42. Последние тайны
Настя вышла из душа, запахнувшись в большой махровый халат. Сердце отчаянно стучало, коленки подрагивали.
Дом был насквозь пронизан ослепительным солнечным светом. Под ногами пружинили тёплые деревянные половицы, за окном хлопала крыльями парочка белых лебедей — они прилетели накануне и заняли единственную на реке полынью. Весна наступала на Лапландию по всем фронтам.
Весна…
Настя всегда любила весну.
Игнат ждал её в спальне, натянув одеяло до пояса. Настя могла видеть только мускулистый торс, поросший тёмными волосами так причудливо, что на груди образовалась карта океанических течений. Пальцы ещё помнили, как приятно скользить по спиралям и завихрениям мягких волос. Над левым соском и около ключицы розовели входные отверстия от пуль — здесь течение прерывалось и возобновлялось только после смертельных воронок. Ноги Игната были скрыты под одеялом.
Протез лежал около кровати на оленьей шкуре.
Настю охватила дрожь. Игнат почувствовал её нервозность.
— Милая, мне необязательно его снимать. Если тебе неприятно смотреть…
— Нет, — перебила Настя, — я должна это увидеть. — И поправилась: — Я хочу это увидеть, Игнат. Я никогда не видела тебя обнажённым и думаю, что сейчас самое время.
Он кивнул и откинул одеяло. Его правая нога… Её не было ниже колена.
— Руку мне собрали, — сказал Игнат, разминая зататуированное плечо, — а ногу не смогли. Сказали, что это чудо — выжить после такого взрыва. Посоветовали благодарить бога.
Это правда, взрыв был мощным. Настю откинуло к стене и посекло осколками.
— Ты благодарил?
— Каждый день, только не бога, а девушку, которая помогла мне выбраться из машины. Никто не знал её имени. Она исчезла после того, как приехала скорая.30f6fc
Настя не могла вымолвить ни слова. Горло сжал спазм. Она помнила, как тащила Игната подальше от бушевавшего огня. Кто же знал, что она спасала мужчину, которого полюбит без памяти спустя долгих тринадцать лет, — впервые после расставания с Лёшей?
Вторая и последняя её любовь, самая зрелая, самая яркая и разрушительная.
— Если ты не сможешь принять меня таким, — продолжил Игнат, — я пойму. Мы с Пашкой не самая весёлая компания — одноногий мужик и мальчик с особенностями. Не хочется быть обузой. У тебя своих забот полно.
— Замолчи, — сказала Настя, от возмущения обретя голос. — Благодаря тебе я родила Дениску и… И я… Короче, ты тоже должен увидеть меня голой.
Ей было неловко, словно она впервые перед ним раздевалась. Она смущённо потеребила пояс, собралась с духом и распахнула халат, выставляя на обозрение свой четырёхмесячный животик.
Игнат ахнул и перемахнул через кровать. Судя по всему, одноногость не мешала ему быть ловким и подвижным. Он встал перед Настей на колени, обнял за бёдра и вжался лицом в тугой живот.
— Ты оставила моего ребёнка, — прошептал он. — Настя, ты оставила…
Да, несмотря на гнев по отношению к Игнату, на разочарование в любви и страх преследования, она и помыслить не могла об аборте. Она любила двоих мужчин — прекрасных, несчастных, со сложной исковерканной судьбой — и от обоих хотела по ребёнку. Пусть даже они бросили и предали её. Она знала, что справится с любыми проблемами, она будет сильной и мужественной ради детей.
— Знаешь, я ведь планировала этого ребёнка, — сказала Настя, запустив пальцы в волосы Игната. — Это не случайная беременность.
— Планировала, а мне не сказала?
— Просто не успела. Это было у тебя дома, в Комарово. Наша последняя ночь…
Он встал, подхватил её на руки и бережно опустил на кровать. Навис сверху:
— Настя, будь моей женой. Я готов на всё ради тебя и детей. Я жизнь отдам, чтобы сделать тебя счастливой.
— Твоя жизнь и так принадлежит мне, — возразила Настя и перевернула Игната на спину. Уселась верхом, сжав его бока коленями: — И я хочу, чтобы ты жил как можно дольше. Чтобы никаких больше взрывов, перестрелок и погонь, никаких бандитов и убийств, никакого криминала и вендетты. Мне нужен обычный нормальный муж, а детям — обычный нормальный отец. Чтобы водил их в походы, рассказывал о войне, учил с ними физику, плавал в бассейне и посещал родительские собрания. Ты способен вести такую скучную жизнь? Учти, только в этом случае я выйду за тебя замуж.
Игнат старался смотреть Насте в глаза, но взгляд то и дело опускался на налитую грудь с крупными торчащими сосками. Уже не полуторка, а как минимум третий размер. Настя гордилась своими новыми формами и сознательно дразнила Игната. Он машинально облизнулся:
— Клянусь, я буду самым скучным практикующим психологом в Петербурге. Наши дети будут мной гордиться. Я не дам тебе ни единого повода для жалоб.
Его мощная грудь высоко поднималась, скулы покраснели. В промежность Насти упирался здоровый эрегированный член. Привстав, она рукой направила его в себя. Медленно опустилась до конца и застонала от наслаждения, когда твёрдая плоть заполнила истекающую влагой вагину. Как она скучала по этой наполненности! Сколько ночей провела в сладких и мучительных воспоминаниях. Сколько одиноких оргазмов испытала, вспоминая их сумасшедший секс в офисе, подъезде маминого дома и самый первый — под вспышками рекламы в старой необжитой квартире. Что бы между ними ни происходило, секс у них всегда был крышесносным.
— Это «да»? — спросил Игнат, пока Настя самозабвенно поднималась и опускалась на его члене.
— Что? — не поняла Настя.
— То, что ты сейчас делаешь, — это означает «да»? Ты согласна выйти за меня замуж?
Он спрашивал такие очевидные вещи.
Настя наклонилась и выдохнула ему в ухо:
— Да. Да… Да-а-а…