Глава 21

Катя уезжала на свадьбу мамы с тяжелым сердцем. Все осталось каким-то недосказанным. И все изменилось. Им с Глебом пришлось как будто заново начинать весь путь к тем пылким эмоциям, что охватили их в день примирения. Зато Катя узнала, что такое настоящий эмоциональный вампиризм: Полина морально истязала старшего сына жалобами и причитаниями, а он, всегда едкий и несдержанный, терпел, проводил с матерью много времени, как-то выносил ее непрекращающиеся истерики и не роптал, как прежде.

Перед отъездом откуда-то позвонил отец, как-то странно говорил с ней, с долгими паузами. Катя связало это с предстоящим бракосочетанием мамы. Может, у Антона еще остались к маме чувства? И опять недосказанность, тревога. Ах, как же Катя от этого устала!

Однако по мере того, как поезд отдалялся от Екатериногорска, на душе становилось легче. Появились предвкушение праздника, радость от путешествия к морю, знакомства с новым городом.

— Раньше чем через две недели не отпущу, — строго сказала мама, встретив ее на вокзале. — Я знаю, что у вас период самоподготовки – только дополнительные занятия в школе. Ты и тут пока позаниматься можешь. Учебники взяла?

— Да, — сказала Катя, думая о Глебе.

Церемония была скромной: загс, ужин в небольшом уютном ресторане, без тамады и прочих «мерзостей», как выразилась мама. Из гостей пришли только старые друзья, много Михаила и всего несколько человек маминых. Друзья дяди Миши искренне его поздравляли, рассказывали о том, как он ценим и любим пациентами, и на лице мамы была гордость. Было холодно, шел дождь, штормило, но Катя все равно успела сбегать к морю, пока гости ужинали и чествовали рождение новой семьи.

Оно было здесь, за углом этой тихой улочки типичного южного города, с теплыми огнями в низких окнах подвальчиков кафешек, пабов и ресторанчиков, и травой, зеленой даже в феврале. Катя вынула телефон и, пока не посинели пальцы, снимала бурное море, горы, окружающие бухту, и крикливых чаек. Она отправила снимки Глебу, а потом долго стояла на деревянном пирсе, подставив лицо соленым брызгам. В следующий раз они обязательно приедут сюда с Глебом.

Дядя Миша и мама купили квартиру в новом здании в восточной части набережной. Катя не знала, как себя вести. То ли проводить с «молодоженами» побольше времени (дядя Миша старался подружиться, затевал расспросы о том, что Катя любит – узнал, что ей нравится театр, и тут же заказал билеты на популярный мюзикл), то ли давать им побыть наедине. Хорошо, что установилась пасмурная, но довольно теплая погода (весенняя, если сравнивать с Екатериногорском), и это позволило ей подольше гулять, любуясь морем.

Она «иллюстрировала» каждый свой шаг и отправляла фото и видео Глебу. Они созванивались по несколько раз на день, и он с тоской смотрел на нее через камеру. Сказал однажды, мягко усмехнувшись:

— Когда приедешь, схвачу и из рук не выпущу. Никогда больше. Я скучаю… ты не представляешь, как.

Будто бы пошутил… но глаза были серьезными. Катя ходила под впечатлением весь день. Она так хотела обнять Глеба, что этот странный голод не давал ей спать, заставлял метаться по постели. Простыни казались горячими, а тело ныло, как при ознобе.

Катя не стала рассказывать маме о Глебе, предвидя ее реакцию. Мама, никогда не устраивавшая ей допросов на предмет личной жизни, и так несколько раз проронила, что тревожиться… и да, кажется, она что-то подозревала. Если рассказать ей, то она будет волноваться и повторять, что боялась именно этого: парень и девушка в одном доме, гормоны, а парень наверняка испорчен, с таким-то воспитанием.

В день отъезда все вышло как-то странно: сначала звонил Глеб, оставил три пропущенных и сообщение в мессенджере («перезвони!»), но когда в поезде телефон поймал сеть, до него уже не смогла дозвониться она. Лешка тоже не отвечал. Полине звонить было страшно: Катя вообще чувствовала, что у них скоро состоится серьезный разговор. Полина догадывается? Непонятно.

Катя уповала на приезд отца. Приедет Антон. Возможно, придется переселиться на квартиру. Пусть. Так даже лучше. Нужно дожить до поступления, и потом… потом они с Глебом будут вместе учиться. Это новая жизнь, новая ступень отношений.

Катя отправила Глебу сообщение с просьбой встретить ее на Южном вокзале. Простояла час под навесом, вглядываясь в каждого, кто входил в здание. В конце концов, решилась и послала смс Полине. В ответ – тишина. Пришлось потратить последние деньги на такси. Мама уговаривала ее взять немного денег, но Катя отказалась: папа всегда пополняет ее карту в конце месяца, а маме и дяде Мише нужно делать ремонт.

Когда Катя вошла в дом, сразу увидела свой большой чемодан у порога. И сумки, пакеты с торчащими из них, кое-как упакованными вещами и книгами.

…Она увидела Полину, сидящую на диване перед выключенным телевизором. Прислушалась. В доме было тихо, лишь где-то капала вода.

— Я… я сообщение посылала.

Слова эти прозвучали глупо. После долгой паузы Полина хрипло сказала:

— Забирай вещи и убирайся. Нас тобой прокляли. Все хорошо было, пока ты не появилась.

Она была похожа на фарфоровую куклу, которую посадили, переплетя для устойчивости руки и ноги, а потом забыли на этом диване, и она так и сидела, глядя перед собой стеклянными глазами. Теперь было хорошо заметно, что она далеко не юная девушка, только вещи оставались все теми же, элегантными, но и их вид портил черный шарф на голове.

В гостиной царил хаос. Модные журналы со столика у телевизора кипами громоздились на ковре, ящики комода были выдвинуты. Почему-то в некоторых местах со стен были сорваны деревянные панели.

— Она мне говорила… Ирина… домработница предупреждала меня, — снова заговорила Полина, уставившись в черный экран телевизора. — Что ты глаз на Глеба положила. Мамаша твоя не успела Антона закабалить, зато ты… я вас знаю таких… На вид скромненькие, миленькие, вечные жертвы… паучихи… ловушки свои… плетете. Я надеялась, Глеб увидит, что ты такая же, жадная – шмотки тебе, деньги от продуктов станешь воровать, но ты хитрее оказалась. Кирилла ты убила… ты… он был бы жив, если бы не ты. Он не попал бы в клинику, не сбежал бы… жив бы был.

Невыносимо было слышать этот бред. Катя могла бы, наверное, его даже простить, если бы в доме не было так тихо. Полина ведь несчастная женщина, потерявшая брата – винит всех, кого может. Но где Глеб?

— Где Глеб? — выдавила Катя.

— Уехал. В полицию. Давать показания. Тут был обыск.

— Что случилось?!

— Антон, — Полина наконец пошевелилась – устало поднесла руку к глазам и принялась ее разглядывать. — Он обвиняется… подделка особо ценных предметов искусства… в составе преступной… группы… А он сбежал. Бросил нас и сбежал. Глеб показания дает. И отец. Они там уже четыре часа. Они думают, Антон мог делиться с Глебом… сведениями. Тебя тоже вызовут. Чем он мог с ним делиться? Зачем он так с нами? Уходи. Я собирала вещи… руки болят. Не знаю, все ли там… там обыск был, все вверх дном. Убирайся!

— Нет, — Катя покачала головой и сделала шаг к дивану. — Я дождусь Глеба.

— Дура! — крикнула Полина. — Таких, как ты у него… была толпа… и будет. Думаешь, Глеб без тебя скучал? Девочка эта… Саша… она тут все эти дни была… ночевала тут. Красивая, хорошо одетая. В рот Глебу смотрит. А он любит такое, понимаешь?

— Нет, — Катя снова покачала головой. — Я не верю. Глеб хороший. Он не стал бы…

— О чем вы все думаете, дуры? Золушками себя считаете? Думаешь, ты одна такая, неповторимая? Да нет в тебе ничего особенного! Породы нет, стиля, воспитания. Ты же себе на уме. Сложная. Ты же нудная, как… проповедь, — Полина засмеялась, блестя глазами. — Мужчинам стиль нужен! Им покорность нужна, глупость девичья, интрига, кокетство, чары. А ты? Глебу ты быстро надоешь… уже надоела. Я устала. Уходи. Тебе в любом случае теперь здесь не место. Твоего тут нет ничего.

И Катя, ошеломленная и еще не верящая, что все происходит наяву, признала: здесь больше нет ничего, ей принадлежащего. Она поговорит с Глебом, потом. Все это ложь, конечно. Они поговорят. Но жить здесь больше нельзя.

Катя кое-как подхватила сумки и вышла, тугая дверь на прощанье ударила ее по плечу. С трудом выволокла тяжелые вещи за калитку. Куда теперь? На такси денег хватит. Дальше – к дедушке. Она принялась набирать номер мамы, но попадала на автоответчик. Записала просьбу перекинуть на карту достаточную сумму, чтобы добраться до деда. Время шло, но никто не перезванивал и деньги не приходили.

Приложение построило маршрут: поселок – автовокзал. У обочины притормозила большая блестящая машина. Катя всмотрелась – нет, не такси, разочарованно опустила глаза.

— Самарская? Привет.

У открытой двери машины стоял Гурмин, удивленно переводил взгляд с вещей на закрытую калитку.

— Едешь куда? Переезжаешь?

— Матвей? — от неожиданности Катя не знала, что сказать. — Я… я такси жду. А ты здесь как?

— Мимо проезжал… случайно… от знакомых. А ты чего на допы не ходишь?

— Я уезжала… к маме.

— А сейчас?

— Мне… нужно к дедушке. Он живет в Васильевске.

— На вокзал? Тебя подвезти? Я в город как раз.

— Я…

— Да мне не трудно. Запрыгивай. Я вещи в багажник закину.

Катя отменила заказ и села в машину.