй! Расселась она тут, как будто уже замуж вышла и успокоилась…