20. Вишенка на торте

С опаской, останавливаясь и замирая на каждой ступеньке, Настя спустилась в подвал. Глобально тут ничего не поменялось: слева по-прежнему высились стеллажи, а справа находилась жилая зона с диваном, столом и книжным шкафом. Мебель изменилась: продавленный диван уступил место кожаному, стол тоже был новым, а вот книги остались прежними — фантастика и боевики пятнадцатилетней давности. То, что Лёшка читал в юности.

Но на стеллажах сейчас стояли не домашние банки с вареньем и грибами, а непонятные полиэтиленовые упаковки прямоугольной формы. Они заполняли полки до самого верха — десятки и десятки упаковок. Настя тронула одну из них, и оттуда выскользнул «кирпичик» розового цвета. Настя подняла его, покрутила в руках и вскрикнула. Это были деньги! Десять пачек пятитысячных купюр, плотно спрессованых в аккуратный «кирпичик». Не веря собственным глазам, Настя разодрала ногтями полиэтилен, и на колени ей посыпались пачки банкнот.

Десять пачек.

По пять тысяч.

Пять миллионов рублей.

Во рту пересохло, закружилась голова. Настя присела на диван, крепко сжав деньги в руках. Глянула на стеллажи. «Кирпичики» были собраны в вакуумные упаковки размером метр на метр, а сами упаковки заполняли всё свободное пространство от пола до потолка. Словно банковское хранилище. Словно оптовый склад денежных купюр. Судя по цвету, там были не только рубли, но и доллары, и евро, и другие валюты. Всего, может быть, целый миллиард. Или больше. Не имело смысла считать, сколько в подвале денег. Понятно, что много, хватит на всю жизнь, даже если покупать роскошные кабриолеты каждый день.

Лёша превратил дедушкин бункер с запасами еды в бронированный сейф и подарил ключи единственному человеку, которого любил, — Насте Крошиной. И их сыну. Дениске. Это его наследство от родного отца. Великолепная красная машина — лишь вишенка на торте. Основной подарок — вот этот склад, набитый деньгами.

Настя растерянно перебирала пачки, лежавшие на коленях. Пять миллионов. Поднесла к носу и понюхала — остро пахло типографской краской, новенькими купюрами, новенькой жизнью. Для неё и сына.

Спасибо, Лёшка, спасибо, спасибо…

* * *

Она вылезла из подвала пьяной от переполнявших эмоций: восторг, благодарность, предвкушение и даже победное ликование, словно она выиграла в сложнейших соревнованиях. В сумочке лежали пять миллионов — капля из того океана, что плескался под ногами. Проверила, закрылся ли люк, и направилась к выходу из гаража. Потом стукнула ладонью по лбу: какой смысл идти домой пешком и беречь зверя, если необходимость в его продаже отпала? Она сама будет на нём кататься! И Дениску будет катать! И Игната. Сбудется её мечта: мчаться на красном кабриолете рядом с любимым человеком.

Она приехала к дому и позвонила Дениске по телефону. Он недовольно буркнул:

— Что, мам? Говори быстрей, я играю с пацанами.

— Те кроссовки, которые ты хотел, они продаются в магазинах?

Он заинтересовался, звуки игры стихли.

— Я же тебе отослал ссылку.

— Я видела, но подумала, что проще купить в магазине. Померить, посмотреть на них вживую.

— На две штуки дороже, чем по интернету!

— Ну и что? — спросила Настя. — Можем себе позволить. Если выйдешь через пять минут, то поедем в магазин! Куплю тебе всё, что захочешь, обещаю!

Дениска взвизгнул и бросил трубку. Выскочил во двор в расстёгнутом пуховике и изумлённо уставился на кабриолет.

— Садись, — махнула ему Настя.

Он с осторожностью забрался на заднее сиденье и огляделся. Спросил шёпотом:

— Чья это машина?

— Наша.

— Ты что, ограбила банк? — поинтересовался Дениска, гладя кожаные подголовники и блестя зелёными Лёшкиными глазами.

— Нет! Как ты мог такое подумать о собственной матери? Эта машина досталась мне абсолютно законным путём! Потом расскажу, это длинная история, — пообещала Настя. — Говори, куда ехать.

Он привёл её в самый дорогой торговый центр, куда Настя раньше не заходила. Ценники в обувном магазине сражали наповал. Десять, двадцать, тридцать тысяч за пару кроссовок или скромных на вид кедов. Настя подавила вздох ужаса и улыбнулась подошедшему консультанту, её коллеге.

— Вы ищете что-то конкретное? Могу я вам помочь?

Настя с удовольствием ему ответила, зная, как приятно слышать подобные слова от покупателей:

— Да, можете! Принесите этому молодому человеку всё, что он попросит.

Дениска вприпрыжку рванул к полкам с вожделенными кроссовками.

* * *

Он выбрал три пары! Кроссовки, кеды и зимние ботинки из замши, с резиновыми носами, на какой-то уникальной подошве «вибрам». Консультант разливался соловьём, довольный, что заработал неплохой процент от продаж, но Настя его не слушала. Она любовалась своим безумно красивым мальчиком, смаргивая набегавшие слёзы. Она даже не представляла, как приятно баловать сына! Не просто купить ему пакетик чипсов, а потратить немаленькие деньги на что-то важное для него. То, что он будет ценить. То, что поднимет его статус в ребячьей тусовке. Для подростков это важнее, чем для взрослых, он больше не будет чувствовать себя хуже других.

Денис тащил пакеты с покупками и без умолку трещал об итальянце-альпинисте, который придумал эту подошву после гибели друзей в Гималаях. Настя обнимала сына за шею, целовала в макушку и думала, что в следующем году он перегонит её в росте. Как быстро он вырос! Нельзя терять оставшееся время его детства. Надо дать ему всё, что он недополучил по её вине!

— Что ещё ты хотел? — спросила она. — Компьютер?

— А ты купишь? — он остановился посреди прохода. Слева и справа сверкали витрины роскошных бутиков, вверху разноцветными огоньками мигали новогодние гирлянды. — Прям сегодня?

Его глаза сияли, как изумруды по три карата.

— Куплю. Самый новый. Самый мощный. На цену можешь не смотреть.

— Даже за триста штук?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты шутишь? — Настя ошарашенно взглянула на сына. — Разве бывают такие цены?

— Конечно! Самый мощный столько и стоит!

— Тогда ладно. Думаю, мы можем себе это позволить.

Уронив пакеты, он бросился к ней в объятия и крепко прижался всем телом, как маленький. И тут Настя, наконец, заплакала. Светлые слёзы текли по щекам и капали на голову сына.

Если Лёша видел их с небес, то наверняка радовался. Он ведь для этого и дал им денег, верно?

— Беги, — она оторвала от себя цепкие руки, — я подожду тебя в кафе. Всё равно я не разбираюсь в компьютерах.

Она заказала кофе и тирамису. С наслаждением отдыхала, рассматривая толпы людей, кочевавших из одного магазина в другой, и ложечкой ела нежный итальянский десерт. Впервые в жизни она не беспокоилась о будущем. Это было странное, неизведанное, но невероятно прекрасное ощущение. С лица не сходила улыбка.

И тут она увидела в витрине мехового салона потрясающее норковое пальто лососёвого цвета.