4. Все разбилось

Рука мужчины молниеносно метнулась под пальто, и Настя догадалась, что он вооружён. Очень уж отточенным было движение — как у человека, привыкшего к оружию и стрельбе.

— Жди меня здесь, — приказал он и быстрым шагом направился к месту происшествия.

Там уже собирались люди. Любопытные появились и в окнах. Некоторые достали телефоны и принялись снимать тело, лежавшее на мокром асфальте перед входом в бизнес-центр.

Настя зажала рот ладонью и завыла, раскачиваясь. Лёшка, Лёшка, зачем ты так? Неужели не нашёл другого выхода? Почему твоя светлая головушка не придумала ничего лучше, кроме как сброситься с сорокового этажа? Ты же терпел домогательства Батагая тринадцать лет, что изменилось сейчас?

Ключ в кармане прожигал бедро. Что в гараже? Она почти не сомневалась, что там стоит красный кабриолет. Лёша позвал её на встречу, чтобы сделать подарок и проститься, а она этого не поняла. Если бы она сразу уехала со стоянки, то даже не узнала бы о его смерти: он прыгнул спустя десять или пятнадцать минут после их расставания. Если бы она не валандалась, то успела бы покинуть бизнес-центр. Он всё рассчитал. Он не хотел её напугать.

Настя на ощупь открыла дверцу и заползла в машину. Крупная дрожь сотрясала тело, но времени, чтобы успокоиться, не было: она должна срочно убраться отсюда! Лёша не зря хранил их отношения в тайне, у него были веские причины. И лучше ей не попадать в поле зрения полиции или бандитов. И те, и другие смертельно опасны! Никто не должен знать, что Алексей Веснин незадолго до самоубийства встречался с единственной девушкой, которую любил. С матерью своего единственного ребёнка. Молчание — вот что её спасёт.

Она завела двигатель и аккуратно протиснулась в узкий проход между джипом и припаркованными машинами. Вырулила на проспект, не оборачиваясь и не глядя в зеркало заднего вида. Если она увидит кровь на асфальте (или, не дав бог, мёртвого Лёшку!), то начнёт орать, рыдать и не сможет вести машину.

Она проехала мимо своего обувного супермаркета. Завтра Алла Эдуардовна будет ругаться и грозить увольнением, но завтра настанет другой день. Настя соберёт себя по кусочкам и свыкнется с мыслью, что мальчика, которого она любила и который её бросил, больше нет. Дениска лишился одного из родителей, не подозревая об этом. Наполовину осиротел.

* * *

Они жили вчетвером в старой квартире. Тётя Лена, мать Юры, вышла замуж второй раз и родила молодому мужу ребёнка, а Юра переехал к Насте и прописался с позволения тёщи. К сожалению, это случилось до приватизации. С тех пор мама тысячу раз пожалела, что подарила зятю треть драгоценной жилплощади, и даже рассорилась на этой почве с лучшей подругой. Но было поздно. Когда на маму нападало особо сильное раздражение на «эту грёбаную жизнь и это грёбаное правительство», она упрекала Настю, что та притащила в дом нищеброда Юру. Как будто забыла, что именно она настаивала на браке. А, может, и правда забыла. Мама помнила только то, что ей хотелось или было выгодно, — словно жила в параллельной реальности, где истина всегда была на её стороне.

Зато она полюбила Дениску. И однажды в припадке ревнивой любви поведала ему, что Настя хотела сделать аборт, а она с большим трудом уговорила дочь рожать. Денис был уверен, что жив благодаря бабушке. Настя бесилась, но не опровергала эту ложь: боялась, что мама расскажет внуку, что он не родной сын Юре Крошину.

Только начни копаться в прошлом — и вывалятся все скелеты. И внебрачная беременность на первом курсе, и папаша-убийца, получивший семь лет лагерей, и планируемый аборт, который она бы сделала (скорее всего), если бы не обожжённый умирающий бандит у взорванной машины. «Береги сына». Настя даже не знала, выжил тот мужик или нет, но сына сберегла. Жизнь такая хрупкая, такая короткая и непредсказуемая! Настя не смогла отобрать её у существа, зачатого хоть и непреднамеренно, но по большой любви.

Мама жарила блины на кухне, а Денис играл на компьютере. В маленькой комнате, где они теснились втроём, для Дениса были выделены письменный стол и полноценная кровать, а Настя с Юрой ютились на раскладном диване. «Детская зона» и «спальня» разделялись стеллажом из «Икеа». Настя мечтала об отдельной комнате для сына, но денег на размен или расширение не хватало, поэтому двенадцатилетний мальчик спал в одном помещении с родителями. Что, конечно, страшно его возмущало. Он доказывал, что у всех, буквально всех его одноклассников есть собственная комната! Лишь он один несчастный страдалец и лох, вынужденный спать с мамой и папой. В глубине души Настя понимала обоснованность его претензий, но поделать ничего не могла.

Она подошла к сыну и поцеловала в светлую макушку. Денис был похож на биологического отца, но исключительно внешне: такой же утончённый блондин, привлекавший взгляды девочек и даже взрослых девушек. А вот отцовский ум и характер он не унаследовал. Ни сообразительности, ни обаяния, ни амбициозности, ни трудолюбия — ничего, что помогло бы пробиться в жизни. Учился он плохо и без желания.

Денис дёрнулся от материнского поцелуя, словно ему на голову капнул кипяток. Стащил с головы наушники:

— Ты чего так рано?

— Плохо себя чувствую, решила уйти пораньше, — ответила она, разглядывая лицо сына и с жадностью подмечая детали сходства с Лёшей.

С годами его внешность стёрлась из памяти, осталось только ощущение красоты, юности и живости, а сейчас она смотрела на Дениса и отчётливо видела Лёшу. Феноменальное сходство! Пройдёт совсем немного лет, и он превратится в того студента в полосатом шарфе, в которого Настя влюбилась с первого взгляда. Лёшка погиб, но продолжал жить в своём сыне. Настя опять расплакалась, протянула руку, чтобы погладить Дениса, но тот уклонился и отъехал на кресле с колёсиками:

— Мам, не мешай, меня пацаны ждут. У нас важная игра!

Настя проглотила всхлип и пошла в ванную умываться.

* * *

Ксю звонила, Алла Эдуардовна звонила, какой-то неизвестный номер звонил, но Настя не брала трубку. Завтра. Она поговорит со всеми завтра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На кухне она достала из холодильника бутылку водки и наполнила рюмку до краёв. Выпила стоя, без закуски, молча. Про себя помянула Лёшу. Мама покосилась на неё, переворачивая очередной блин:

— Решила с утра начать бухать?

Настя убрала бутылку, устало опустилась на табурет и взяла с тарелки горячий блин. Свернула треугольником и откусила.

— Уже пять часов вечера.

— И что теперь? — вскинулась мама. — Можно водку стаканами глушить?

В представлении мамы Настя глушила водку стаканами и вообще была пьяницей, хотя максимум, что она пила, — бутылку пива или пару бокалов вина за ужином. Водка — это на крайний случай типа сегодняшнего. Но маму не убедить. Параллельная реальность.

Настя добавила звук на телевизоре, показывая, что не собирается спорить на тему алкоголя. Мама покачала головой и вернулась к блинам. По местному каналу начались «Городские происшествия». Сначала рассказали о ДТП на кольцевой (перевернулась фура, в неё врезались три легковушки, гололёд), потом об обрушении кровли исторического особняка на Мойке, потом коротко сообщили о человеке, погибшем в результате падения с сорокового этажа бизнес-центра. Труп не показали, лишь спины зевак, врачей скорой помощи и полицейских. Зачем вызвали скорую непонятно, там по звуку было ясно, что человек разбился насмерть. Мужик в чёрном пальто в кадр не попал, хотя находился где-то в толпе. Настю передёрнуло. Надо было две рюмки выпить, чтобы снять нервное напряжение.

«Личность погибшего устанавливается. Предположительно это генеральный директор консалтинговой компании «Весна Груп», входящей в первую сотню ведущих международных консалтинговых компаний. Сотрудниками полиции проводится проверка, устанавливаются все обстоятельства произошедшего. По результатам проведённых мероприятий будет принято решение в соответствии с действующим законодательством…». И всё в таком роде. Настя выключила телевизор.

— Так ему и надо, — прокомментировала мать. — Видать, наворовал больше, чем положено, вот его из окна и выбросили. Туда ему и дорога! Все они воры и мошенники. Народ нищает всё больше и больше, цены растут, пенсии мизерные, а у них пир во время чумы. Чтоб ему на том свете покоя не было! Что б его черти за пятки кусали!

«И если рай существует, то в этом раю я найду домик, засыпанный снегом, а в домике — тебя…»

— Мама, ты же его совершенно не знаешь! Как ты можешь так говорить? Человек погиб!

— Был бы человек — не погиб! Нормальных людей из окон не выкидывают, — отчеканила мама.

Настя не собиралась ей рассказывать, что погибший — Лёша Веснин, отец её обожаемого внука. К этому времени она уже убедилась, что молчание — золото.

* * *

Вернулся с работы Юра. Не помыв руки, схватил блин и запихал в рот.

— Ну, Юра, мы же договорились, что ты на диете, — упрекнула Настя. — Я тебе грудку запекла с овощами.

Он покосился на неё и демонстративно сожрал ещё один блин. Потом ещё парочку. И отправился раздеваться и мыть руки. Он и в юности был пухлым, а к тридцати годам перешагнул рубеж в сто килограммов. При невысоком росте это выглядело отвратительно: рыхлое нездоровое тело, огромный живот. Настя заботилась о муже, готовила диетические блюда, но Юра с неохотой жевал курогрудь и кривился на цветную капусту. Пил пиво литрами. Иногда Настя отчаянно, до острой боли в сердце, жалела о замужестве. Ничего у них не получилось. А теперь и не разведёшься: Юра был совладельцем квартиры. И никуда он отсюда не уйдёт — будет, как Шариков, сидеть на своих законных квадратных метрах. Ему некуда идти: тётя Лена сына домой не пустит, а на аренду ему не хватит. Честно говоря, всё, что он зарабатывал, уходило на его прокорм.

Вечером она легла в постель поближе к краю и натянула одеяло до ушей. Ей не хотелось ни прикасаться к мужу, ни целовать его, ни заниматься сексом. Во-первых, Денис ещё не спал. Уткнулся в телефон, хотя Настя трижды просила прекратить болтовню с друганами. Во-вторых, Юра её не возбуждал.

Вспомнился Лёша. Их страсть, сумасшедшее влечение, поцелуи в метро, долгие и неумелые ласки в подвале гаража. И первый секс на полу у камина в финском домике. Ничего более сексуального она с тех пор не испытывала. Это были её лучшие интимные воспоминания. Вся жизнь после расставания с Лёшей превратилась в унылое дерьмо и беспросветную тоску.

В её памяти он оставался пылким и прекрасным, но после дневного разговора она осознала, что прежнего Лёши нет. Она любила его восемнадцатилетним, ещё несломленным, полным надежд. А тот стильный, элегантный, неприлично богатый и при этом морально раздавленный мужчина, который поджидал её в туалете на тридцать третьем этаже, — он не был её Лёшкой. Всё разбилось — и влечение, и воспоминания, и хрупкая человеческая жизнь.

И теперь почему-то серые глаза заслонили образ Лёши Веснина. Они казались более реальными, чем юношеская любовь. Кто-то же ждёт этого мужчину домой, подумала Настя, уплывая в сон. Кто-то жарит ему котлеты, гладит рубашки. Кто-то же спит с ним, в конце концов.

И не только спит, а занимается любовью…

Он пришёл к ней под утро в смутном предрассветном сне. Скользнул под одеяло и властным жестом раздвинул ноги. Вставил в неё большой толстый член и начал двигаться. Настя проснулась и, дыша сорвано и жарко, сунула руку в пижамные штаны. Перекатилась на бок, судорожно стискивая руку бёдрами, и закусила уголок подушки, чтобы ни один стон не просочился сквозь сжатые зубы. Оргазм потряс её, как мощный разряд тока.

А когда на следующий день человек с серыми глазами зашёл в обувной супермаркет, она покраснела, как спелый помидор.