Глава 20. Настя

Не знаю, зачем Глебу понадобилось раскрутить меня на признания, что я больше ни с кем не целовалась и что между нами было влечение. Я вообще всё меньше понимаю братца и его мотивы. Одно мне ясно наверняка – не стоит вообще об этом думать. Я просто буду жить своей жизнью.

И уж точно не с ним. Пусть я и провела ночь именно в его квартире – особо не было выбора. Нас сюда всех привезли, мама с Олегом ушли к себе, а я обустроилась в комнате, которая теперь должна стать моей. За стенкой был Глеб. Он, кстати, раньше со свадьбы ушёл.

В общем, оставаться тут я точно не собираюсь. У меня ещё есть вариант с нашей с мамой квартирой, да и папину никто не отменял.

Утро начинается как обычно. К счастью, похмелье особо не мучает, я бы уже встала бодрячком, если бы не тот факт, что в доме сейчас только мы с братцем.

Наверняка это не знаю, но уверена, ведь прощания и напутствия были вчера перед сном. Мама и Олег решили нас не будить, потому что самолёт у них очень ранний, а до него ещё доехать… Вызывали такси – машину оставили Глебу.

В общем, мы с братцем либо вдвоём сейчас тут, либо я одна.

Прислушиваюсь к тишине квартиры – где там Глеб, что делает, проснулся уже? Ни звука не слышу. Может, ещё спит, а может, свалил. Судя по времени, вполне мог. Сегодня понедельник, будний день. Близится к одиннадцати. Это я решила школу опять прогулять, но завтра точно пойду, а у него вроде как ещё и работа есть, помимо учёбы.

Эта мысль подбадривает, как и то, что никаких звуков я так до сих пор и не слышу. Не думаю, что Глеб всё бесшумно делает, а проснуться уже наверняка должен был.

Взбудоражившись от этой мысли, я уверенно встаю. Собрать вещи и переехать в нашу с мамой квартиру ещё успею до возвращения братца – сейчас важнее умыться и поесть.

Подскакиваю и зачем-то кружусь по комнате, радуясь свободному времени и тому, как всё для себя решила. Ну и пусть через месяц придётся сюда возвращаться, зато сейчас отдохну! И буду сама по себе. Можно даже тусовку закатить с одноклассниками…

Или Кирилла пригласить… От этой мысли в груди волнительно теснее, и я всё же останавливаюсь, смотрю в зеркало и вздыхаю.

Мне ведь нравится Свиридов. Искренне нравится. Но почему-то я всё меньше думаю именно о нём, а всё больше о невыносимом братце… Да хотя бы на той же свадьбе я больше обращала внимания на взгляды Глеба. Что за чертовщина? Я такая легкомысленная, что стоило этому наглецу меня поддразнить, как я уже забываю о своей влюблённости в куда более достойного парня?

Наверное, это всё из-за застоя у нас с Кириллом. Пора двигаться дальше. Уверена, это даст новые эмоции и покажет, что на самом деле мне нужен именно он.

Решив так, всё-таки выхожу из комнаты, уже гораздо более расслабленно и чуть ли не вприпрыжку. Лёгкость на душе возвращается, заполняет моментально, что даже звук открывающейся рядом двери не сразу слышу.

Но подсознание всё же улавливает, и я замираю в коридоре на полпути в ванную даже раньше, чем раздаётся знакомый голос:

– Завтра в школу пойдёшь, – разворачиваюсь и сглатываю. Глеб стоит у двери собственной комнаты с расстёгнутой рубашкой. Хорошо хоть штаны надел. – Сегодня я позволил тебе поспать только потому, что вчера был трудный день.

Кажется, я теряю дар речи. Сложно даже сказать, что потрясает больше – наглость, с которой Глеб тут за меня решает, как и что, тот факт, что он всё же тут или… Хм, нет, на его вид мне всё равно. Можно подумать, в первый раз эффектный торс вижу.

Подавляю мысль о том, что второй, а первый был в аквапарке и тот же.

– Милая пижамка, кстати, – с ухмылкой подмечает Глеб.

Я вспыхиваю. Чуть не забыла, что и мой вид далёк до приличного, хоть и в то же время скорее по-детски смотрится. Пижама в виде коротенького розового платья с небольшим бантиком на груди.

– Я и так собиралась пойти завтра в школу, – наконец, выдавливаю в ответ. – И не тебе это решать. И вообще, сам почему ещё тут?

– Мои следующие съёмки только в конце недели, – не теряется от моих претензий Глеб. У него ещё хватает наглости довольно усмехнуться, будто его только забавляют мои справедливые возмущения.

– А универ? – парирую я, подавив вопрос про Олесю. Хотя правда, мог бы и к ней свалить.

– А насчёт универа я сам решаю, как и что, – заявляет Глеб, неожиданно шагнув ко мне. – А вот за тобой обещал проследить, помнишь?

Я снова завожусь, ведь, конечно же, помню это его заявление в ресторане в день официального знакомства. Только вот с тех пор мне и в голову не приходило, что этому типу и вправду приспичит корчить из себя моего старшего брата! Сам же не собирался изображать эту роль. Я вообще всерьёз не воспринимала те его слова и сомневаюсь, что он горит желанием побыть моей наседкой. Скорее, опять что-то задумал. Поиздеваться, например.

Вспоминаю запрос в поисковике и враждебно скрещиваю руки на груди.

– Я уезжаю в другую квартиру, – непоколебимо сообщаю. – В нашу с мамой.

Не то чтобы я ждала, что Глеб расстроится, но рассчитывала, что хотя бы это снисходительно уверенное выражение с его лица исчезнет. Но увы – оно только улыбкой подкрепляется, причём чуть ли не добродушной.

– Её уже сдают, тебе не сказали?

Неожиданное заявление.

Я одновременно и хмурюсь, и смешок издаю. Как-то слишком неправдоподобно это слова звучат, да и с чего мне верить Глебу? Что-то я не помню, чтобы мама мне об этом говорила. Да, они с Олегом упоминали, что мы будем сдавать квартиру, но это было только в ресторане один раз, и то в общем, детали не обговаривали. Я бы знала, да и когда бы успели?..

Но несмотря на все эти разумные мысли, в душе всё равно поселяется неприятное чувство. Глеб умеет быть убедительным, чтоб его.

– Как? – недоверчиво ухмыляюсь, не выдавая нарастающего смятения. – За день нашли квартирантов? Мы только вчера съехали, если ты вдруг не в курсе.

Но Глеб и бровью не ведёт на этот мой насмешливый тон.

– Как ты думаешь, с учётом поездки в Испанию, у твоей матери был смысл переезжать сюда всего на одну ночь? И все шмотки экстренно переносить ещё раньше?

Вопросы повисают в воздухе, потому что я их не только никогда не обдумывала, но и не задавала себе. Даже в голову не приходило.

Получается, мама переехала только чтобы меня сюда переселить на этот месяц? Ну а что, это похоже на правду, учитывая, что они с Олегом хотели нас с Глебом сблизить. И эта версия, как по мне, гораздо правдивее, чем внезапно поселившиеся квартиранты. Просто братец о планах родителей, наверное, не знает, вот и предположил.

Подавляю мысль о том, что, получается, пойду наперекор просьбе мамы, съехав. Собираюсь с ответом, но Глеб опережает.

– Твоя мамка не теряла времени, ключи нужным людям уже отдала, сегодня вечером они переедут в твое бывшее жилище, – для предполагающего братец говорит слишком уверенно. – Хочешь, съездим и убедишься?

Растерянно кусаю губы. Если честно, теперь вот вообще нет сомнений, что Глеб знает, о чём говорит. И как это мимо меня прошло?

Я ведь так надеялась на ту квартиру…

Конечно, я всё равно проверю информацию, но шансов почти нет, в глубине души это понимаю, как бы ни отрицала.

– Тогда у папы, – негромко говорю, даже не понимая толком, к кому обращаюсь, к Глебу или к себе.

Но братец слышит. Криво ухмыляется, приближается ещё на шаг, в глаза коварно заглядывает.

– Не уверен, что стоит тебя туда пускать… – задумчиво сообщает он.

Я делаю тяжёлый вздох, чтобы хоть как-то призвать себя к терпению и не взрываться от этих наглых замашек Глеба. Но это не так уж просто – его взгляд плавно опускается с моих глаз ниже, на губы… А потом ещё ниже.

У меня чуть ноги не подкашиваются. Я вдруг понимаю, что сейчас братец стоит совсем близко ко мне – дотянуться может. А ещё мы тут совершенно одни…

– Во-первых, прекращай корчить из себя старшего брата, – спокойно заявляю я, а внутри всё дрожит. – А во вторых, разве ты бы не хотел провести этот месяц тут с Олесей?

Не понимаю, почему я вообще тут остаюсь и пытаюсь с Глебом договориться, вместо того, чтобы просто собрать вещи и уехать. Наверное, из-за уважения к маме, она на меня рассчитывает.

Вот только братец совсем не похож на страдающего и нуждающегося в моём участии, особенно сейчас, когда так дерзко улыбается. Доволен явно.

Я вздрагиваю – Глеб неожиданно проводит пальцами по моей щеке, убирая непослушные локоны с моего лица. А меня хватает только на то, чтобы прерывисто выдохнуть. Его прикосновения почти невесомы, но обжигают, будто клеймят.

– Я бы хотел провести этот месяц тут с тобой, – негромко, но твёрдо сообщает братец.

Как-то серьёзно эти слова прозвучали, но мне не дают возможности об этом подумать. Глеб не ограничивается просто заявлением – не только не убирает руку с моего лица, но и продолжает очерчивать пальцами черты, по скулам проходит, по линии шеи, потом опять выше… Кажется, я прихожу в себя только когда братец многозначительно касается моих губ – мягко, поглаживая, то слегка надавливая, заставляя невольно раскрыться. И только тут до меня, наконец, доходит, что пора бы вцепиться в его руку своей, отводя.

Я не смотрю на Глеба, но отчётливо вижу перед собой. Чувствую каждое движение и дыхание, а в голове – тот наш поцелуй.

– Что ты делаешь? – возмущённо шиплю.

Надеюсь, что возмущённо, а то как-то слишком низко и хрипловато получается. С трудом свой голос узнаю, хотя отчётливо слышу в этой тишине между нами.

– Прекращаю корчить из себя твоего брата… – вкрадчиво возвращает мне мои же слова Глеб. – Разве братья делают так? – этот вопрос он уже чуть ли не в губы мне шепчет.

Мурашки мгновенно разбегаются по коже, ведь братец сопровождает свои слова действиями. Наклоняется ко мне ближе, чуть ли не целует, но при этом и не касается. Дразнит, обволакивает собой. При этом я слишком остро чувствую его тело и уверена, что это взаимно. Мы словно изучаем каждую клеточку друг друга, притом даже не трогая. Не удивлюсь, если наше дыхание уже смешивается, а сердцебиение чуть ли не общим становится. И это настолько чувственно, что я теряюсь. Каким-то чутьём понимаю, что и Глеб испытывает схожее.

Даже не думала, что могу так раствориться всего лишь в чьей-то близости. Мне казалось, что тот поцелуй был самым интимным моментом в моей жизни, но он и сейчас между нами, где-то в воздухе витает будто. Но и не только он, там слишком много всего, что я не выдерживаю просто. Мелко дрожу, не понимая, что происходит. Я как будто пьяная стою.

Глеб слегка подаётся ко мне, и меня одновременно ведёт от дурмана, а одновременно и тревога срабатывает.

– Я… – начинаю совсем уж слабо и неуверенно, но, услышав усмешку братца, мгновенно беру себя в руки, яростью наполняюсь. Отхожу на шаг, смотрю на него с вызовом. – Я не знаю, что ты там себе возомнил из-за дурацкой вчерашней игры, но если ты еще раз ко мне прикоснёшься, я… Я родителям расскажу! И Олесе! Вот…

Отвожу взгляд, заметив весёлый блеск в его глазах. И без того понимаю, что угрозы у меня так себе. Что вылетело, то вылетело, ничего другого в голову не пришло.

– Ты прелесть, сестрёнка, – чуть ли не умилительно сообщает Глеб, а у меня жар к лицу почему-то приливает. – Олесе я, кстати, уже рассказал, что тебя хочу.

Я непонимающе быстро моргаю, глупо открыв рот, чтобы сказать даже не знаю, что. Неожиданно он это как-то заявил, причём как бы между прочим.

А я и без того в себя не пришла – иначе как объяснить, что сердце заходится, будто Глеб ещё рядом?..

– Да расслабься ты, я всё понял, – опережает меня он, разрезав тишину.

Не знаю, всерьёз это братец или нет, вот только легче мне не становится.