Глава 23. Илья

В коридоре слышится шум, и через пару мгновений перед нашим взором предстает Болт, собственной персоной. За ним появляется Мир, и оба опера, доставившие нас в сие чудное место.

- Ну, Илюха, ну даешь, - смеется Болт. – Тебя на минутку оставить нельзя. Поссать отошел – а ты уже в каталажке! Узнаю прежнего Степнова! Сергей Иваныч, выпускай давай!

Пока Сергей Иваныч отпирает дверь камеры, «тонкий» освобождает от наручников Майю.

- Мы что, свободны? – не веря своему счастью, лепечет она, переводя взгляд с полицейских на Болтова.

- А что, понравилось у нас? – хохочет Сергей Иваныч. – Если что, можем оставить до утра.

- Нет-нет! – тут же тараторит она, вцепляясь в мою руку и кутаясь в куртку.

- А как же я? – доносится из камеры голос белобрысого.

- Точно, Болт, про Глебушку забыли! Майя должна написать на него заявление.

- Да фиг с этим козлом, Илья Андреевич, - отмахивается она. – Я домой хочу, пожалуйста! Надеюсь, меня не уволят…

Такой расклад меня не особо устраивает, но не буду же я силой ее заставлять писать это чертово заявление, тем более слова «тонкого» не добавляют оптимизма.

- Шуруйте уже домой, без вас проблем хватает. Нет тела – нет дела! Вот когда убьют – тогда и приходите.

Болт указывает на блестящий в свете ночных фонарей черный «Range Rower». Заваливаемся на заднее сидение, и я наконец спокойно вздыхаю, машинально хватаясь за больное плечо.

- Сергей, простите, не знаю отчество, - обеспокоенно произносит Майя, обращаясь к Болту. – Надо отвезти Илью Андреевича в больницу, он плечо повредил.

- Вот те раз! – хмыкает Болт. – А это когда успел?

- Не надо в больницу, Серега, пустяки, почти не болит.

Ненавижу больницы. Поеду туда только в одном случае – когда вперед ногами будут выносить.

- Илья Андреевич, не дурите, нужно сделать снимок, вдруг у вас перелом? – не унимается Майя. – После такого-то!

- Так, давайте уже, рассказывайте, из какого дерьма я вас только что вытащил? – произносит Болт, проворачивая ключ. Машина оживает, трогаясь с места. Пока Майя излагает события этого вечера, я почти засыпаю под ее тихую речь. Прихожу в себя возле больницы!

- Серёга, мать твою!

- Не бухти, Майя все верно говорит, нужно рентген сделать, так что не дури и вылезай.

- У меня документов с собой нет, все в машине осталось, - предпринимаю я последний шанс спастись, да не тут-то было.

- Выметайся давай, у меня тут товарищ работает, я уже брякнул ему, пока ты дрых.

Делать нечего, плетусь в приемный покой. Рядом семенит Майя, быстро перебирая стройными ножками. Видимо для моральной поддержки. Надеюсь, она не простудится в такую-то пору!

- Зря ты вылезла из машины, не лето на дворе.

- Просто хочу убедиться, что с вами все в порядке.

От ее слов на душе становится так тепло… Беспокоится обо мне… В принципе, как и любой нормальный сочувствующий человек. А я тут размечтался уже!

- Серёга! Здорово, брат! – громогласно произносит мужчина в зеленом халате, едва мы входим в приемный покой. – Ну что там в очередной раз?

Интересно, в этом городе есть хоть один человек, не знающий Болта? Видимо нет…

- Привет, Колян, да вот, товарищ с боевым ранением, мужественно вынес плечом дверь, просветишь?

- Пойдемте.

- Все будет хорошо, Илья Андреевич, не бойтесь. – шепчет Майя, ободряюще сжимая мою руку. У меня что, на лице все написано? Да, я малость боюсь врачей, травма детства, понимаете ли!

- Да и не боюсь я вовсе, - хмыкаю в ответ, и Майя улыбается, вновь поглаживая меня по руке. Собравшись с духом, захожу в рентген-кабинет. Как и ожидалось – ничего серьезного, просто сильный ушиб. Дежурный врач накладывает повязку и отпускает меня с миром.

- Ну что? – обеспокоенно спрашивает Майя, едва мы выходим, и врач ободряюще улыбается ей.

- Ничего ужасного, у вашего молодого человека банальный ушиб, но дома проследите, чтобы первое время он не беспокоил пострадавшее плечо. Я наложил повязку, снимать ни в коем случае нельзя, в понедельник придете на прием, а пока помогайте ему по возможности. Вот список лекарств. Всего доброго!

Протараторив все это, доктор умчался в неизвестном направлении.

- Ну… хорошо, что не перелом, - смущенно проговорила Майя. – Едем домой?

Преодолев витиеватые больничные коридоры, наконец, усаживаемся в машину. Времени только час ночи, а ощущение, что прошла целая вечность. Слишком уж много событий произошло.

- Серега, сначала Майю отвезем.

- Нет, Илья Андреевич, вы что врача не слышали? – бурно возражает она. – Я должна помогать, вам же руку тревожить нельзя. До обеда побуду с вами, а там что-нибудь решим.

Я не ослышался? Майя хочет провести у меня ночь? От предстоящей перспективы аж в дрожь бросает, но я тут же одергиваю себя.

- Ты и так устала, Майя, думаю, я справлюсь.

Аррр! Степнов! Ненавижу тебя! Откуда только чертово благородство проснулось? Но Майя, стоит признать, к моему глубочайшему восторгу, упрямо качает головой.

- Это не обсуждается! Моя вина, что вы оказались в таком состоянии. Сергей Николаевич, везите нас к Илье Андреевичу, пожалуйста.

И когда уже отчество его выведать успела?

- Желание дамы для меня закон, - хитро улыбается друг, срываясь с парковки. Где-то у «Галеона» стоит моя ласточка, но возиться с этим у меня сейчас нет ни сил, ни желания, поэтому просто молчаливо позволяю другу отвезти нас на квартиру. Спустя пять минут головка Майи прислоняется к моему плечу. Измученная ночными приключениями, девочка спит. Отблески фонарей отбрасывают причудливые тени на ее лицо, нежные губы приоткрыты. Беспокойная… вздрагивает и постанывает во сне. Переволновалась, бедная. Аккуратно приобнимаю, и Майя утыкается личиком в мою грудь. Улыбаюсь, аккуратно заправляя за ушко упавшую на лицо черную прядь. Случайно ловлю в зеркале заднего вида взгляд Болта.

- Ну что, Степнов, влип по самые помидоры? – усмехается он, отводя взгляд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Похоже на то…, - честно признаюсь я.

- Она еще совсем ребенок. Что делать будешь с этим?

- Пока не знаю, Серёга. В себе бы разобраться…

Машина останавливается у моего дома. Хотел бы я не тревожить ее сон и отнести Майю на руках, но чертово плечо не позволит, поэтому с сожалением расталкиваю ее. Хмурится, по-детски потирая глаза. Действительно, совсем еще ребенок… как же меня угораздило так?

- Приехали, Майя.

Прощаемся с Болтом и поднимаемся ко мне. Майя облегченно выдыхает, едва входим в квартиру.

- Илья Андреевич, я сделаю нам чай, пить хочу ужасно.

- Конечно, моя кухня в твоем распоряжении.

Майя уходит, а я пока решаю привести себя в порядок. Справиться с футболкой, не задействуя правую руку – тот еще квест. И почему я не родился левшой? Чертова повязка! Где-то на середине моей безуспешной борьбы, в комнату входит Майя.

- Ну, блин, Илья Андреевич! – возмущается она. – Вы почему не позвали?

Хватает непослушную ткань, и через мгновение я снова могу видеть белый свет. Упираясь взглядом в мою грудь, скромно отводит взгляд, и бледные щеки розовеют. В прошлый раз она так не смущалась в моем присутствии. Так что же изменилось?

- Спасибо. Я сейчас быстро приму душ, подожди меня.

- Может, вам помочь? – выдает Майя и тут же смущенно умолкает.

- Ох, Майя Станиславовна, что же вы меня искушаете? Я ведь могу и согласиться.

Краснеет до корней волос, и соблазнительные губы сходятся в тонкую полоску.

- Вы прекрасно понимаете, что я имела в виду! – гневно пыхтит, пытаясь испепелить меня взглядом. Ну вот, узнаю прежнюю Майю! Улыбаюсь, отбрасывая футболку на кровать.

- Я справлюсь.

С горем пополам смываю с себя весь кошмар прошедшего дня, натягиваю штаны и выхожу из душа. Майя на кухне, гремит посудой. Когда вхожу, моему взгляду предстает занимательная картина. Девушка в моей клетчатой рубахе и натянутых чуть ли не до колен, словно гольфы, носках, печет оладьи.

- Простите, Илья Андреевич, но я немного похозяйничала не только на кухне, - улыбнулась она. – Но и в вашем шкафу. Замерзла ужасно. Садитесь чай пить.

Устраиваюсь за столом, превозмогая желание сгрести Майю в объятия и усадить к себе на колени, как тогда. В какой-то момент это желание становится просто невыносимым, но я сдерживаюсь.

- Не знал, что ты так вкусно готовишь, - вполне заслуженно хвалю ее, оладьи просто божественны.

- Приходится, Настя ужасно привередлива в еде. Мама ее разбаловала.

Нервно сглатывает, и тут же грустнеет.

- Мне очень жаль, Майя. Представляю, насколько тебе тяжело. Когда умерла моя мать, я тоже очень переживал, хотя она и не заслуживала этих переживаний. Я не помню ее настоящую. Только в вечном пьяном угаре. Ненавижу алкоголиков. Поэтому я так резко отреагировал в нашу первую с тобой встречу, прости меня за это. Я не знал причин. Не знал, что ты другая.

- Вам не за что извиняться, Илья Андреевич. Я вела себя глупо. Алкоголь – не выход из положения. Видите, только усложнила себе этим жизнь. И перед мамой стыдно. Она бы ужаснулась, если бы увидела меня такой.

- Думаю, она бы поняла, - Майя выглядит настолько потерянной, что мне ужасно хочется утешить ее, но я не знаю как. Я ужасно плох во всех этих задушевных разговорах. Если честно, до сих пор не попадался мне еще такой человек, которому я готов бы был открыть душу. С годами как-то привык к этому, зачерствел. Но ранимая душа Майи еще не зачерствела, поэтому следующие слова вылетают у меня чисто интуитивно. – Расскажи мне, какой она была?

- Она была просто чудесной. Самой доброй и любящей, - взгляд девушки приобретает отсутствующее выражение, на губах застывает грустная улыбка. Кажется, ей нужно это – просто быть услышанной, и я готов ее выслушать, если это хоть немного уменьшит ее боль. – Когда ушел отец, маму это ужасно сломило, но она старалась не показывать своих эмоций, держалась ради нас. Она все нам отдала, всю себя, и я очень благодарна ей за это.

- Это ведь замечательно, Майя, что в твоей жизни был такой чудесный человек.

- Прости, - вдруг поникла она.

- За что?

- В твоей жизни этого не было. Я действительно глупая. Мне повезло прожить с мамой в любви и ласке целых восемнадцать лет, а кому-то повезло меньше.

Моя маленькая, заботливая девочка… так и хочется сжать ее в объятиях и не отпускать никогда.

- Со мной всегда были бабушка с дедушкой. Я не был одинок, Майя.

- А отец?

- Я никогда не знал своего отца. Говорили, что это тоже какой-то залетный алкаш. Все, что знаю о нем – имя. На этом все. А что насчет твоего отца? Он жив?

Майя замирает, с силой впиваясь пальцами в кружку.

- Жив. Я… еще разок сделаю набег на твой гардероб, мне очень нужно в душ.

С этими словами она уходит. Очевидно, что тема отца для девушки как минимум неприятна. Интересно, почему? Допиваю чай и пытаюсь расстелить постель. Одной рукой получается не очень хорошо, но вроде справляюсь. Майя входит, когда я уже почти заканчиваю.

- Ну, Илья Андреевич! – ворчит она, выхватывая из моей руки одеяло. – Чего ж вы упрямый такой, как баран? Дождаться меня не можете?

Наклоняется, чтобы поправить простынь, и у меня дух перехватывает, когда край моей футболки ползет вверх по ее бедрам. Выдохни, Степнов, сегодня ты уже видел ее бедра. И касался того, что выше. Да, это было глупой идеей – отшлепать ее. Но когда я увидел Майю в вип-комнате, взбесился так, что мозг отказал.

- Илья Андреевич!

- А?

Кажется, Майя что-то говорила мне.

- Футболку давайте помогу надеть, - возводит она глаза к потолку. А я взгляд не могу отвести от ее груди, что так четко очерчивает тонкая ткань моей чертовой футболки. Она специально выбрала именно эту?

- Не надо, я так посплю, все равно в комнате жара.

- Да где же жара, если я замерзла? – фыркает она, передергивая плечами. Еле сдерживаясь, чтобы не ляпнуть: «Давай согрею», указываю ей на кровать.

- Ложись уже, давай спать.

Осторожно, словно опасаясь, ныряет под одеяло, укутываясь до подбородка. Такая юная и ранимая… очень милая в своей наивности. Хочется смотреть на нее целую вечность.

- Почему вы улыбаетесь, Илья Андреевич? – тихо произносит, поворачиваясь ко мне лицом. Сажусь на кровать, накрываясь краешком одеяла, что девушка так любезно оставила мне.

- Спи, тебе показалось.

Майя хочет возразить, но сон уже успевает сморить ее. Мне же уснуть не удается. Плечо ноет, несмотря на ударную дозу обезболивающего. Не могу принять удобное положение тела. В итоге укладываюсь на здоровое плечо и фокусирую взгляд на лице Майи. Сейчас девушка спит безмятежно, видимо, уже отошла от произошедшего кошмара. Веки слегка подрагивают, густые черные ресницы бросают легкие тени на бледную кожу. До чего же прекрасна… аж сердце щемит. Бабушка неправа, Майя для меня – не просто минутная прихоть, она – нечто большее, намного большее. И я докажу это! Всем докажу! С мыслью об этом наконец засыпаю…