Глава 13

Через несколько дней я окончательно свыклась с мыслью, что в нашей команде стало на двух разумных больше. Акинарцы оказались смешливыми, задорными и абсолютно компанейскими парнями, которых со временем принял даже упрямый Васька.

На обеде они развлекали нас рассказами о своих выходках, над которыми мы хохотали до слез. После ужина Рас добросовестно провожал баньши на кладбище, терпеливо дожидаясь ее в ближайшем лесу, а затем аккуратно доставлял обратно, сдавая с рук на руки брату. Меня и Мартина они три раза в неделю сопровождали на демонологию, каждый раз предупреждающе порыкивая на собирающихся перед корпусом старшекурсников. Когда было время, охотно возились с настойчиво пытающимся их одолеть Васильком… Правда, победу в бою он у них вырвать не сумел, но, насколько мне известно, на несколько ошибок в защите акинарцы ему все же указали. И с тех пор их поединки стали проходить в несколько ином ключе — один из волков вступал с нашим медведем в схватку, а второй в это время негромко комментировал происходящее. Подсказывая, направляя и время от времени давая дельные советы обоим. Так что теперь, если они работали один на один, у Василька получалось противостоять акинарцам на равных. И именно это в конце концов примирило его с существованием новичков.

Шмуля новые одногруппников подкупили тем, что умели и любили делать незаконные вещи, умудряясь при этом оставаться безнаказанными.

Зырян и раньше относился к ним с каким-то непонятным благодушием, поэтому на пополнение в команде отреагировал спокойно.

Мартин, как ни старался, так и не смог ощутить в них угрозы, так что тоже быстро успокоился и принял акинарцев как данность.

Ну а меня они поразили еще в тот момент, когда неосторожно коснулись своими мыслями. И случайно… а может, и неслучайно… я теперь ни в чем не уверена… позволили ощутить свои эмоции.

Я знаю, при мысленном контакте соврать невозможно, поэтому его так любят следователи и судебные маги. Но та волна нежности и заботы, что шокировала меня в тот вечер, до сих пор отзывалась в груди приятным теплом.

Больше Сар таких вольностей себе не позволял, да и Рас старался поменьше говорить в волчьем обличье. Но именно этот случай заставил меня в итоге поверить малознакомым оборотням. И только благодаря ему я была вынуждена признать — эти двое, кем бы они ни были, нам не враги.

Само собой, на моем желании выяснить правду это никоим образом не сказалось. Тем более, что при упоминании о контракте волки моментально куда-то исчезали или же лихо отшучивались, искусно переводя разговор на другое.

Я этот момент для себя отметила и запомнила. А убедившись, что больше ни слова из них не вытяну, отстала. Но при этом каждую ночь возвращалась во владения мужа в надежде, что Ишад все-таки отыщет для меня нужную книгу.

К сожалению, дело двигалось крайне медленно, поскольку нам приходилось подолгу ждать, пока Князюшка соизволит оставить где-нибудь каплю своей крови. А он в последнее время нечасто баловал смотрителя визитами. Да и со мной общаться желанием не горел, хотя мы виделись почти ежедневно.

На том, чтобы Ишад при встрече посыпал меня пыльцой, муж больше не настаивал. Видимо, понимал, что я все равно найду способ ее смыть. Дверь в собственную спальню он тоже не закрывал, поэтому мои перемещения по его покоям так и остались неограниченными. Но при этом я все чаще задерживалась, чтобы не отказать себе в удовольствии и посмотреть, как он засыпает. А если ему случалось подолгу ворочаться или просто лежать без сна, незаметно подкрадывалась ближе и тихонько перебирала его длинные волосы до тех пор, пока у Князя не начинали закрываться глаза.

Зачем я это делала — трудно сказать. Наверное, чтобы в очередной раз убедиться, что все еще имею над ним определенную власть. Было в этом что-то умиротворяющее: под моими руками Князь всегда успокаивался, а мне просто нравилось следить за тем, как это происходит. Касаться его. Молчаливо гладить его крылья. И с удовлетворением следить, как постепенно гаснет раздражение в его глазах. Как перестают в них вспыхивать опасные всполохи Тьмы. Как разглаживается его суровое лицо. И как вместо жестокого, скорого на расправу демона ко мне раз за разом возвращается сильный, уверенный в себе, но очень уставший мужчина, который даже сам себе бы не признался, НАСКОЛЬКО ему необходимо мое присутствие.

* * *

— Ну, как успехи? — задала я уже ставший традиционным вопрос, в очередной раз явившись в библиотеку.

Старый демон со вздохом убрал на полку какой-то свиток и виновато развел руками.

— Увы, госпожа. Все книги об оборотнях я тебе уже показал. А ничего нового пока не появилось.

Я с досадой запустила в волосы когтистую пятерню и воскликнула:

— Но как такое может быть? Неужто даже у могущественного Князя Тьмы нет необходимых мне сведений?!

— Так сама у него и спроси, — посоветовал Ишад, поднимая со стола увесистый, покрытый толстым слоем пыли том. — Он тебя терпит. Даже не торопится убить, как остальных. Авось, что-нибудь и расскажет.

— Как же, жди, — проворчала я, кружась над стариком, как голодная ворона — над дичью. — В прошлый раз всего-то капельку пооткровенничал, и что из этого вышло? До сих пор не разговаривает. Не вспоминает даже.

— А ты с ним поласковей, посговорчивее будь…

— Уже была. Еле ноги потом унесла.

— И что было дальше? — с интересом воззрился на меня дедок.

Я демонстративно оттянула полупрозрачный подол.

— Сам не видишь? Теперь привидением работаю. На полставки. Пугаю тебя и действую мужу на нервы, немым укором являясь ему но ночам. Думаешь, меня это радует?

— Но спросить-то оно не мешает? — философски заметил он, закончив разгребать книги на столе и направившись к любимому креслу.

Я пожала плечами.

— Нет, конечно. Но уж больно не хочется в твоей пыльце снова пачкаться.

— А ты капельку возьми, на губы намажь — хозяин и услышит.

— Еще не хватало — пугать окружающих летающими и шамкающими губищами! Лучше я свое имя на подоле напишу. Тогда меня точно ни с кем не перепутают.

Ишад приглушенно хихикнул, видимо, представив, как я буду приближаться к Князю из темноты с нарисованной во всю грудь надписью: "Совесть", а потом с облегченным стоном упал в кресло и вытянул ноги.

— Как хочешь, так и делай, госпожа. Тут я тебе не советчик. Только не забудь потом надпись смыть, а то у нас по коридорам кто только не шастает…

Тут уж пришлось фыркать мне — от мысли, что кто-то из демонов может и копыта откинуть, если на меня нарвется. Шутка ли — с потерянной совестью повстречаться? Да еще посреди неосвещенного коридора? Но потом я решила — почему бы нет? И, окунув палец в коробочку с порошком, которую старик забыл на столе, намалевала у себя на лице скалящийся злорадной ухмылкой череп. Ну, чтобы демоны боялись, да и муженек не сразу признал.

Видимо, получилось не очень, потому что Ишад вдруг подозрительно хрюкнул и зашелся в приступе хриплого каркающего смеха.

Я на него за это обиделась. И, мстительно хлопнув по пыльце раскрытой ладонью, с чувством приложила старика по морде, отставив на ней светящийся отпечаток когтистой пятерни. После чего с достоинством упорхнула в спальню, не слушая раздающиеся из библиотеки ругательства и не особо вникая в смысл словосочетания "с кожи не смывается".

Как назло, Князюшка изволил задержаться, поэтому какое-то время я занималась тем, что пыталась оттереть с себя пыльцу. Постельное белье для этого не годилось — с него почему-то руки соскальзывали, а вот стены в спальне оказались подходящей основой для рисования. Причем я так увлеклась, что не услышала хлопка открывшегося портала и опомнилась только тогда, когда за спиной раздался грозный рык:

— Что здесь происходит?!

Медленно-медленно обернувшись, я смущенно улыбнулась мужу. Его темнейшество при этом ощутимо напрягся, тревожно оглядел испорченную стену, на которой чуть ли не до потолка виднелись отпечатки моих ладоней, и узнав шокированно отступил на шаг.

— Совесть, ты, что ли?!

— Я, Князюшка, — скромно призналась я, подлетая ближе.

Муж при виде подплывающего из темноты, злобно скалящегося черепа аж передернулся.

— Что за гадость ты на себе намалевала?

— Масочка. Целебная. Ну внутренностях крысы настоянная.

— Смывай, — хмуро потребовал он, убедившись, что черепушка ему не привиделась. — И чтоб больше мне в таком виде не показывалась — могу зашибить спросонья.

Я вздохнула и послушно направилась в купальню. А когда вернулась, оставив не щеке один-единственный светящийся мазок, сразу ощутила, что серьезный разговор придется начинать именно мне. Князь к этому времени уже успел переодеться… в смысле, полностью раздеться… принял демоническую ипостась и вольготно развалился на кровати. Глаза его при этом были закрыты, могучие руки — закинуты за голову, широкие крылья свисали на пол на манер небрежно брошенного покрывала… да так, что для одного маленького привидения совсем не осталось места.

— Князюшка? — нерешительно позвала я, кружась над постелью, словно неприкаянная душа. — Кня-а-аже… я сделала, как ты велел.

Он неохотно приоткрыл один глаз, быстро нашел летающую под потолком загогулину, которую при желании можно было принять за букву "с", и поморщился.

— И что?

— Ну прости меня, Княже, — повинилась я, спускаясь пониже. — Прости за слова необдуманные. Понимаю, что ты много времени на ту пещеру потратил… старался… силы вкладывал. А я твоего дара не оценила. Обидела… прости меня, Князюшка. Я не хотела сделать тебе больно.

На скулах демона проступили желваки.

— Что же именно тебе не понравилось?

Ощутив, с каким усилием ему дались эти простые слова, я спустилась еще ниже, осторожно прильнула к его груди и, обняв за шею полупрозрачными руками, виновато прошептала:

— Все понравилось, Князюшка. Кроме трупов. Если бы не они, я бы с удовольствием еще раз полюбовалась на эту красоту. Твои иллюзии бесподобны. Яркие, сочные… как живые. Я знаю, что настоящая трава здесь бы не прижилась, поэтому даже не рассчитывала увидеть нечто подобное, но то, что ты сделал… я почти поверила, что даже в Преисподней возможны чудеса!

У демона недовольно раздулись ноздри.

— Значит, тебя не устроили только мухи?

— Бабочки, Князюшка, — все так же виновато вздохнула я. — К зомби я как-то настороженно отношусь. Но вот если бы ты сделал их такими же иллюзорными, как все остальное…

Его темнейшество едва заметно нахмурился.

— Ты что, боишься мертвецов?

— Нет, — кротко ответила я, убирая руки от его шеи и складывая ладони под собственным подбородком. Устроилась сверху с комфортом, лишь усилием воли не проваливаясь сквозь мужа, как сквозь обычный мираж. — Но тебе бы тоже не понравилось, если бы кто-то пообещал вернуть твою жену, а вместо законной супруги доставил ее оживший труп.

Темный Князь пренебрежительно фыркнул.

— Нашла, с чем сравнить!

— А почему нет? Она бы даже говорить с тобой могла… какое-то время. Была бы послушной. Тихой. Молчаливой. Но вряд ли тебя устроила бы такая замена, потому что, хоть внешность у нее и останется прежней, да только суть уже не та.

Он неожиданно открыл глаза и глянул, как показалось, мне прямо в душу. Я непроизвольно замерла, гадая про себя, что он там мог увидеть. А потом и дыхание затаила, подумав о том, что именно здесь и сейчас супруг мог беспрепятственно от меня избавиться. Всего-то и требовалось призвать Тьму — увернуться от такого удара я бы при всем желании не успела.

— Я тебя услышал, — наконец, сухо обронил муж, заставив меня незаметно выдохнуть. — Но это не значит, что простил.

"А я вот тебя простила, Княже", — мысленно укорила я его про себя и тут же почувствовала, как мои запястья окутало теплом. А когда опустила глаза, то с изумлением обнаружила, что на месте погасшей пары рун снова проступили багровые письмена. Настолько яркие, что я от неожиданности ойкнула и кубарем слетела с постели.

— Что? — мгновенно насторожился супруг, резко садясь и обшаривая спальню напряженным взором. — Ты что-то сказала?

Я инстинктивно спрятала руки за спину.

— Ничего, Князюшка. Тебе послышалось.

А как только он снова лег, принялась украдкой рассматривать свои запястья, на которых по непонятным причинам ожили брачные браслеты.

Значит, прав бы супруг — они и впрямь реагируют на эмоции. А это значит, что если я забуду о Сельриане и о том, как Князь бессовестно ее лапал, однажды они снова станут белыми. И наглядно докажут, что не только муж отчаянно нуждается во мне, но и он мне необходим не меньше. Правда, ему я в этом вряд ли когда-нибудь признаюсь.

— Расскажи что-нибудь, Княже, — попросила я тихонько, снова устраиваясь на груди мужа и сворачиваясь на ней, как большая кошка. — Что-нибудь необычное… забавное… про другие миры.

— Какие? — рассеянно откликнулся демон, явно думая о чем-то своем.

— Любые. Про Акинар, например.

— Почему именно про него? — отчего-то насторожился Князь, но я лишь пожала плечами.

— Не знаю… говорят, там интересно.

— Что может быть интересного в мире, который на две трети покрыт толстым слоем льда? Разве что коренные жители?

Я демонстративно зевнула.

— А кто там живет? Ох, прости… люди? Звери?

— Оборотни. Шестнадцать небольших родов, с которыми демоны уже несколько столетий поддерживают партнерские отношения.

— Ты тоже в этом участвуешь? — лениво осведомилась я.

— Хорошие воины ценятся везде, а акинарские волки хороши, прежде всего, тем, что их растят под одного конкретного хозяина. И предать его потом они при всем желании не могут.

— Для Князя это важное условие, — согласилась я, приподняв голову и оценивающе глянув на мужа. — Абсолютная преданность, которая поддерживается не клятвой, а чем-то большим…

— Магией крови, — подсказал муженек и тоже зевнул. — На Акинаре чрезвычайно сильны кровные узы, поэтому воины у них тренируются боевыми двойками. В составе такой двойки — всегда братья-близнецы. Старший принимает решения, младший становится для него донором силы. И, пока они живы, пара почти неуязвима. В том числе и по этой причине мы когда-то завоевали этот мир, а теперь растим превосходных воинов исключительно для себя.

Я опешила.

— Вы что же, выводите их, как бойцовых собак? Скрещиваете ради улучшения породы?!

— Они сами следят за чистотой крови. Причем намного жестче, чем это принято у нас. В стае правят два вожака. Волчицы общие — устойчивых пар этот вид почему-то не образует. Раз в год у самок начинается течка, самцы же в это время устраивают большой турнир, победители которого получают право на продолжение рода. Вожаки в турнире тоже участвуют, потому что правят до тех пор, пока могут завоевать себе волчиц. А когда ослабнут — начинают натаскивать молодняк, так что опыт поколений у них не теряется, как у других, а до последней крохи передается от отцов к сыновьям.

— Разве матери к этому не привлекаются? — недоуменно переспросила я.

— Щенки воспитываются всей стаей. Матери кормят их лишь первые несколько месяцев, а затем их помощь уже не нужна. Потом детей забирают на воспитание отцы, тогда как волчицы… а их всегда довольно мало… вскоре готовы к очередному турниру. Учитывая высокую смертность среди молодняка, это немаловажное условие для выживания. По этой же причине при любой внешней угрозе волчицы всегда погибают последними.

— Ясно, — впечатлилась я, подумав о своих одногруппников. — А как оборотни находят себе хозяев?

Темный Князь усмехнулся.

— Когда кому-то из демонов необходимы воины, он приходит на Акинар и выкупает у вожаков право стать для кого-то хозяином. Плата стандартная: шестнадцать пар быков, по одной на каждый род, или золотом — на усмотрение вожаков. После этого можно зайти в ясли любого рода и дать щенкам обнюхать свои руки. Если кто-то из них тебя укусит — отлично, через пару десятков лет ты получишь свою двойку. Если кусать не захотят — приходи через год, когда волчицы принесут новый помет. Но платить за вторую попытку придется в полном объеме, а гарантий положительного результата никто не дает. Конечно, не все щенки уходят к хозяевам — почти две трети волчат отказываются принимать чью-либо руку. Из таких отказников, как правило, и выбираются потом вожаки. Но правило боевой двойки сохраняется и для них, поэтому воинское искусство у акинарцев всегда на высоте.

— Зачем так сложно? — непонимающе моргнула я. — Разве не легче заключить с будущим хозяином обычный магический контракт?

— Акинарцы не признают иных договоренностей. Только магия крови.

— Гм. То есть, других вариантов стать их хозяином нет?

— Вообще-то, есть, — признал супруг, подтягивая под себя крылья. — Но для этого ты должен сделать для молодых волков что-то, из-за чего они посчитают себя ОЧЕНЬ сильно обязанными. В этом случае магию крови применять необязательно — они просто придут и будут служить.

Я озадаченно поскребла затылок: все равно не складывается. Ну не помню я, чтобы когда-нибудь встречала оборотней этой породы. Значит, долга передо мной у парней не висит. Зачем же тогда явились?

— А хозяин может велеть им защищать не себя, а кого-то другого? — задумчиво предположила я.

Князь кивнул.

— Конечно. Только для этого охраняемый должен находиться поблизости. Для акинарцев защита хозяина всегда первостепенна, поэтому далеко они от него не отойдут.

— Даже если он сам потребует?

— Даже. Но это — единственный приказ, который они не станут исполнять. Во всем остальном их службу можно назвать безупречной.

"Вот засада, — растерянно подумала я, переварив полученные сведения. — Значит, Князюшка ни при чем. Да и маменька с папенькой, если и хотели мне помочь, не смогли бы провернуть такой фокус. Тогда получается, что у Раса и Сара есть другой хозяин. Настоящий. Причем он находится где-то в УННУНе. Среди нас. Только кто?!"

— А среди твоих воинов есть акинарцы, Княже? — помолчав, снова спросила я.

Его темнейшество хмыкнул.

— Мне они ни к чему. Хотя другие Князья имеют по две-три боевых двойки. Их, наверное, только у нас с Асадом не было. А остальные давно обзавелись. В общем-то, это удобно: живут волки долго. Хозяевами для них могут стать и наши жены, и дети, так что потребность в их услугах всегда высокая. Ну а то, что после смерти хозяина… имею в виду смерть от старости — в других случаях акинарцы погибают первыми… двойка возвращается обратно на родину — лишнее подтверждение того, что они — всего лишь наемники, даже если служат на совесть и готовы за тебя умереть.

— Ты поэтому не взял себе никого?

— В том числе.

— Предпочитаешь, чтобы воины оставались тебе верны даже после твоей смерти?

Супруг снова широко, с подвыванием зевнул.

— Это и называется быть преданным телом и душой. Но акинарцы никогда не привязываются душами. А если кому-то и удастся их однажды привязать… то я в такое не очень верю.

— Почему?

— Сама посуди: до совершеннолетия, когда магия крови делает связь между близнецами неразрывной, неразумных щенков охраняет стая. После совершеннолетия они сами за себя отлично постоят. К этому времени они уже знают разницу между собой и теми, кто покинул стаю, и приходят к выводу… кстати, небезосновательно… что отсутствие хозяина — это прямой путь к месту вожака. Ты можешь представить ситуацию, чтобы пара взрослых, сознающих свою цель волков… причем уже не единожды отказавшихся от хозяев… вдруг рискнула стать от кого-то зависимыми?

Я покачала головой.

— Ты прав. Они не променяют такую возможность на ни что иное.

— Вот и не забивай себе голову, — велел муж, а затем в очередной раз душераздирающе зевнул и закрыл глаза. — А сейчас я должен отдохнуть, совесть. Сделай одолжение — веди себя тихо и постарайся мне не мешать.

— Конечно, Князюшка, — немедленно откликнулась я. После чего безнаказанно запустила пальцы в его длинные волосы, прильнула к его груди и, коснувшись губами чуть заостренного уха, тихонько шепнула: — Спи, Княже. Я тебя больше не потревожу.