Глава 3. Илья

Подхожу к старой деревянной калитке, и по сердцу разливается приятное тепло. Именно здесь прошло мое беззаботное детство после того, как меня забрала к себе бабушка. Ржавые петли скрипят, и я, толкнув калитку, с замиранием сердца вхожу в ограду. Вдыхаю свежий ночной воздух, улыбаясь во все тридцать два зуба, точнее тридцать один. Его я потерял после драки с Коломниковым в десятом классе. Делаю шаг и… матерюсь на чем свет стоит, пытаясь скинуть с ноги какое-то мелкое существо. Рычит, падла, вгрызаясь в мои новые джинсы за шесть косарей!

- Брысь, крысятина! – шикаю, хватая это лысое недоразумение за шкирку. Висит, дрыгая лапками-спичками в воздухе и не прекращая щелкать пастью. – Что ты такое?

Но это оказалось только началом «радушного» приема. Слышу щелчок затвора и вижу нацеленный на меня ствол ружья. Моя бабуля-божий одуванчик, в цветастой, развевающейся на ветру ночнушке и с бигудями на голове стоит на крыльце, нервно шаркая резиновыми галошами.

- Ты хто? Зачем залез, ирод? Стрелять буду!

Зашибись, сделал сюрприз!

- А уж как я рад тебя видеть, ба!

- Илюшка, сына, неужто ты? – ствол тут же резко опускается, и бабуля прислоняет ружье к стене. – Ох, а я думала вор залез. Не узнала тебя! Ты нахренась бородищу отростил, как у бирюка?

- Нравится мне так, ба. У тебя тут это, крысы завелись.

Демонстрирую бабуле лысое чудище, но она вместо того, чтобы заверещать, как любая уважающая себя женщина, причитая, спускается с крыльца и, смешно переваливаясь с ноги на ногу, топает ко мне.

- Илюша, ну какая крыса? Это ж ведь Жужа. Я собаку завела! Отпусти бедолгу!

Бедолага, видимо осознав тщетность своих попыток изувечить меня, успокоилась. Подняв на уровень глаз, принялся рассматривать «охранника».

- Жужа? Так вот что ты такое? Собака?

Отпускаю злобное животное. Ну хоть цапнуть больше не пытается, поджав хвост, убегает с такой скоростью, что только пятки сверкают.

- Хоть какой-то охранник в доме, - разводит руками бабуля.

- Охранник? Серьезно? Ладно, иди сюда!

Обхватываю хрупкое тельце своей старушки и начинаю кружить. Бабушка хохочет и хлопает меня по спине.

- Ох, сына, отпусти, ты чего? Галошу потеряла!

Осторожно опускаю на землю, доставая улетевшую галошу.

- Что же ты не предупредил, что приедешь? Я бы покушать наготовила. Совсем ты там исхудал. Оксанка зараза не кормила видать совсем, - при упоминании бывшей все настроение сходит на нет. – Да ладно, не переживай, найдешь еще хорошую женщину. Ух, не зря эта стерлядь мне сразу не понравилась! Ладно, пойдем в дом, деда разбудим.

- Не надо, ба, пусть спит. Я умоюсь, да тоже спать завалюсь, устал с дороги как чёрт.

- Свят, свят, свят, - бормочет бабушка, лихорадочно крестясь. – Ну зачем нечистого на ночь глядя поминаешь?

- Ох, бабуля, пошли уже в дом.

Поговорить хочется о многом, не видел ее уже тысячу лет, все только созвон по телефону, но усталость берет свое. Пока привожу себя в порядок, бабушка расстилает для меня постель. Едва голова касается подушки, как я засыпаю.

Просыпаюсь от стука посуды на кухне и божественного аромата еды. Сползая с постели, иду на этот запах, словно Рокки на запах сыра, практически не раскрывая глаз. Так и бухаюсь за стол, вгрызаясь в горячий пирожок.

- Илюха, иди хоть умойся, - хохочет бабуля, шутливо шлепая меня по затылку полотенцем. – Да бороду свою сбрей.

- Не хочу, - бормочу, продолжая жевать пирожок. – У меня небритябрь.

- Чего?

- Месяц такой. Будет длиться, сколько захочу.

- Ох, шалопай. Ладно, ешь давай.

Скрипят половицы, до ушей доносится хриплое кряхтение, и на кухню входит дед. Подрываюсь и, спешно вытирая ладони о вафельное полотенце, крепко сжимаю руку человека, заменившего мне отца.

- Дед, выглядишь бодрячком.

Дедушка смеется, заходясь хриплым кашлем.

- Илья. Вот сюрприз. Ты когда приехал?

- Ночью, дед, ночью.

- Нормально добрался?

- Да, только ба чуть не пристрелила.

Дедушка снова хохочет, подмигивая бабуле.

- Татьяна у меня такая, ага, палец в рот не клади. И с этими словами щипает бабушку за мягкое место.

- Угомонись, ирод!

И теперь полотенцем по облысевшей макушке прилетает деду. Эх, только сейчас осознаю, насколько я по всему этому скучал. Вот она, моя семья. Настоящая! Где не обманут и не предадут…

- Ты надолго, Илюха? – покручивая между пальцами папиросу, спрашивает дед, пытливо глядя на меня своими побелевшими от старости глазами.

- Не знаю. Сейчас в институт пойду, договор заключать. Да потом квартиру буду подыскивать.

- Значит, и правда все серьезно…, - хмуро бормочет дед.

- Зачем квартиру? – перебивает его бабушка. – С нами живи, места хватит.

- Да нет, ба, у вас уже своя, устоявшаяся жизнь. Да и я привык отдельно. Ладно, потом договорим. Пора мне.

- Удачи, сынок.

С пирожками расставаться жалко, но… нехорошо получится, если опоздаю на встречу с директором. Поэтому быстро привожу себя в порядок и бегу к своей малышке. Любовно поглаживая руль, проворачиваю ключ в замке зажигания. Рёв мотора – самая желанная музыка для моих ушей. Медленно выворачиваю на грунтовую дорогу. До центра совсем недалеко, минут пятнадцать езды, поэтому я не спешу. На улицах непривычно пустынно, хотя… наверное я просто привык к непрекращающейся движухе большого города. Это единственное, по чему я буду дьявольски скучать. Как и планировал, спустя пятнадцать минут паркуюсь у института. Возможно, я бездушный сухарь, но не появляется во мне этого благоговейного трепета, когда я вхожу туда, где провел пять лет своей жизни. Вообще не понимаю, как для кого-то могут быть важны стены, ведь мы скучаем не по ним, а по людям, которые были близки тебе в этих стенах. Эх, чего это меня на философию пробило? Я вроде как кандидат экономических наук, а не вот это вот всё.

- Илья Андреевич, я так понимаю?

Из-за двери директорского кабинета появляется маленькая женщина, чем-то похожая на мою бабушку, только по возрасту моложе лет на десять. Такие же лучики морщинок в уголках темных глаз, и совершенно седые волосы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Рад встрече, Анна Константиновна.

Женщина улыбается в ответ и кивает в сторону кабинета.

- Заходите, я как раз вас ждала.

Захожу в безликий кабинет с типовым интерьером и усаживаюсь возле директорского стола.

- Вот, я подготовила необходимые бумаги. Заявление, договор, дополнительное соглашение. Вы точно не передумали?

- Нет, Анна Константиновна, а должен? Или вы мне чего-то не договариваете?

- Да бог с вами, - смеется женщина. – Ну что у нас тут может быть? Обычный институт. Вы читайте, читайте, вдруг что-то не устроит.

- Хорошо, дайте мне минуточку.

Следующие пять минут вчитываюсь в содержание договора. Убедившись, что все в порядке, ставлю подпись. Ну всё, назад дороги нет.

- Илья Андреевич, но если вы вдруг решите уволиться, обязательно предупредите меня за две недели.

- Анна Константиновна, - с подозрением кошусь на женщину, которая тут же начинает нервно хихикать. – Вы мне точно что-то не договариваете.

- Да бог с вами, - повторяет она. – Самый обычный институт. Ну всё, можете зайти на кафедру, Светлану Альбертовну я уже предупредила, она даст вам дальнейшие разъяснения по вашим обязанностям. Кафедра находится…

- Я знаю, Анна Константиновна, спасибо. Всего доброго!

А кафедра находится на третьем этаже. Ручки этой несчастной двери были неоднократно мазаны дерьмом. Я в этом не участвовал, честно. Ну если только разок, когда Антипов заставил меня пересдавать зачет по экономике предприятий четыре раза… Эх, что-то не очень хочется браться за эту ручку, черт бы побрал эти воспоминания! Надеюсь, здешние студенты такие же выдрессированные, как на моем прошлом месте работы. Вот это были люди! Отсутствие интеллекта в глазах компенсировалось тотальной покорностью. Просто рай для препода!

Стучу в дверь и толкаю ее вовнутрь.

- Добрый день, Светлана Альбертовна?

Но в кабинете не только завкафедрой. Кажется, тут вся кафедра в полном составе.

- Э…, - застываю в проходе, окидывая взглядом присутствующих. – Здравствуйте.

Среди обилия лиц не вижу ни одного знакомого. Видимо, весь преподавательский состав за эти четырнадцать лет сменился. И это настораживает.

- Конец света уже наступил? – слышится скрипучий голос из угла аудитории, и я теряюсь с ответом. – Просто, когда ты выпускался, я помнится сказал, что быстрее наступит конец света, чем этот бездарь станет преподавателем.

О, теперь я понимаю, кому принадлежит этот голос!

- Олег Петрович, вы еще живы преподаете? Вот так сюрприз!

Старенький профессор усмехается, прихлебывая из своей кружки. Помнится, во времена моего студенчества он частенько добавлял в кофе коньяк.

- Действительно. Видимо я был неправ, можно не запасаться спичками и тушенкой.

- А причем здесь спички?

- Ну а как без тушенки и спичек конец света переживать?

- Ладно вам, Олег Петрович, вы нам так всех молодых специалистов отпугнете, - возмущается Светлана Альбертовна, и старик, крякнув, отворачивается к окну. Радушный прием, ничего не сказать. – Илья Андреевич, не обращайте внимания. Давайте познакомлю вас с остальным коллективом. Это Иван Антонович.

Вперед выступил двухметровый, но при этом ужасно тощий мужик с усиками и зачесанными на лысину волосами.

- Иван Антонович Ковальски, профессор, доктор экономических наук, к вашим услугам, - громко произнес он, при этом выпрямившись и гордо задрав подбородок. Со стороны окна снова послышался «кряк» профессора Белозерцева.

- Очень приятно, Степнов Илья Андреевич, доцент, кандидат экономических наук, - скромно отрапортовал я в тон Ковальски.

- А это Михаил Сергеевич, тоже доцент, - продолжила завкафедрой, указав на сидящего в другом углу взлохмаченного мужчину в огромных квадратных очках и клетчатом пиджаке. На коленях у него стояла клетка с белым кроликом.

- Какой красивый зверь, - неловко почесав затылок, заметил я.

- Это Вексель, - не глядя на меня, ответил доцент, сунув палец в клетку и почесав животину за ухом.

- Эм… интересная кличка.

- Этот больной таскает клетку на семинары, - проскрипел Олег Павлович.

Нервно рассмеявшись, завкафедрой схватила за рукав и вытащила из-за стола пышную девушку с длинной светло-русой косой и веснушчатым лицом.

- А это Олеся Викторовна, наш старший преподаватель, - поперхнувшись недоеденной печенюшкой, девушка громко сглотнула и залилась краской. – Она у нас не очень коммуникабельная.

- Приятно познакомиться, Олеся Викторовна.

Покраснев еще сильней, девушка что-то промычала и юркнула обратно. Интересно, как же она лекции ведет?

- Послушай моего совета, мальчик, - оторвав лицо от стола, заплетающимся языком пролепетал мужчина с прилипшим на лбу стикером. – Беги из этого ада, пока не поздно. День за днем, год за годом… и вот ты уже заплывший жирком, убитый, пережеванный и выплюнутый этой безжалостной системой жалкий, одинокий человечишка, отвергнутый обществом. Без надежды на лучший исход…

И он снова рухнул лицом на стол.

- Он что пьяный? – ожидаемо поинтересовался я, и Светлана Альбертовна нервно захихикала.

- Нет, что вы, Георгий Матвеевич просто устал.

- Бухает как чёрт! – выдал Белозерцев, снова хлебнув из кружки.

Черт возьми, и куда я попал? Остается одна надежда на покорных студентов…