Глава 27 Раскаяние

Фалькон

Я знал, что совершаю ошибку. С самого начал всё понимал, но всё же решил ухватиться за эту возможность, как утопающий за соломинку.

“...нужно лишь ослабить артефакт…и тогда внутренний зверь никогда не обретёт силу, ты останешься сам собой…независимым и свободным. Сам сможешь выбирать свою судьбу…и ту, кого любить…”

Когда я получил послание от анонимного “доброжелателя”, всё пошло наперекосяк. Если бы не сургучная печать с оттиском Дарии, даже не взглянул бы. Хотел вернуться к составлению нового рецепта целительного зелья, но любопытство взяло верх.

Кто являлся его автором, стало ясно сразу. Никогда бы не спутал запах Дарийского демона ни с чьим другим. С самых первых строк был настроен скептически, но чем дальше читал, тем больше погружался в сомнения. Рагнар предлагал мне то, что я так отчаянно искал уже несколько лет. Способ задавить внутреннюю сущность. Не дать ей взять над собой верх, не зависеть от драконьих законов. И я повёлся.

Нужно было всего-навсего сделать так, чтобы наш родовой артефакт вышел из строя. Семейная реликвия, помогающая связывать воедино сущность человека и дракона, пугала меня, как ничто иное. Ни одна битва, ни один враг не внушал мне такого ужаса, как печать, хранящаяся в сокровищнице Герарда.

Впервые я ощутил её силу, когда был подростком. Стоило коснуться, как я услышал зов зверя. Нечто дикое, необузданное заворочалось в душе, давая знать о себе. Брат к тому времени уже обрёл дракона, и я видел его вторую ипостась в битвах. Зверь, внушающий страх, не знающий жалости и уничтожающий всё на своём пути. Пламя, сжигающее врагов в пепел. Герарда было не остановить, габариты его дракона внушали трепет даже нашему отцу, который был вторым по силе высшим в Ист-Вардии. Он был горд за сына, а я…боялся. Не хотел стать таким: животным, диким зверем, ужасным и несвободным, зависящим от воли Драконьего бога и указаний Оракула.

Как старший сын рода, печать забрал к себе брат, чему я был несказанно рад. Чем дальше находился от неё, тем было спокойнее. Придумал даже особый состав и пропитал им ткань перчаток, с которыми теперь не расставался, чтобы действие артефакта на меня не распространялось. Никогда больше не касался его без защиты.

Всё было не зря. Понял это много лет спустя, как только встретил её. Адель — неземное создание, заставляющее сердце трепетать, а дыхание учащаться, стоило ей только заговорить со мной. А когда оказалось, что мои чувства взаимны, готов был взлететь к небесам, и никакие драконьи крылья для этого не требовались.

Поделился с принцессой своими переживаниями касательно оборота, и она, как ни странно, поддержала меня. Не стала настаивать на пробуждении второй сущности и уверила, что для неё важен я сам, а не моя природная двойственность.

Именно ради неё я и решился на отчаянный шаг. Ведь теперь мне было ради кого рисковать и что защищать. Страх стать полноценным драконом и обрести истинную в то время, как сердце моё уже принадлежало другой, гнал кровь по венам и вынуждал на безрассудство.

А тут ещё и Герарду сообщили имя его наречённой. Брат был доволен, даже те, кто его боялся, замечали — он счастлив. Строгость взгляда сменилась надеждой, сдержанность и дисциплинированность — нетерпением ожидания церемонии и встречи с той самой. Сильный воин, мощный дракон, как пацан, радовался лишь потому, что Оракул указал ему на ту, которую он теперь обязан любить и беречь. Бред!

Медлить было нельзя. Поэтому сразу после церемонии я проник в сокровищницу Герарда, вынес оттуда печать и использовал на ней своё экспериментальное зелье. Ему нужно были лишь заметить артефакт в своих покоях, взять в руки и запустить реакцию компонентов с магией ненавистного куска металла.

Но всё пошло не по плану. Об этом я узнал только ночью, когда брат сообщил о случившемся и попросил помощи. Великий генерал, имя которого всем внушало трепет и страх, вдруг лишился всего: дракона, сил, женщины…и искал поддержки у меня! Того, кто во всём этом виноват.

Я не знал, что повреждение артефакта ударит в первую очередь по Герарду. Рагнар заверял, что так как брат уже обёл зверя, с ним ничего не случится. Что печать перестанет влиять только на того, кто ещё не оборачивался, на меня. И уж чего я совсем не ожидал, так это того, что девушка, определённая в истинные Герарду, окажется связана с нами кровью.

— Я должен всё исправить, — заявил Адель, когда она явилась в лагерь.

Конечно же, девушка всё поняла. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, кто стал причиной того кошмара, в который превратилась жизнь Герарда.

Увидел её и оторопел, ведь принцесса покинула дворец, чтобы найти меня и поговорить в тайне от своего отца. Не хотела, чтобы тот прознал о моей ошибке. Моя милая, любимая девочка.

— Нужно пробудить моего дракона. Он поможет. Иначе я рискую потерять брата, — сказал ей, когда мы укрылись от посторонних глаз в моей палатке. — Только…

— Тебе страшно? — спросила она, подходя так близко, что дыхание перехватило.

— Не скрою, я боюсь неизвестности. Но рисковать жизнью брата и множества солдат, которых Рагнар просто испепелит, я не могу. Ведь это всё моя вина, — понимал, что она и так знает, но всё же решил сознаться.

Адель вдруг коснулась моих губ указательным пальцем, вынуждая замолчать, а я забыл, как дышать. Мы с ней даже за руки никогда не держались. Вздыхали друг по другу, но всегда соблюдали приличия и лишь забрасывали друг друга записками с признаниями и нежными стихами.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя, — прошептала она, приблизившись почти вплотную.

У меня голова пошла кругом. То, как она выглядела в облегающем платье, на что решилась ради меня, рушило стены невозмутимости, которые я возводил каждый раз, когда ловил её многозначительные взгляды.

— Если станешь тем, кем должен, однажды обретешь истинную, — продолжала она, касаясь кончиком своего прекрасного носика моей щеки, пробуждая во мне то, чего ей стоило бы бояться. — Но никто не знает, когда это случится. Быть может, меня уже не будет в живых к тому времени, — её нежные руки оплели мою шею, а я нервно сглотнул, понимая, что тону в омуте её голубых глаз.

Дыхание участилось, сердце готово было вырваться из груди. Её тепло, аромат, близость желанного тела разрывали меня на части. Я чуть было не выпустил из рук артефакт рода, который всё ещё крепко держал. Вот только теперь, когда Адель была рядом, мне казалось, что перчаток на мне больше нет. Я снова слышал зов. Внутри поднималась буря, которую удавалось сдерживать, но ещё чуть-чуть и…

— А если это произойдёт до, — принцесса отклонила голову, предоставляя мне доступ к своей шее. Намёк был понят, и я уткнулся носом в её мягкие волосы, вдыхая умопомрачительный аромат любимой, а затем аккуратно коснулся губами тонкой шеи за её ухом.

Девушка вздрогнула, но не отстранилась, а наоборот, прильнула ещё плотнее, вынуждая сжать руки в кулаки, борясь с тем, что я так отчаянно пытался сдержать. Дикое почти неконтролируемое желание овладеть ею, вот что это было.

— Адель, — прохрипел я, не узнавая собственный голос.

— Ш-ш-ш, — остановила меня она, слегка отстраняясь и заглядывая в глаза. — Если Оракул сообщит мне имя той, что должна стать твоей истинной, я его тебе не скажу. Потому что ты только мой, Фалькон, а я — твоя, — и любимая накрыла мои губы своими, не зная, на что обрекает нас обоих.