Глава 2. Илья
Цифры на приборной панели сменяют друг друга с завидной скоростью. Я безумно устал за эти десять часов пути, поэтому под конец дороги мое терпение заканчивается. Чем меньше терпения, тем больше скорость. Моя малышка несет меня туда, где я не был уже сотню лет, в родной городишко, а далее в мою alma mater. Только возвращаюсь я в институт уже не студентом, а преподавателем. Пути господни неисповедимы – сказал бы я, если б верил в Бога. Но факт остается фактом – никогда бы не подумал, что однажды вернусь в это захолустье. За окном начинают мелькать знакомые пейзажи. Еще один спуск, подъем в горку, а там до города и рукой подать. Ужасно хочется пить, но помои в пластиковом стакане, гордо именуемые, как кофе, уже давно остыли. Желудок бунтует от хот-дога с картонной сосиской и отвратительным кетчупом, что я перехватил на той же заправке. Да, Степнов, ты не просто стар, ты суперстар. Раньше твой желудок мог переваривать даже гвозди. Как говорит мой друг: тридцать пять – это уже почтенный возраст.
О! Помяни дьявола всуе! Отвечаю на вызов и включаю громкую связь.
- Ну что, добрался? – слышу на том конце трубки голос Мартынова.
- Нет, дорогая, еще в пути. Не волнуйся, как приеду, напишу смс с кучей няшных поцелуйчиков.
- Хватит ёрничать, Степнов, - привычно бухтит друг. – Может ты там в депрессию впал и по пути решил самоубиться. А учитывая, как ты летаешь…
- Я в норме, Дэн, - привычно бросаю в ответ. Чёртовы слова, которые за последние пару месяцев я повторил, наверное, сотню раз. Чёртовы слова, которые не имеют никакого отношения к истине, ибо я ни хрена не в порядке.
- Ну да, - бормочет Мартынов. – Ладно, удачно тебе доехать, перебеситься и вернуться обратно. Мне кажется, вы еще помиритесь.
Слова Дэна заставляют яростно вдавить в пол педаль газа.
- Мы развелись, Мартынов. Всё! Конец лавстори.
- Не будь ослом, Степнов. Ей сейчас тяжело так же, как и тебе. Десять лет брака просто так не выкинешь из жизни, понимаешь это?
- Она убила моего ребенка.
- Да, боже правый, Илюха, ну какого ребенка? Это был просто набор клеток.
- В мозгах у тебя набор бесполезных клеток, Дэн!
Спидометр зашкаливает, нужно сбавить ход. Зря он завел этот бессмысленный, бесячий разговор.
- Десять лет! – не унимается друг.
Всё верно. Десять лет обмана…
- Пожалуйста, не уходи, Илья!
Цепляет за шею, повисая на мне, словно тряпичная кукла. Она и есть кукла. Холодная и эгоистичная.
- Ты знала! Изначально знала, как сильно я хочу большую семью, но почему-то не стала говорить, что категорически против детей!
- Илья, ну зачем нам дети? Посмотри на меня, я молода и красива, а если рожу, превращусь в жирную тетку с отвисшей грудью и растяжками по всему телу. Ты такой меня хочешь видеть? Да, не сказала, но я так сильно люблю тебя! Я не пережила бы, если бы ты ушел от меня из-за такого пустяка, Илья!
- Дети – это не пустяк. Я любил бы тебя любую! А ты предала меня, лишила семьи! И обманула! Сколько ты еще абортов сделала? О скольких я не знаю?
- Клянусь, я сделала только один, - рыдает она, хватая меня за рукав.
Не хочу больше даже близко находиться рядом с этой предательницей!
- Любящие люди не обманывают друг друга, Оксана. Все эти десять лет я не оставлял надежды, думая, что у нас проблемы с зачатием. Сколько анализов я сдал? А твое лечение? Получается, ты врала, что пьешь таблетки. Хотя нет, одни таблетки ты точно пила. Противозачаточные, верно?
- Илья, остынь, давай оба успокоимся. Да, я утаивала от тебя некоторую информацию, но только ради тебя. Ну подумай, чего бы ты достиг, имея детей? Ты хоть представляешь сколько денег в них нужно вбухивать? А так мы жили в свое удовольствие, ни в чем себе не отказывая. А ты мечтал о том, чтобы убирать дерьмо и подтирать сопли мелким спиногрызам, не высыпаясь при этом по ночам? Но это точно не предел моих мечтаний!
Смотрю на эту жестокую женщину, и не понимаю, как мог полюбить ее.
- Прощай, Оксана…
- Ну и вали! Ищи себе тупицу, которая нарожает тебе футбольную команду! Только потом ко мне обратно не беги от своей обрюзгшей коровищи!
- Прощай…
- Она обманула меня. Нормальные люди о таких вещах договариваются на берегу. Если бы не Инесса, я бы даже не узнал, что Оксана сделала аборт. И продолжал бы как дебил надеяться, верить и бегать по врачам.
- Да эта ведьма просто сама мечтала залезть к тебе в постель, - фыркает Дэн. – Еще подругой называется! С такими друзьями и врагов не надо. Быстро сдала Оксанку с потрохами.
Этот разговор начинает меня ужасно утомлять.
- Давай, закроем тему, ок? Пока ты тут треплешься как бабка-сплетница, я уже почти доехал.
- Я же говорю – летишь как ненормальный, - вздыхает Мартынов. – Ладно, устраивайся в своей тьмутаракани. Я позвоню завтра.
- Хорошо, мамочка.
Усмехаюсь, нажимая отбой. Видимо, Оксана уже и Дэна обработала, не зря ведь он так пытается ее оправдать. Ну что сказать, бывшая умеет манипулировать людьми. Вдавливаю побелевшие от усилия пальцы в руль до хруста в суставах. Всё, забыли и забили! Новая жизнь, мать ее! Пора перевернуть эту чёртову страницу. Сбавляю скорость и въезжаю на родную землю. Последний десяток лет здесь не меняется ничего. Маленький, загибающийся городок с побитыми дорогами, заброшенными заводами и покосившимися домами на окраинах. Разве что магазинчиков выскочило, как грибов после дождя. Вряд ли я задержусь здесь надолго, но сейчас мне нужна эта тихая гавань. Переосмыслить всё, пережить и двинуться дальше.
После трассы людные улицы немного напрягают, поэтому сбавляю скорость до разрешенных шестидесяти. Да и не поносишься особо по этим ямищам, даже на моем внедорожнике. Уже почти сворачиваю к центру, как вдруг с темной обочины мне под колеса буквально вываливается человек.
- Мать твою!
Адреналин ударной дозой выбрасывается в кровь. Чисто на рефлексах давлю со всей дури на клаксон, жму тормоз до упора и, резко крутанув руля, вылетаю на обочину, останавливаясь в паре жалких сантиметров от бетонного столба. Несколько секунд сижу, тупо глядя на него, а потом прихожу в себя. Выбираюсь из машины и замираю. Тело недвижно лежит на дороге. Кажется, это подросток. Нет! Я точно не мог его сбить! Машина даже не задела, уверен на тысячу процентов. Сбросив оцепенение, бегу к нему, бухаясь рядом. Из-под капюшона выглядывают длинные черные пряди. Девушка!
- Эй, - не успеваю коснуться плеча, как она начинает стонать и усаживается на пятую точку.
- Ты что, гад, совсем свихнулся? – лепечет, хватаясь за голову, и я понимаю, что данная особь женского пола пьяна в стельку. Впрочем, странно, что я сразу об этом не догадался по опухшему от алкогольных возлияний лицу. Да она словно неделю, не просыхая синячила! О, времена! О, нравы! Такая молоденькая, а уже алкоголичка. Больше алкоголиков я не переношу только женщин-алкоголиков, ибо моя ныне почившая матушка бухала не просыхая. Именно по этой причине я не пью даже по праздникам. Синька – зло!
- Ты как? Не пострадала?
Все-таки долг во мне сильней предубежденья. Аккуратно беру девчонку за плечи, пытаясь рассмотреть получше все ли с ней в порядке. Зеленые как у кошки глаза-щелочки смотрят яростно.
- Смотреть нужно куда едешь! – рявкает она, выворачиваясь из моих рук, и довольно резво подскакивая на ноги. Ну что ж, хорошо, ходить может, значит все не так уж плохо. Отряхивая видавшую виды толстовку, заляпанную каким-то дерьмом, поправляет растрепанные черные волосы, и вновь недружелюбно косится на меня.
- Это тебе нужно смотреть куда идешь. Совсем не стыдно? Такая молодая, а уже колдыришь хуже мужика. Бухарик малолетний! Тебе мамка дома ата-та по жопе не сделает?
Лицо девушки застывает, словно маска. Сначала бледнеет, потом краснеет. Кажется, еще секунда и она разревется. Но нет, стискивает зубы и грозит мне кулаком.
- Пошел к черту, чмо бородатое! – наконец выдает она и, показав средним пальцем неприличный жест, шатаясь, скрывается в темноте. О, времена! О, нравы!
Ну, как говорится, я сделал всё, что мог. Эта яркая представительница семейства бухариков жива и невредима, пора и по коням. Пока еду домой, раздумываю о том, что современная молодежь ужасно распущена. И куда только смотрят ее родители? Мало того, что бухает, так еще и полное отсутствие уважения ко взрослым. Была бы моей дочерью – высек бы так, что неделю на задницу бы сесть не смогла. Ух, что это я так распалился? Взбудораженный произошедшим, и сам не замечаю, как добираюсь до места.
Ну здравствуй, дом, милый дом!