Глава 21. Глеб

Да не уедет она никуда. Более чем уверен, что в итоге выяснится, что её папка не готов приютить пугливую дочурку. По крайней мере, мне всё скажут так.

Вообще, момент в коридоре был довольно показательный. Лучше всего демонстрировал, что те её слова на пьяную голову не были пустым звуком или мимолётным откликом на мои провокации. Настя действительно меня хотела, хоть и, конечно, отчаянно сопротивлялась.

При желании я даже сейчас могу затащить сестрёнку в постель – чуть надавить поначалу, а там она и сама поплывёт. Но так неинтересно. Во мне неожиданно просыпается азарт сделать так, чтобы Настя признала и перед собой, и передо мной, что хочет этого. Чтобы сама ко мне пришла. На трезвую голову, а не опьянённая моими касаниями.

Усмехаюсь – офигенная схема усложнить всё себе самому. Тот ещё способ почесать самолюбие. Нахрена, когда я ничего серьёзнее секса с этой лживой школьницей не планирую?

Но даже сознавая это, всё равно не отступаю от своих намерений. Более того, впервые за долгое время решаю остаться дома на весь день. Будет занятно понаблюдать, как Настя реагирует на моё присутствие.

Она опережает меня с походом в ванную, ну а я и не против. Усаживаюсь в кресле на кухне, жду. Дверь открыта, я как минимум услышу выход сестрёнки. А там и увижу, пойду навстречу – мне ведь тоже надо в порядок себя привести. Мы встали почти одновременно. Проснувшись, я валялся в постели и ждал пробуждения Насти, чтобы застать её врасплох. О, это того стоило.

Даже воспоминание о том, как она краснела и дрожала от меня, причём едва дыша, мгновенно вызывает реакцию. Да, я хочу эту девчонку – сильно, чёрт возьми, как никого раньше. И наплевать, что это именно она.

Чтобы хоть как-то отвлечься, открываю холодильник. Надо бы завтрак сварганить. Так, что тут вообще есть… О, покупные блины. М-да, папа, как всегда, не особо парится, а меня дома почти и не бывает.

Надо бы в магазин сходить. Предложу сестрёнке сделать это вместе. А пока разогреваю эти блинчики на сливочном масле на сковородке. Надеюсь, они съедобны, а то покупное готовое редко бывает вкусным, а если и бывает, то не в среднестатистическом супермаркете.

На всякий случай кладу две порции. Не то чтобы забочусь о Насте, но какая разница, всё равно себе грею. Хотя над кофемашинкой немного зависаю – не знаю, может, сестрёнка чай предпочитает. Делаю кофе только себе.

А когда кладу тарелки на стол вместе со сметаной, джемом и сгущёнкой отдельно – пусть выбирает, – вдруг чувствую взгляд.

Оборачиваюсь – Настя неловко мнётся у порога кухни. Уже переодетая, в свободных домашних серых брюках и чёрной футболке. Что ж, я не против – это ей тоже идёт, хотя по той милой пижамке немного скучаю. Она довольно многое открывала…

– Это мне? – сестрёнка озадаченно кивает головой на вторую тарелку.

Да за кого меня принимают, если такая простая вещь вызывает искреннее удивление. Похоже, Настя скорее ждала, что я буду от неё еду прятать, чем заботливо класть ей порцию.

– Они с творогом, – сообщаю почему-то резче, чем собирался. – Кофе не стал делать, вдруг ты по чаю.

Настя часто моргает, недоумённо глядя то на меня, то на стол. Я уже начинаю терять терпение, когда она, наконец, хоть и с опаской, но подходит.

– Не отравлено, – ухмыляюсь.

Сестрёнка берёт свою чашку, которую они с мамой еще на неделе сюда перевезли. Открывает ящик, смотрит, какие есть чаи, выбирает зелёный – молочный улун. Заваривает и, всё ещё стоя ко мне спиной, торопливо говорит:

– Знаю, что не отравлено. Просто не ожидала. Спасибо.

Мне уже даже как-то не по себе, что у неё по фигне такая реакция. Впервые закрадывается понимание, насколько мы далеки. По сути, оба сильно не в восторге друг от друга, настороженность сплошная.

Может, кстати, зря? Вчера мне казалось, что у Насти был искрений порыв ко мне, когда пыталась объяснить, что лгала не про сожаление о моей матери, а о чём-то другом.

Возможно, стоит всё-таки выяснить, что там было.

– Надо пойти в магаз, а то у нас почти нечего есть, – вместо этого заявляю.

– Мама оставила мне немного денег, – Настя, наконец, садится за стол, но на меня всё ещё не смотрит.

– Ну так распоряжайся ими, как хочешь, – хмурюсь. Ещё не хватало нам тут на продукты делить, она совсем идиотом меня считает? – Общие траты на мне, это не обсуждается.

Бесит. Реально уже бесит, что в глазах Насти я – мелочный придурок, который стал бы трястись за каждую копейку и брать со школьницы, при этом зарабатывая сам. Ладно бы мы ещё о какой-то существенной покупке говорили, типа техники новой – так продукты же!

Хотя чего это я, она в ступор впала, когда я ей блины на сковородке грел. Вот не придавал раньше значения, каким кому кажусь, но сейчас чуть ли не обидно становится.

Вроде не давал ей повода думать так. И вылезать из кожи вон, доказывая обратное – так себе перспектива, не тянет совсем.

– Тогда ты сказал это, чтобы предложить вместе сходить? – после небольшой паузы уточняет Настя.

Бинго, блин.

– Откуда мне знать, что ты там ешь, а что – нет, – грубовато объясняю. – У разных девчонок разные загоны по поводу еды. Вот вместе бы и выбирали.

Я бы вообще лучше ей деньги отдал и пустил саму там набрать нам всего, что захочется, мне непринципиально. Но закупиться лучше заранее, а значит, пакеты будут тяжёлыми. Задача не для хрупкой сестрёнки, придётся вместе.

Мысль про заранее вдруг навевает на другую – мы тут спокойно обсуждаем покупки на несколько дней вперёд, а Настя вроде как к отцу собиралась съехать. Забыла?

– Да и вообще не люблю я все эти покупки делать, а так хоть не один и быстрее, – небрежно добавляю, чтобы заткнуть эту паузу, пока она не напомнит сестрёнке о её планах.

Но Настя, кажется, если и думала о чём-то, то явно не о папе. Ни тени сомнения на лице, только какая-то лёгкая задумчивость, явно к другому относящаяся.

– Хорошо. Поедим и пойдём? – сделав глоток, уточняет сестрёнка.

Я ухмыляюсь. У Насти ведь даже мыслей не возникает, что что-то тут не так. Она уже моя, просто пока не понимает этого.

– Ну да, я только быстро в ванную заскочу, – кажется, я расслабляюсь, уже совсем спокойно это говорю, чуть ли не дружелюбно.

Хотя в душе немного не по себе. Предвкушение от победы вроде по-другому должно ощущаться, никак не стрёмно тянущим тяжёлым грузом.

– Хорошо, – Настя чуть ли не мягко соглашается.

Я ненавижу её мамашу. Это наверняка. Я злюсь на собственного отца – это тоже наверняка. Сестрёнка поддерживает обоих, настороженна ко мне – так какого чёрта я ловлю любой проблеск её тепла, любуюсь задумчивым блеском в её глазах и тем, как осторожно она откусывает блин?

Одно дело – хотеть, другое – проникаться. И уж совсем ни к чему чуть ли не радоваться тому, что, кажется, этот месяц Настя всё-таки добровольно решила провести со мной вместе.