ГЛАВА 9

— Ну, что сидим? Кого ждем? Старый Год уже провожать пора. Наливайте, а то уйду, — после моей шутки в комнате на несколько секунд повисла тишина.

Мамка опустила взгляд в стол, а Сашка взял бутылку вина и разлил его по бокалам. Я жадно сглотнула. И как только в бокал упала последняя капля, тут же его осушила.

— Ну, пусть старый год… все беды унесёт, — проговорила скороговоркой и, не глядя на своих родных, положила в рот кусочек колбасы.

Уже через некоторое время в голову ударил алкоголь, и я наконец-то смогла расслабиться. Откинувшись на спинку стула, обвела мужа, притихших детей и мамку затуманенным взглядом. М-да, чувствую, что новогодние каникулы будут напряжёнными и долгими.

— Саш, а ты у нас когда выходишь на работу? — кинула я косой взгляд на мужа и, придвинувшись к столу обратно, положила на него локти.

Я, конечно же, помнила, когда заканчиваются выходные у него, но разговор как-то не клеился, и нужно было хоть с чего-то начать. Подкалываю вилкой еще кусочек колбасы и подношу к губам.

— А тебе не терпится уже меня выпроводить? — Сашка посмотрел на меня исподлобья, таким взглядом, что мне тут же расхотелось есть. — Мы только вчера приехали… или тебе наскучило и домой уже захотелось?

— Ой, прекрати. Что ты заводишься? Я только спросила. Из головы вылетело…

— Нет, конечно, если я тебе мешаю напиваться, — как будто не слыша меня, продолжил муж, — то ты можешь не переживать, мы завтра с пацанами соберёмся и укатим домой.

— Саша, — охнула мамка, но муж уже разошёлся.

— Ты чего кипятишься? — повысила я голос.

— Может быть, из-за того, что кто-то перестал соблюдать элементарные правила такта, а? Может быть, потому что я затрахался постоянно выслушивать в свой адрес напоминалку о том, что я лишний?

— Господи, Саша, ну ты как баба, чес-слово! Ты чего праздник людям портишь? Посмотри, детей напугал… и матери зачем твои капризы выслушивать?

— Аня… — охнула мамка.

— Ну, ты и дрянь, Аня. Не ожидал. Спасибо.

Он оттолкнулся от стола, отчего столовые предметы протестующе звякнули, а стакан с соком, что стоял на краю, и вовсе свалился на пол.

— Вот, мама, ты видела это? — я даже не дёрнулась с места, когда Сашка метнул в мою строну злобный взгляд. — А ты говоришь… Вот и до оскорблений добрались.

Мой тон развязный и дерзкий, могу себе позволить, потому что у Сашки кишка тонка, чтобы хоть пальцем тронуть, алкоголь стёр все рамки приличия.

— Аня, замолчи… — сквозь зубы кидает мне мамка почему-то обидные на данный момент слова, прежде чем выходит вслед за моим мужем.

— Да пошли вы, — выплёвываю им в спину и тянусь к бутылке с вином.

— Мам, а Деда Мороз придёт к нам? — бормочет забравшийся с ногами на стул Тёмка.

Вот дети… им вообще плевать на разборки взрослых. Эгоистичные маленькие спиногрызы, все в отца. Лишь бы только им.

Прежде чем ответить, залпом выпиваю вино. Нервы вытянулись в струнку, хоть песни играй.

— Конечно, придёт, Тёмка. Ты, главное, верь, — подмигиваю ему, — а ты чего не ешь?

— Не хочу. Я не люблю, когда папа сердится, — насупившись, Тёмка слез со стула и поплёлся к своему младшему брату.

— Вот, значит, как… все против матери! Даже собственные дети. Я с ним ночи не спала, а он… папа сердится. Да ты вообще знаешь, что это не твой…

— Аня, замолчи… — дернула мамка меня за плечи с такой силой, что невольно подавилась своими словами, — …совсем дурой становишься, когда выпиваешь. И давно ты вот так пьешь?

Мамка встала передо мной, уперев руки в бока. А я, откинувшись на спинку стула, посмотрела на неё снизу вверх… шумно сглотнула.

Интересный вопрос. А давно ли я вот так пью? В уме подсчитала, сколько прошло времени с тех пор, как родился Антошка, и… чёртово время пролетело совсем незаметно. Оказывается, мои мальчишки стали уже на два года старше. А где всё это время была я?

В район грудной клетки врезалась тупая боль, и тут же в носу защипало от солёной влаги.

— Что ты от меня хочешь, мам? Что? — надрывный шёпот срывается с губ.

— Аня, я хочу, чтобы ты… сейчас услышала меня… — она взяла моё лицо в ладони и сжала с силой, — …знаешь, я тебе никогда не рассказывала об отце, а видимо, надо было. Надо было сказать, каким трусом и негодяем оказался твой папаша. Ты знаешь, я когда узнала, что на тебя положил глаза Димка твой, молиться начала, чтобы отстал он от тебя.

— Почему? — сухо выдавила я.

— Потому что, когда я была молода, тоже по глупости своей подпустила к себе такого же бесхребетного мажора, как и этот твой Димка. Ну, как ты не поймёшь, Анька, что тебе несказанно повезло встретить на своем пути такого парня, как Сашка.

— А если я не считаю это «везением», мам? Если сама себе противна от той мысли, что ложусь с ним в постель. Что делать, мам? — хватаюсь за грудь и комкаю в кулак ткань блузки.

— А ты, Анька, уже не о себе думай. Не эгоисткой я тебя растила, о детях думай, дочка. Как им будет жить без отца? А Сашка их любит, как своих, любит. Да и сама ты, смотри, в кого превратилась?! Вместо того, чтобы за таким мужиком голубкой белокрылой порхать, тонешь в этой яме злачного дерьма, — она схватила бутылку со стола. — Как ты думаешь, почему же я не стала пить, когда твой отец бросил нас? Почему не опустилась на дно? Знаешь?!?!

Я сглатываю сухость во рту и отрицательно качаю головой.

— Да потому, что у меня была ты. Ты, мой лучик света, который вытаскивал меня каждый день из темноты. Ты не давала мне угасать ни дня. Я жила ради тебя, ела, пила ради тебя, старалась, чтобы у тебя было всё самое лучшее. Чтобы твоя жизнь была лучше, Анька, чем у меня. А ты что делаешь? Что ты делаешь?

Она отпускает меня и, тяжело ступая, уходит из комнаты.

— Мам?! — Артём подходит ко мне и, обнимая за колени, кладет белобрысую головку на мою ладонь.

Я жадно втягиваю спертый воздух комнаты в лёгкие, шумно сглатывая горечь.

— Что, малыш?

— Пойдем спать?

***

Утро принесло не самые шикарные ощущения. Настойчивое хныканье откуда-то снизу беспощадно трепало мой слух, заставляя-таки разлепить ресницы.

— Господи… ведь только утро… я так хочу спать… — тяжело переворачиваюсь на кровати и упираюсь взглядом в заплаканное лицо Антошки.

— Мама… — тянет ко мне руки сын.

— Господи… ну, что ты тут так рано делаешь, Тоха?! — подтягиваю сына к себе и чувствую едкий запах детских какашек. — Фу-у-у, Тоха…

С неохотой встаю с кровати и, взяв малыша за руку, тяну его за собой в ванную.

— А где все? — непонимающе заглядываю попутно в комнаты, когда понимаю, что в доме гробовая тишина, за исключением, конечно, Антошкиного нытья.

Когда зашла в ванную, стало понятно, что у мамки наметилась стирка. Ну, с ней всё ясно, а вот где Сашка с Артёмом? Это мне предстояло ещё выяснить.

Под ложечкой засосало неприятное ощущение тревоги, напоминая мне о том, что с Сашкой я так вчера и не поговорила после стычки. А так как я ощущала себя немного виноватой, то мне ещё предстояло извиниться перед мужем, а просить прощения я не привыкла, от того и испытывала сейчас стойкое чувства дисбаланса внутри.

— Анька, ты чего так рано встала? — послышался за спиной голос мамки, и я от неожиданности вздрогнула с Антошкой на руках.

— Ну, я не вижу, что рано, мам. Ты вон уже вся в делах. Чего это ты стирку затеяла?

— Да, это я так… со стола скатерть выстирать решила, да и попутно вещи кое-какие простирнуть, чтобы порошок не переводить без толку.

— Хм, экономная ты у меня, — хмыкнула я в макушку сына. — А где Тёмка с Сашей?

— На рыбалку спозаранку ушли. На лыжах.

— Забавно, — буркнула я в ответ, заворачивая в полотенце Антошку.

— Я думаю, Сашка просто ещё не отошёл от вашей ссоры. Дочка, зачем ты так его обижаешь? Он же весь извёлся. Полночи не спал. Хороший парень, а ты так к нему…

— Мам, да прекрати ты уже, — я вручила ей Антошку в руки и, подхватив тазик с сырым бельём, выскочила из ванной. — Знаешь, мам, хороший человек — это не профессия… вот так же и у нас с Сашкой, хороший — не значит любимый.

— Ох, Анька, Анька! — услышала в спину голос, но уже не ответила.

Наскоро накинула на плечи тулупчик, вышла на улицу.

Яркое солнце полоснуло по глазам, и я немного прищурилась. Прекрасное зимнее утро. Прямо как по заказу, и не скажешь, что вчера был ноль. Участки открытой кожи тут же защипал мороз. Температура на улице минус десять, не меньше.

Когда глаза привыкли к яркому свету, поставила тазик на порог и, подойдя к калитке, выглянула на улицу. Пусто. Даже живность никакую не слышно.

Дурында Сашка, куда попёрся? Неизвестно. Ведёт себя как маленький, ей-богу.

Вернувшись обратно, подхватила тазик и пошла вешать бельё.

Красные пальцы онемели от холода, а про себя я уже жалела, что не оделась теплей. Всё-таки надо стараться контролировать свои всплески эмоций, а то так и недолго заболеть, чего мне совершенно не хотелось. Когда уже довешивала последнюю простынь, до моего слуха донёся откуда-то издалека пронзительный детский голос.

В первые секунды я даже не поняла, что произошло. Очнулась только тогда, когда оказалась на улице. Сердце билось о рёбра, как сумасшедшее, когда вдалеке, со стороны озера, увидела бегущего Артёма.

Страх затопил всю грудную клетку, и колени вот-вот готовы были подкоситься от предчувствия чего-то ужасного.

— Мама! Мама! — кричал во всё горло сын, активно жестикулируя руками.

— Тёмка, — просипела я и двинулась к нему навстречу, с каждым шагом наращивая скорость.

Откуда-то в ногах взялась сила, и спустя несколько секунд я уже бежала к Артёму.

— Тёмка! — сглатывая ком тревоги, кричу сыну.

— Мама! Там папа… — сын врезается в меня на всей скорости, и я, не удержав мощь удара, валюсь с ним в снег.

— Что, Тёма? — смотрю на него, выдыхая клубы пара.

— Он, провалился под лёд… — срывающимся голосом проговаривает сын, а в моей голове что-то щёлкает в этот момент, и свет как будто в сознании потухает, оставляя лишь одну лампочку Ильича посередине тёмной комнаты.

Провалился под лёд… сердце пропускает удар.

Утонул?!.. в груди абсолютная пустота и… равнодушие.

Молодая вдова с двумя детьми… с пособием по потере кормильца… жизнь будет «малиной», никаких обязательств ни перед кем.

Вдруг в голове мелькает картинка из прошлого:

Оглушительный визг тормозов, и я чувствую, как меня сгребли в охапку и откинули в сторону.

— Эй, ты слышишь меня? — чувствую, что меня кто-то лупит по щекам.

— Ай, ай! Больно, — шиплю сквозь стиснутые зубы, распахиваю глаза и упираюсь взглядом в яркий янтарь, с беспокойством оглядывающий мое лицо.

— Фух, ну, ты и растяпа… я думал, что всё… кирдык тебе… — говорит парень.

____________________________

— Я люблю тебя, Аня, моей любви хватит для нас двоих…

_______________________________

— Ты не бойся меня, Ань, я не сделаю тебе больно…

______________________________

— Ну, ничего, Аня, теперь буду рядом я, ты, главное, не переживай… Мы справимся…

__________________________________

«Мы справимся!» — пульсируют в пустой голове Сашкины слова.

— Мама! Мама! — как будто сквозь вату слышу голос сына и пытаюсь сфокусировать на нём рассеянный взгляд.

— Тёмка? Что ты, Тёма? Где папа? — я хватаю сына за плечи и поднимаюсь вместе с ним на ноги.

— Мам, он под лёд провалился… — всхлипывает сын, и вижу, как по щекам скатываются крупные слезинки.

— Как «под лёд», Тёма? Где? — смысл сказанных сыном слов наконец-то дошёл до меня, отрезвляя моё затуманенное сознание.

И теперь тревожное предчувствие обострило все мои эмоции до предела.

— Там, мам…там… — он указывает дрожащим пальчиком в сторону озера.

Отпуская сына, запахиваю тулуп, подталкиваю Тёму по направлению к дому.

— Беги, Тёмка, к бабушке и всё ей расскажи…

— А ты?

— А я пойду папу спасать, — я коснулась холодной щеки губами и опрометью бросилась в сторону озера.

***

Морозный воздух забивал лёгкие, и я давилась каждым вдохом, который обжигающим комом попадал в пищевод. Скользя и спотыкаясь о намерзшую за ночь наледь, я то и дело падала, сбивая онемевшие от холода руки в кровь.

«Господи, лишь бы остался жив! Только бы не замёрз!» — неистово просила Господа, направляя всю веру на Сашкино спасение.

Когда наконец-то добралась до озера, паника полностью охватила мой разум, и я, не контролируя больше свои действия, кинулась прямиком к Сашке.

— Аня, не надо… — да, да я слышала голос мужа, но я, увы, не в том состоянии была, чтобы трезво проанализировать ситуацию.

И вместо того, чтобы прислушаться, я действовала по наитию.

— Сашка, ты держись… слышишь, я тебя вытащу!

Когда я начала ближе подбираться к мужу, то вместо инстинкта самосохранения у меня возникли совершенно противоположные… В голове картинками начали мелькать кадры из фильмов, где герои спасают утопающих…

Я плашмя упала на живот и, будто боец, ползущий под колючей проволокой, начала быстро работать локтями, с каждой секундой всё ближе и ближе подбираясь к мужу.

— Анька, ты что творишь?! — синюшными губами еле шевелил Сашка, но я не слышала его голоса, я скорее читала это по губам.

— Ничего-ничего… я тебя сейчас вытащу… — продолжала я бормотать скорее самой себе, чем ему.

— Остановись… Прошу… — хрипел парень, но я была как будто обезумевшая, ничего не понимала и не слышала.

В тот миг я четко видела перед собой только лишь одну цель. Ею был мой утопающий муж.

Задумывалась ли я о последствиях своего поступка?! Нет! На тот момент мне было некогда думать о посторонних вещах… таких, как собственная жизнь.

Рывок… и я подползаю ближе…

Осматриваюсь вокруг себя… и замечаю, что подо мной лёд становится более прозрачным…

Рывок…

— Аня, прекрати… — хрипло сипит Сашка, цепляясь за обломанные края льда.

— Саша, я сейчас подползу ближе, ты только не дёргайся… я попробую тебя вытащить… — я говорила это Сашке вслух, а в мыслях я уже не была уверена в своей задумке, но и остановиться не могла, меня как будто черти вперед толкали, на безумный поступок.

Рывок… и лёд подо мною становится совсем прозрачным и тонким…

— Чёрт, чёрт… Сашка, как ты сюда забрёл? Тут же совсем лёд тонкий… Ты что, не видел, куда шёл? Совсем без глаз, что ли? А если бы Тёмка провалился под лёд?

Я всё причитала и причитала… а у самой от своих же предположений волосы дыбом на затылке встали и кровь в жилах окончательно застыла от перенапряжения.

— Анют, ну, ты глупости творишь. Анют, стой! — это было последнее, что сказал Сашка, прежде чем ледяное нутро озера утащило его на дно.

В мыслях совсем стало пусто, а в груди черно, когда сердце, пропуская удары, начало замедлять ход, и до воспалённого сознания стал доходить смысл произошедшего.

— Са-а-а-ша, Са-а-а-ша… — надрывный хрип вырывается из пересохшего горла, и я, захлебываясь от собственной беспомощности, срываюсь на рыдание.

Боже мой! В голове происходит настоящий коллапс… всё смешалось: страх, паника, горе от потери, и вся эта смесь доводила меня до безумства. Я не знала, как теперь буду жить с мыслью о том, что именно я виновата в смерти мужа.

— Са-а-а-аша! — безмолвно кричу имя мужа и окоченевшими пальцами царапаю тонкий лёд. — Са-а-а-аша.

Подтягиваюсь в попытке добраться до края пролома… не верю… не верю в то, что вот так всё может закончиться прямо на моих глазах.

— Сто-оять! — я замираю на месте, придавленная громким криком за спиной, и в этот же самый миг из-под моего тела в считанные секунды разбегаются витиеватыми паутинками трещинки.

— Чёрт! — срывается с губ, и я с головой ухаюсь в воду полностью, погружаясь в её ледяные объятья.

***

— Что с ним? — кутаясь в тёплый плед, заглядываю через плечо пожарника.

— Пока жив, — отвечает дядя Лёша и отодвигает меня в сторону. — Аня, иди, сядь в машину, а то в сосульку совсем превратишься. Вон ты посмотри, и так вся прозрачная.

Я, трясясь всем телом, молча кивнула и побрела до пожарной машины.

Дядя Лёша хороший мамкин друг, и если бы он сегодня не находился на дежурстве, то нас бы с Сашей вряд ли успели спасти.

Только эта мысль промелькнула в голове, как на горизонте показалась машина скорой помощи. В сердце затеплилась надежда на то, что всё будет хорошо. У меня Сашка сильный, он выдержит всё!

Клацая от холода зубами, я старалась не откусить себе кончик языка, когда разговаривала с врачом скорой помощи.

Хотя… я только икала громко и что-то лепетала невнятное, пытаясь сдержать рвущееся наружу рыдание. В основном говорил дядя Лёша.

***

Уже когда нас привезли в больницу и Сашку, переложив на каталку, повезли в отделение интенсивной терапии, я, судорожно сжимая в руках края пледа, успела-таки перехватить врача и задать ему один единственный вопрос, на который мне так и не дали ответа, пока ехали в машине.

— Что теперь будет с мужем? — заглядываю в глаза врача с надеждой.

— Говорить об этом ещё очень рано. Извините.

Мужчина стряхнул мою руку и быстро удалился вслед за каталкой.

— Пойдёмте, вам нужно показаться врачу, — подхватила меня под руку медсестра и потащила в приёмное отделение.

— Со мной всё в порядке, — хриплым голосом ответила я ей, но при этом сопротивляться не стала, на заплетающихся ногах пошла следом.