Глава 18. Майя
- Подождите, Илья Андреевич, разве это будет уместно? Татьяна Алексеевна явно не ждет нас троих.
В моей душе все еще теплится надежда, что Степнов отстанет от нас с этой глупой поездкой. Настроение у меня просто ни к черту, его такое неожиданное и такое наглое появление в моем доме просто взбесило меня. Больше из-за того, что он застал меня в таком ужасном виде – с полным беспорядком на голове, без косметики, да еще и в домашней одежде! Ладно, я понимаю, что Илья Андреевич видел меня и без одежды, но я хотя бы была накрашена! Хотя по идее какая разница? Это ведь даже и лучше, может быстрее отпугну его своим безобразным видом. Смешно. Учитывая, что он чуть не поцеловал меня десять минут назад. От мысли об этом внутри все затрепетало. Стало так жарко, что я подскочила из-за стола и раскрыла форточку. Нужно успокоиться и перестать поощрять его. Млела в крепких руках, как юная гимназистка. Нам нужно избегать друг друга. Ну кто я для взрослого мужчины? Просто очередная забава? Мы слишком разные со Степновым. А наша пропасть в возрасте просто непреодолима. Чем я могу быть ему интересна, кроме секса? Пора спуститься с небес на землю. Ну и давай, Майя Станиславовна, последний железный аргумент – он твой препод, черт побери! Так что последний вечер с ним и всё!
- Майя, ты чего?
- А?
Даже не слышала, что он зовет меня. О чем мы там вообще беседовали?
- Я говорю, что ты слишком много заморачиваешься, бабушка будет рада.
- Да? А по мне так незваный гость хуже татарина.
Получите распишитесь, Илья Андреевич!
Усмехается, и я залипаю на его улыбку. Небольшие ямочки на гладко выбритых щеках смотрятся ужасно мило. Как же хорошо, что Степнов сбрил эту дурацкую бороду, иначе я бы так никогда и не узнала, что они у него вообще есть. До жжения пальцев хочется прикоснуться к его лицу. А ведь сегодня у меня была такая возможность. В какой-то момент я была готова сдаться, послать все к чертям собачьим и попробовать на вкус его губы. Снова… Дьявол! И зачем Степнов тогда поцеловал меня? Теперь я чертов наркоман, который хочет снова получить эту дозу!
- Сколько тысяч раз мне надо извиниться за свое внезапное вторжение, чтобы ты простила меня?
Достаточно одного поцелуя… Хотя… кого я обманываю? Одного недостаточно. Да блин!
- Допивайте чай, я сейчас соберусь.
Рвусь на выход. Понимаю, что мне просто нужна минутка в одиночестве. Очистить голову от ненужных мыслей и успокоиться.
Итак, что лучше всего подойдет для встречи с бабушкой и дедушкой? Клетчатая рубаха, еле прикрывающая попу – «хохмит» мой внутренний голос. Да уж, и составила я о себе первое впечатление. Эти милые люди явно считают меня какой-то падшей женщиной. Что ж, попытаемся исправить это мнение. Выбираю скромное трикотажное платье длиной до колена. Никаких кричащих цветов. Темный изумруд – то, что доктор прописал! Переплетаю косу и освежаю макияж. Косметики минимум. Только прозрачная пудра, карандаш для бровей, тушь и розовый блеск для губ. Ну вот, теперь выгляжу вполне прилично! Выдохнув, вхожу на кухню, где без умолку трещит Настёна. Илья Андреевич явно покорил ее сердце.
Он оборачивается, и мягкий бархатный смех смолкает. Смотрит на меня так, что сердце замирает. Так, все, никакого флирта. Ты даже единым движением не должна выдать, что чувствуешь на самом деле. Ты сможешь себя контролировать!
Я-то смогу, а вот сможет ли он? Если бы не Настя, Степнов бы точно поцеловал меня. Я видела это адское разочарование в его глазах, когда малышка появилась. Что же вы, Илья Андреевич? Вы же старше и сильней меня в плане самоконтроля. По крайней мере так должно быть…
- Я тоже хочу переодеться! – заявляет Настена, подскакивая со стула и, молнией проносясь мимо меня, оставляет нас вдвоем.
Прохожу к окну, как можно дальше от сидящего за столом мужчины. Спиной ощущаю его пристальный взгляд.
- Выглядишь отлично, - произносит он, отхлебывая чай.
- Гораздо лучше, чем в нашу с ними первую встречу, - улыбаюсь я, все же находя силы обернуться и взглянуть в эти потемневшие глаза.
- Кому как, - еле слышно проговаривает он себе под нос и усмехается, тут же спеша перевести тему. – Настя – чудесная девочка. Почему ты мне сразу не сказала, что опаздываешь из-за того, что отводишь ее в школу по утрам?
- А смысл? Опоздание – есть нарушение распорядка. Разве причины важны?
- Для меня важны. Если бы ты изначально все рассказала, этих наказаний не было бы.
- Ну да, скажите еще, что перестали бы считать меня алкоголичкой.
Встает и начинает расхаживать по кухне.
- Да не считаю я тебя алкоголичкой, и никогда не считал, - устало выдыхает, проводя ладонью по лицу. – Ну ладно, может, в нашу первую встречу и посчитал, но блин, а кто бы не посчитал?
- Илья Андреевич!
- Прости, - улыбается он.
- Прощаю. Давайте договоримся насчет сегодняшней поездки. Я понимаю, что мы должны изображать любовь, но… ведите себя культурно, пожалуйста. С нами ведь будет Настя.
Больше ничего сказать не успеваю, как раз вбегает сестренка.
- Хорошо, никаких поцелуев, - еле слышно шепчет он, случайно касаясь губами моего уха, и у меня колени подкашиваются. Боже, пусть этот день поскорее закончится!
- Ну как я вам? Красавица? – восторженно выдыхает Настя, начиная кружиться в своем пышном розовом платье. Мы его на утренник в детском саду покупали в прошлом году.
- Ты не просто красавица, - важно кивает Степнов. – А самая настоящая принцесса!
- Насть, ты уверена, что хочешь поехать именно в этом платье? – осторожно произношу я. Мы все-таки не на бал собираемся, но у сестры на этот счет другое мнение.
- Конечно я уверена! – выдает она с таким видом, будто я сморозила несусветную глупость.
- Думаю, ты очаруешь всех, - улыбается Степнов. – Ну что, девочки, поехали?
В его машине приятно пахнет кожей и нотками цитруса. Усаживаюсь назад, вместе с Настей. Сестренка восторженно разглядывает салон.
- Какая большая машина! – выдыхает она, и Степнов улыбается.
- Нравится?
- Да!
- И мне нравится.
Заводит мотор, и мы медленно отъезжаем от моего дома. Ну вот, назад дороги нет. И хоть мы уже знакомы с бабушкой и дедушкой, но я все равно немного волнуюсь.
- Илья Андреевич, ехать далеко?
- Нет, минут двадцать, не больше.
- Майя! – вдруг вклинивается Настёна. – А почему ты называешь Илью Ильей Андреевичем?
- Он ведь мой преподаватель, Настя. Ты же не называешь Людмилу Константиновну просто Людмилой.
- Но Илья разрешил себя так называть.
- Настя права, Майя, - доносится с водительского сидения. - Как кстати она завела этот разговор. Будет лучше, если ты тоже будешь называть меня Ильей.
Молодец, выкрутился. Теперь Настя не выразит своего удивления, если я вдруг назову его по имени перед бабушкой и дедушкой.
- Хорошо, Илья.
Я уже произносила его имя до этого. Илья, Илюшенька… так я называла его в прошлое воскресенье. Ловлю себя на том, что сейчас все изменилось. Мне хочется произносить его снова и снова… За что мне все это? До кучи не хватало втрескаться в неподходящего мужчину! Мне же мало драмы в жизни. Так, Романовская, фу! Даже не думай в этом направлении.
- Илья, останови здесь, - прошу, когда мы проезжаем мимо кондитерского магазинчика. Ходить в гости с пустыми руками – признак дурного тона. В этом я с ним согласна. Забегаю в магазин, и глаза разбегаются. Нужно было хоть спросить, что любят бабушка и дедушка, не подумала об этом. Поэтому тоже беру тортик с аппетитными вишенками на пиках кремовых цветов. Ну вот, теперь можно и ехать. Торт доверяю Насте, которая всю дорогу на него слюни пускает. Ну, нет, юная леди, сладостей на сегодня хватит. Сразу вспоминаю нашу перепалку с Ильей Андреевичем из-за воспитания детей. Надо же, ему тридцать пять, а до сих пор ни жены, ни ребенка. И что с ним не так? Правильно, Майя! Степнов – подозрительная личность, беги от него подальше!
Машина тормозит возле миленького домика, крашенного в желтый цвет. Очень… жизнеутверждающе. Едва останавливаемся, Настя открывает дверь и несется к калитке.
- Стой, неугомонная! – кричу ей вслед, и Илья Андреевич меня поддерживает.
- Подожди, Настенька, в ограде страшный злобный зверь!
Ожидая увидеть огромного злющего алабая, осторожно вхожу вслед за Степновым. За мной опасливо семенит Настя. Оглядываюсь, и что я вижу? К нам со звонким лаем несется малюсенький той-терьер! Зарычав, вцепляется в штанину Ильи Андреевича.
- Блин, - протягивает он, за шкирку поднимая собачку. – Чудовище, у тебя еще и память как у рыбки?
Собачка смотрит так жалобно, что у меня сердце екает.
- Ну какое же это чудовище? – возмущаюсь я, осторожно протягивая руку к малышке. Обнюхивает мои пальцы и начинает прямо навесу вилять хвостом. Осмелев, глажу острый носик, и она начинает облизывать мои пальцы. – Дай мне.
- Вот это да, - удивленно протягивает Степнов, передавая собачку в мои руки. – А мне устраивает радушные приемы!
- Просто Жужа сразу чует хорошего человека, - слышу с крыльца голос дедушки.
- Это на что это ты намекаешь? – приподнимает Илья Андреевич черную бровь, и дедушка начинает смеяться.
- А что это вы за дивную королевну с собой привезли?
Настя не заставляет себя ждать. Несется к дедушке и, всучивая ему в руки коробку с тортом, обхватывает за ногу.
- Это тебе, дедушка!
Да-да, Настя у меня – девчонка без комплексов. Василий Петрович хохочет, явно растроганный такой детской непосредственностью.
- Спасибо, красавица. А тебя как звать-то?
Тут на пороге появляется бабуля. Вытирая руки о передник, заправляет под цветастый платок выбившиеся седые пряди.
- Это моя младшая сестренка, Настенька, - отвечаю я, подходя к крыльцу. – Здравствуйте! Надеюсь, вы не против, что мы привезли ее с собой?
- Да господь с тобой, Майюшка, - улыбается Татьяна Алексеевна. – Мы только рады. Тем более таким милым деткам. Проходи в дом, Настенька, сейчас кушать будем!
Внутри домик выглядит вполне себе современным. Я-то ожидала увидеть кирпичную печку, старый советский трельяж, ламповый телевизор, накрытый ажурной салфеткой, любовно связанной бабулечкой, или что-то подобное, но нет! Под окнами батареи, на стене плазма, сама обстановка без излишеств. Обычно у старичков все заставлено всякими памятными вещицами, но Татьяна Алексеевна явно не любительница подобного. Внимание в окружающей обстановке привлекают только портреты в рамках на стене.
- Проходи, милая, я сейчас закончу на кухне и приду, - тепло улыбается она, исчезая за дверью.
- Бабушка, я помогу! – кричит Настя, убегая за ней.
- Пойду покурю, - произносит Василий Петрович, следуя на выход.
Так мы остаемся в комнате одни. Не зная, куда себя деть, подхожу к стене и принимаюсь разглядывать портреты. На одном из них бабушка и дедушка еще в черно-белом цвете. Такие молодые, улыбающиеся. На втором черноволосый малыш с телефонной трубкой у пухлой щеки. Сразу понимаю, что это Илья Андреевич. На третьей он уже взрослый с молодой, потрясающе красивой блондинкой. Застываю именно перед этой фотографией, ощущая за спиной колебание воздуха.
- Бывшая девушка? – зачем-то спрашиваю я. Ну какое тебе до этого дело, Романовская?
- Бывшая жена, - спустя долгую минуту отвечает он. Так значит, Степнов все-таки был женат.
- Красивая.
Как голливудская дива или богиня, не то, что я… Меня злит это дурацкое, неприятное чувство, возникшее на пустом месте. Стоп! Ты что, действительно решила посостязаться в крутости с его бывшей женой?
- Согласен, - кивает Степнов, и у меня появляется жгучее желание придушить его на месте. Да что не так со мной? Заткнись, Майя, и переведи тему.
- Давно развелись?
Зашибись, перевела! Браво!
- Три месяца назад.
Разочарование жгучей болью отзывается в моем сердце. Ну, теперь все понятно… Нет, Илья Андреевич, я не буду для вас ни жилеткой, в которую можно поплакаться, ни лекарством от душевных ран. Хренушки! И не лезьте ко мне больше со своими поцелуями! По комнате распространяется еле уловимый запах табака. К счастью, это вернулся дедушка, А за ним вбежала Настя.
- Майя, бабушка сказала мыть руки и звать всех к столу!
Ну слава богу, еще минута в компании Степнова, и меня бы точно взорвало!
- Майюшка, садись сюда, рядом с Илюшенькой, - улыбается бабушка, едва мы входим на кухню. Эх, бабуля, меньше всего мне сейчас хотелось бы сидеть рядом с Илюшенькой… Но куда деваться, я же его «горячо любимая девушка», на которой он жениться собрался через три месяца после того, как развелся. Не думала, что Степнов такой легкомысленный. Хотя… что я вообще могу знать о нем? Все как обычно, нафантазировала себе в голове, даже не зная толком человека. Сама виновата!
- Знакомство наше в прошлый раз как-то скомкано прошло, - проговорил дедушка, усевшись за стол. – Расскажи нам что-нибудь о себе, Майя.
Я аж опешила.
- Да нечего особо рассказывать, Василий Петрович, - протянула я. – Школу недавно закончила и поступила на экономиста, вот учусь на первом курсе.
- Ну что же ты стесняешься, - вдруг вклинивается Степнов, вполне целомудренно приобнимая меня за плечи. – Майя у нас отличница, закончила школу с золотой медалью, поступила на бюджет. Такая вот умница. Моя образцовая студентка.
Меня аж смех разбирает. Прикрываю его липовым кашлем, и ощущаю, как Степнов сжимает мое колено под столом. Образцовая студентка, ну да!
- Так ты преподаешь у Майи? – с легкой настороженностью произносит бабуля. Еще бы, за связь со своей студенткой Степнова вряд ли погладят по головке.
- Да, это оказалось для меня приятным сюрпризом, - врет он, даже не краснея. Ага, помню я его «обрадованное» лицо, когда я ворвалась в туалет. Воспоминание об этом заставляет меня улыбнуться.
- Майюшка, ты говорила, что уже работаешь, а где, если не секрет?
Ох, бабушка, если честно, то секрет… Даже не знаю, как бабуля-божий одуванчик отреагирует на мою «должность». Но врать совсем не хочется, и так кругом сплошная ложь…
- Не секрет, бабушка, я работаю в ночном клубе барменом, - за столом воцаряется тишина, и я зачем-то начинаю оправдываться. – Мне пришлось устроиться на эту работу. Школа дорого обходится, да и вообще…
- А где же ваши родители, милая? – осторожно произносит бабушка, и у меня ком в горле встает. Илья Андреевич вдруг подскакивает из-за стола, хватая Настёну на руки.
- Малыш, пойдем отдадим Жуже эту вкусную котлету, а то мы тут, понимаешь ли, лопаем, а собака голодает!
Уж было готовая заплакать Настя, улыбается сквозь слезы.
- А ты дашь мне ее погладить?
- Конечно!
Сейчас я очень благодарна Степнову за его чуткость по отношению к Насте. И в то же время ко мне приходит осознание, что он все знает о маме… так вот почему он на самом деле приехал с этим дурацким тортом… Не из-за вчерашней глупой шутки.
- Наша мама недавно умерла, а отец давно с нами не живет, - собравшись с духом, отвечаю я бабуле.
- Ох, милая…, - вздыхает она. – Прости, не подумала, дура старая.
- Все хорошо, бабушка, - выдавливаю улыбку в ответ.
- Майюшка, а на жизнь-то вам хватает?
- Хватает. А когда не хватает, подрабатываю. Листовки раздаю, полы мою.
- Ох, бедненькая ты моя девонька!
Поднявшись из-за стола, бабулечка заключает меня в неожиданно крепкие объятия. И впервые за долгое время я словно чувствую себя защищенной от этого несправедливого мира.
- Бабушка, не говорите ничего Илье, пожалуйста, не хочу, чтобы он думал, что у нас все плохо. Это не так.
- Не скажу, раз ты так просишь. Но и ты пообещай, что если будет туго, то обязательно скажешь мне. Мы все-таки уже почти что семья.
Бабуля ласково улыбается, а у меня ком в горле встает. Черт бы тебя побрал, Илья Андреевич! Ну и наворотил ты дел своим языком!
- Бабушка…, - неуверенно начинаю я. – А вы сильно расстроитесь, если у нас с Ильей вдруг не сложится? Ну… мы ведь не сильно давно вместе, вдруг он поймет, что я ему не подхожу?
С замиранием сердца жду ответ, а Татьяна Алексеевна вдруг начинает смеяться.
- Ой, девонька моя, не стоит тебе об этом переживать, любит тебя Илюшка, уж поверь. Я своего внука как облупленного знаю. Сам еще не чухнет, а я ужо по глазам его хитрющим всё вижу! Любит! Вот те крест! Не сомневайся даже.
Не знаю, чего больше я испытываю от этих слов: разочарования или глупого, иррационального восторга. Сердце так и трепещет. Ой, дура…
К счастью, на кухню забегает Настя, а следом входит Степнов. Глядя на него, испытываю лишь бесконечную усталость. Слишком уж много этого человека в моей жизни…
Остатки вечера проходят в приятной, теплой атмосфере. Больше всех в восторге от сегодняшнего внезапного знакомства, конечно, Настя. Настолько, что по дороге домой она засыпает прямо в машине. Степнов молчит, да и мне не до разговоров. Отвернувшись к окну, делаю вид, что рассматриваю проносящийся за окном пейзаж. Ну да, будто в этой сгустившейся темноте можно рассмотреть хоть что-то, кроме слепящих вспышек фар встречных машин. Вздрагиваю, когда моей руки касается его грубая ладонь.
- Мне очень жаль, Майя, - тихо произносит он, поглаживая подушечкой большого пальца тыльную сторону моей ладони. А я… у меня нет никакого желания отнимать ее.
- Кто вам рассказал?
- Не важно.
Для меня важно, но разве из него вытянешь хоть слово?
- Вы поэтому приехали?
- Я хотел извиниться.
- Вы не виноваты, - неохотно признаю я. – Вы ведь не могли знать…
- Не мог. Но все равно чувствую себя паршиво. Простишь?
- Конечно. Давайте обо всем забудем, Илья Андреевич. Вернемся, так сказать, к истокам. Представим, что не было той дурацкой встречи в туалете, не было этих глупых наказаний. Обнулим все. Отныне вы всего лишь мой преподаватель, а я всего лишь ваша студентка.
Его рука вдруг застывает.
- Ты действительно этого хочешь?
Нет, черт возьми! Все, чего я сейчас хочу, Илья Андреевич, это накинуться на вас с поцелуями! Все, чего я хочу – это продолжать чувствовать тепло вашей ладони на моей руке!
- Да.
Степнов резко убирает руку, и я чувствую ужасное опустошение. Но это правильно. Так нужно. Лишние проблемы не нужны ни ему, ни мне…
В полной тишине мы доезжаем до моего дома.
- Придержишь дверцу, я занесу малышку, - произносит он, выходя из машины. Аккуратно вытаскивает спящую Настёну. Пробормотав что-то во сне, та льнет к крепкой груди, и Илья Андреевич улыбается. Несет ее в дом и осторожно, словно самую большую драгоценность, кладет на кровать. На мгновение застывает на пороге комнаты, словно желая убедиться, что она спит, а потом размашистыми шагами идет на выход. У двери оборачивается, впиваясь в меня тяжелым взглядом темно-синих омутов.
- До свидания, Майя.
Стою, словно язык проглотив. Желание остановить его просто непереносимое. Но кому от этого станет лучше?
- Всего доброго, Илья Андреевич…