Глава 16

На охоту мы отправились той же ночью. Предварительно выяснив, в какой части университетского парка чаще всего совершались нападения, и бесцеремонно опустошив Йержиковский тайник, который уже давно не подвергался столь варварскому разграблению. Йерж тоже изъявил желание поучаствовать, поэтому "на дело" мы отправились вдевятером: я, на всякий случай нацепившая костюм охотницы, непривычно выглядящий во всем черном Мартин, оборотни в своих звериных ипостасях, неунывающий фей, обеспокоенный исходом охоты целитель, невозмутимый оракул и взволнованная баньши.

В качестве приманки решили использовать Ульку, надевшую ради такого случая свое единственное белое платье, и обернувшегося фиолетовым кошмариком Шмуля. Трепещущий на ветру светлый подол баньши был виден издалека, так что мы могли не бояться, что ребята пропадут из виду. А еще это позволяло нам держаться поодаль, чтобы не спугнуть раньше времени неведомых злоумышленников.

— Это плохая затея, — проворчала Улька, медленно прогуливаясь по пустой аллее под руку с феем. — Где-то неподалеку бродит неупокоенный вампир, с которым Хельке сегодня предсказали встречу, а мы шатаемся по темноте в ожидании какого-то мифического злодея.

— И ничего не мифического — от его нападения пострадало уже восемь студентов, а это не шутки, — вполголоса возразил Шмуль, проходя баньши мимо поваленного дерева, за которым притаились мы с Саром, Васькой и Мартином. Зырян с Йержем и Расом спрятались напротив — акинарец замаскировался под большую кучу прошлогодних листьев, тучный оракул засел внутри огромного куста, а целитель забрался на дерево, выполняя роль соглядатая и предупредительной сирены одновременно. — К тому же, за стены УННУНа вампиру не пролезть. Сама посуди — мы целый день за Хелькой как хвост таскались, и — никого. Даже если Алахх сумел узнать про потайной ход, его время вышло — до полуночи рукой подать, а он еще даже не нарисовался на горизонте.

— Слизняка тебе на язык, — прошипела Улька, зябко передернув плечами. — Сплюнь, пока не накликал!

Фей послушно плюнул в сторону.

— Эй! Не на меня же! — раздалось из-за кустов возмущенный вопль, и оттуда показался могучий кулак оракула. Шмуль ойкнул и, подхватив баньши под локоток, поспешил направиться на другой конец аллеи.

Пристроившись между теплым боком Сара и мохнатой лапой Василька, я беззвучно хихикнула. Маленький фей даже в "темной" ипостаси едва доставал Ульке до пупка, так что их совместная прогулка выглядела более чем забавно. Но еще смешнее стало, когда Шмулю надоело бежать вслед за длинноногой баньши, время от времени подпрыгивая, чтобы дотянуться пальцами до ее локотка, и он взлетел. Головами они после этого, конечно, сравнялись, но теперь бедняге Шмулю приходилось крениться на один бок, чтобы держать Ульку за руку, а ей — то и дело ежиться от поднимаемого его крыльями ветерка. Не говоря о том, что болтающиеся в воздухе копыта то и дело норовили задеть ее по плечу.

— И все равно, — снова донесся до меня озабоченный голос подруги: судя по всему, парочка возвращалась обратно. — Не надо нам было рисковать. Подумаешь, поймали бы этого гада завтра. Или послезавтра. А сегодня переждали бы в общаге.

— Ну и трусиха ты, Улька, — фыркнул невидимый фей. — Ведьма просто ошиблась с предсказанием. Такое бывает. И никакой вампир к нам сегодня не нагрянет.

— Слушай, а ты не мог бы идти пешком? Здесь и так не жарко, а ты еще ветер поднимаешь.

— Пешком неудобно, но, если ты просишь…

— Я замерзла! — страдальческим голосом прошептала баньши, проходя мимо нас. Из того же куста на той стороне дорожке тут же высунулась волосатая лапища и протянула клацающей зубами Ульке теплый балахон. — Ой, спасибо, Зырян! Ты настоящий друг!

Лежащий рядом со мной Васька недовольно засопел, но помощи от него было мало — после оборачивания наш лохматый друг неизменно лишался одежды, поэтому предложить Ульке ему было нечего.

— Вс-се равно х-холодно, — пожаловалась баньши, закутываясь в балахон до самого подбородка. От белого платья, служащего нам сигнальным флажком, осталась только узенькая полоска внизу, но Ульку это уже не волновало. — Ну где там этот злодей? Заснул, что ли? Еще немного, и я околею.

— Хочешь, я тебя согрею? — коварно предложил Шмуль, и Васька рядом со мной засопел громче.

— Да чем ты согреешь? У тебя рубашка меньше, чем у Мартина.

— Дурочка, — обиделся фей. — Я обнять тебя хотел.

— Сам дурак. Прежде чем распускать руки, хоть бы поухаживал!

— Ах да, прости, — голос Шмуля из обиженного стал привычно язвительным. — Конечно, ты права — я забыл тебя сперва задобрить. Хочешь, конфетку? Бочка себе наконец-то наешь. А может, я лучше стишок романтический тебе прочту? Например, такой:

— На кладбище ветер свищет,

Под землею зомби спит.

По могилкам кто-то рыщет —

Это Улька прочь бежит.

Или вот еще:

— Буря мглою небо кроет,

Волки плачут под луной.

Ах, простите, то не волки —

Это баньши хриплый вой.

— Ах ты, гаденыш! — возмутилась Улька, замахнувшись на сдавленно хихикающего фея. — Я тебе покажу, как гадости про меня сочинять!

И, сжав кулачки, со всех ног помчалась за выписывающего воздушные кренделя феем.

Я беспокойно приподнялась над бревном, опасаясь за нашу конспирацию, и подметила весело блестящие глазищи, с интересом следящие за набирающей обороты погоней. Баньши, конечно, актриса что надо, но Шмуль сегодня что-то разошелся. Да и Улька, несмотря на шпильки, уже второй раз пробегает мимо нас, ни разу даже не споткнувшись.

Наконец, она устала и остановилась перевести дух.

— Ну что? Согрелась? — деловито осведомился фей, бесстрашно кружа над ее головой. — Готова продолжать прогулку?

Баньши кинула наверх свирепый взгляд и приняла низкий старт, чтобы возобновить забег, но тут подал сигнал Йерж.

— Атас! Сюда кто-то идет!

Я поспешно юркнула на свое место, успев подметить, как подозрительно зашевелились кусты напротив. Васька тоже неохотно опустил голову и прижался пузом к земле, чтобы его мохнатый зад не торчал над нашим укрытием. Предвкушающе облизнувшийся Сар напружинил лапы. На той стороне дорожки едва слышно зашуршала потревоженная листва. А затем до нас донеслись звуки чьих-то быстро приближающихся шагов.

— Улька, целуй меня! — прошептал в оглушительной тишине фей и недвусмысленно причмокнул. — Да быстрей — так получится достовернее!

— Пошел ты! — таким же громким шепотом отозвалась баньши, и под ее ногами захрустел песок — Улька явно попятилась. — Я с тобой целоваться не буду!

— Дура! Это для дела нужно!

— Сам дурак! Никакое дело того не стоит! Кому я буду нужна потом, целованная придурковатовым феем, у которого в этой ипостаси только зубы большие?

— Ах так? Ну, держись…

От дорожке послышалась шумная возня, заставившая Ваську гневно засопеть и приподняться. Я торопливо надавила ему ладонью на вздыбленную холку, но особого эффекта это не возымело — наш медведеобразный оборотень в последнее время стал как-то уж очень заметно покровительствовать худенькой баньши, поэтому даже мой яростный шепот оказался для него не важнее жужжания комара над ухом.

— Отстань! — приглушенно вскрикнула Улька, упрямо отбиваясь от звучно причмокивающего фея. — Уйди, дурак! Не хочу! Не буду! Ни за… м-м-м… м-м-м! А-а-а!

Из горла Васьки вырвался глухой рык, когда на дорожке кто-то с приглушенным визгом упал, он и вовсе едва не вырвался из моих рук. Безусловно, вид истерично бьющих по земле Улькиных ног, над которыми угрожающе зависло нечто бесформенное с сиреневыми крыльями, производил впечатление. Быть может, даже слишком сильное — мы с Мартином повисли на медвежьей шее двумя клещами, но, если бы не вмешательство Сара, обозленный Василек точно испоганил бы нам все дело.

К счастью, к этому времени чужие шаги раздались совсем близко. А потом чей-то смутно знакомый голос воскликнул:

— Что тут происходит?! Эй! А ну, отойди от девчонки!

Жаль, что бревно не давало полного обзора, поэтому я могла видеть лишь то, как мимо нас пробежали лакированные остроносые ботинки, целеустремленно направившиеся к отчаянно пытающейся вырваться Ульке. Однако добежать до цели им было не суждено — каким-то чудом баньши, наконец, извернулась и с мстительным воплем двинула вошедшего в роль Шмуля каблуком промеж копыт. От удара фей взвыл, кубарем скатился с запутавшейся в чужом балахоне подруги. Отлетел прямо на лакированный ботинки, отчего их обладатель ожидаемо споткнулся, выкрикнул что-то нечленораздельное и, совершив головокружительный кувырок, рухнул на едва поднявшуюся с земли Ульку.

Этого медведь выдержать уже не смог — грозно взревев, он одним прыжком перелетел через дерево и метнулся в сторону незнакомца. Приняв его рык за сигнал к действию, из кучи перепрелых листьев в тот же миг вылетел оскаливший кошмарную пасть серый волчище. Почти сразу к нему присоединился второй такой же зверь. Откуда-то с дерева с треском грохнулся на землю Йержик, потрясая широкой сетью собственного изготовления. И вся эта орава с дружным воем набросилась на предполагаемого злодея.

Бедная Улька лишь чудом успела выскользнуть из-под опешившего от неожиданности незнакомца. Как ей это удалось, я не знаю — не видела, потому что в этот момент только-только успела выбраться на дорожку. Зато тот миг, когда приподнявшегося на четвереньки гостя кто-то из волков приголубил огромной лапищей, увидела во всей красе. И едва за голову не схватилась, когда разогнавшийся Василек, не успев затормозить, запнулся об отставленную ногу злодея и, не удержав равновесия, всем весом рухнул прямо на него.

Остроносые ботинки, кончики которых едва виднелись из-под грузной медвежьей туши, слабо дрогнули и тут же застыли. Незнакомец, если и пережил Васькино приземление, виду не подал. Даже не возмутился бесцеремонностью оборотня. Собственно, он, кажется, даже забыл, как дышать. Сам медведь, запоздало увидев невредимую баньши и осознав, что несколько переборщил с воздействием, смущенно кашлянул. А затем перехватил мой диковатый взгляд и с ворчанием поднялся на лапы, открывая нашему взору поверженного супротивника.

При виде бездыханного тела, безжизненно разбросавшего в стороны руки и ноги, и неподвижного лица с явными признаками удушья у меня под ложечкой отчаянно засосало. А с трудом выбравшийся из куста Зырян, стряхнув с себя листья, огляделся, оценил нанесенный "коварному злодею" ущерб и глубокомысленно изрек:

— Кажется, мы поймали кого-то не того…

* * *

Признаться, я пережила несколько крайне неприятных секунд, пока разглядывала бездыханного гостя и прикидывала, как незаметно избавиться от трупа. Но потом угрожающая синева с его лица постепенно сошла, фиолетовые губы порозовели, с них слетел едва слышный стон, и я, наконец, с неимоверным облегчением узнала нашего "злодея".

— Рисьяр… наше счастье, что вампиры такие живучие.

Шмуль, вернув себе привычный облик, скептически оглядел распластавшегося на земле парня.

— И что он тут делает в такое время?

— Понятия не имею. Но второго дохлого кровососа моя совесть может не пережить. Уль, у тебя зелья с собой?

Пережившая жуткий стресс баньши спрятала дрожащие руки в рукава и нервно кивнула.

— Там. За деревом.

Догадливый Рас тут же метнулся в сторону и через пару мгновений притащил в зубах увесистую сумку. Все еще вздрагивая и поминутно шмыгая носом, баньши извлекала оттуда пузырек с вязкой, похожей на кровь жидкостью и сердито ткнула мне в руки.

— Сама его пои. Это твой друг.

Укоризненно покачав головой, я извлекала из потайных ножен небольшой кинжал и, с трудом разжав вампиру зубы, вылила ему в рот содержимое пузырька. Рисьяр тут же вздрогнул, судорожно вздохнул, а потом так закашлялся, что я едва не решила, что мы его ненароком отравили. К счастью, кашель быстро затих, а вампир открыл рубиново-красные глаза и, безошибочно отыскав меня взглядом, хрипло прошептал:

— За что?!

Мне стало неловко. Особенно, когда Йерж принялся деловито обшаривать его карманы на предмет всяких подозрительных вещей. Ничего крамольного, правда, не нашел и с ноткой разочарования констатировал:

— Артефакта нет. И вообще ничего магического нет, кроме старого кольца.

Я без особого интереса покосилась на массивный перстень с выгравированными на печатке рунами и пожала плечами. Фамильное, похоже. Древнее. Дорогое, само собой. В общем, ничего особенного.

— Что ты тут делаешь? — спросила я у кривящегося вампира, начавшего осторожно ощупывать себя на предмет переломов.

— А что, не видно? — огрызнулся Рисьяр и резким движением вправил себе плечо. — Гуляю я! Не спалось мне! Это что, запрещено?!

От раздавшегося хруста меня передернуло, но регенерация вампиров — это совершенно отдельная тема. Его даже с крыши замка сбросить не страшно — все равно скоро оживет. И телегой переехать можно. И руку отрубить. Все, что оторвано, у него рано или поздно вырастет заново, а то, что сломано, почти сразу восстановится. Они только огонь плохо переносили. И отрубание головы не выдерживали. Так что нам, можно сказать, повезло — любого другого Васькина оплошность оставила бы без шансов на воскрешение.

От огласившего лес нового хруста меня опять перекосило, а Улька поспешно зажала ладонью рот. Звук был таким, словно вампир не сращивал, а заново ломал себе кости. Причем с изощренной фантазией опытного палача. Мартина, судя по залившей его лицо смертельной бледности, этот звук был способен довести до обморока. А вампир все правил и правил переломанные медведем ребра, постепенно начиная нормально дышать.

Наконец, он закончил с грудной клеткой и ногами и, морщась, поднялся с земли. Одарил нас сердитым взглядом и с отвращением бросил:

— Вы что, совсем с ума посходили? Чуть не убили, ненормальные! А если бы это был обычный студент?

— Мы не хотели, — совершенно искренне повинилась я. — Ты случайно под руку попался. Надо ж тебе было неудачно подставиться?

— Неудачно?!

— Ну… да. Не повезло. Бывает.

Глаза вампира налились нездоровой чернотой, а из-под верхней губы поползли клыки.

— Не повезло, говоришь?!

— Эй! А мы злодея-то дальше ловить будем? — ловко переключил внимание на себя Шмуль. — Смотрите — ночь не бесконечна, вампир уже в порядке. Еще есть шанс, что мы привлечем внимание негодяя.

— Чье внимание? — непонимающе обернулся Рисьяр, и едва появившиеся клыки, как по мановению волшебной палочки, исчезли.

— Так. Все по кустам! — бодро скомандовал Йерж, подбирая с земли не понадобившуюся сеть. — Шмуль прав — мы еще можем его поймать.

— Да кого, демоны и Преисподняя?!

Я дернула недоумевающего кровососа за рукав.

— Пойдем. По дороге расскажу.

Спустя несколько минут в засаде мы сидели уже ввосьмером. Улька, сердито закутавшись в балахон оракула, снова вернулась на исхоженную дорожку. Шмуль, тихонько посвистывая, беззаботно порхал рядом. Мартина, который тоже успел подмерзнуть, усадили на Васькину холку. А Рисьяр пристроился рядом со мной и, навострив ухо, внимательно слушал.

Время от времени он задумчиво похрустывал косточками, возвращая нормальную форму пострадавшим пальцам. Иногда морщился и аккуратно вертел головой, один за другим ставя на место выбитые позвонки. А затем и вовсе привстал, выгибаясь на манер разозленной кошки — видимо, желая потянуть спину. Но тут Васька не выдержал и тихонько треснул его лапой по хребту. Вампир от удара рухнул ничком и больше не рискнул испытывать его терпение, а я одарила медведя благодарным взглядом и теснее прижалась к теплому боку Сара — на улице начинало ощутимо холодать.

— Сколько можно ждать? — раздраженно пробормотала баньши, в сотый, наверное, раз проходя мимо нашего бревна. О романтике речь больше не шла — Улька ходила взад-вперед, как Кобра перед доской, со злостью пробивая каблуками песчаную дорожку, заложив руки за спину и сердито зыркая по сторонам. — Может, он вообще сегодня не появится? Может, у него дела?

Шмуль, преданно следуя за ней по пятам, пренебрежительно фыркнул.

— Если ты и дальше будешь пугать кусты своей зверски перекошенной физиономией, он вообще не придет. Даже мерзавцы, знаешь ли, хотят жить.

— Я уже ног не чувствую! Имейте в виду, если эта сволочь не появится через пять минут, я пойду домой! Греться!

Из пышного куста, где засел Зырян, раздался укоризненный вздох, а затем оттуда во второй раз высунулась рука и поставила перед истерикующей баньши огромные, размера на три большие, чем надо, растоптанные сапоги.

— Видишь, на какие жертвы мы идем, чтобы спасти университет от происков зла?! — пафосно воскликнул Шмуль, закружившись над сапогами. А потом вдохнул поглубже аромат несвежих портянок и, зажав нос, опрометью кинулся прочь.

Я прыснула. Но вдруг почувствовала, как кто-то осторожно погладил меня по ноге, и изумленно замерла. Что за дела?! Кому тут жить надоело?! Я сперва даже не поверила, что это действительно происходит, но потом скосила глаза вправо и увидела предательски вспыхнувшую щеку лежащего рядом вампира, который, гад такой, смотрел строго вперед и делал вид, что ничего не знает.

— Рисья-а-ар? — прошипела я, в упор посмотрев на обнаглевшего кровососа.

Тот смущенно потупился.

— Прости, Хель. Но давай не сейчас, ладно?

Прикосновение к моей ноге стало более откровенным, настойчивым, а затем чья-то твердая рука бесцеремонно переползла мне на бедро.

— Оторву, — ласково предупредила я, и вампир побагровел еще больше. Но руку, сволочь клыкастая, не убрал. Только зыркнул вправо-влево, на заинтересованно повернувшихся оборотней, и снова уронил взгляд в землю.

— Хель, пожалуйста, не надо. Мне кажется, для этого совсем не подходящее время.

Я почувствовала, что начинаю закипать.

— Не время, говориш-шь?!

— Конечно, — Рисьяр, наконец, набрался смелости посмотреть мне в глаза. — Мы ведь злодея ловим. А ты… извини, я не могу сосредоточиться, когда ты это делаешь.

— Делаю что?!

Вампир растерянно моргнул.

— Трогаешь меня. Мне казалось, я тебе безразличен. Но, если ты передумала, я не против. Только немного позже. Ладно?

Васька от такой наглости даже поперхнулся, Сар недобро заворчал, а у меня стало как-то тревожно на душе.

— Рисья-а-ар… разве это не ты гладишь меня по ноге?

— Нет, — недоуменно ответил вампир. — А разве это не ты трогаешь меня за пятку?

И вот тогда мы с оборотнями напряглись. А вампир в ставшей оглушительной тишине медленно-медленно обернулся. Опустил испуганный взгляд на свою ногу, вокруг которой в этот самый момент обвивалось нечто, похожее на большую змею. Открыл было рот, чтобы что-то сказать… но в этот момент "змея" резко сократилась и одним мощным рывком выдернула его в темноту.

— А-А-А! — огласил парк истошный его вопль.

Мы с Саром и Васильком мгновенно подхватились на ноги, и оборотни, не сговариваясь, закрыли меня собой. Где-то позади приглушенно ахнула Улька и грязно выругался неудачно соскочивший с дерева Йерж, которому вторил тонкий голосок запутавшегося в его сети фея. Угрожающе затрещали кусты, выпуская на волю неповоротливого Зыряна. Что-то неразборчиво пробормотал оставшийся не у дел Мартин. А у меня волосы зашевелились на затылке… в прямом смысле слова, потому что вид подвешенного вниз головой на высоте двух человеческих ростов, отчаянно брыкающего вампира, которого что-то крепко держало за ногу, был по-настоящему пугающим.

Что самое скверное, я не могла понять, кто или что его схватил! Рядом с нами ничего не было, кроме двух ничем не примечательных елей! Между ними — сплошная пустота, за которой угадывались очертания самых обыкновенных деревьев. Но из этой пустоты, извиваясь, словно живые, росли штук пять толстых, покрытых отвратительными наростами щупалец, одно из которых цепко держало шипящего и плюющегося ядом кровососа, похожего на подвешенную за хвостик сосиску.

А потом по нашим макушкам пронесся холодный ветерок, и в настойчивом шелесте листвы прозвучал зловещий шепот:

— Покайтесь…

Васька нервно покосился на белого, как мел, ангела, но тот был явно не при чем. А мои волосы окончательно встали дыбом и, ощетинившись острыми как крючья кончиками, угрожающе нацелились на источник звука.

— Покайтесь, несчастные…

— Это что за хрень?! — выдохнул Шмуль, спикировав мне на плечо и больно ударив при этом копытом.

— Понятия не имею, — процедила я, настороженно изучая абсолютное пустое пространство вокруг вампира. Но глазу абсолютно не за что было зацепиться — ни следочка, ни вмятинки, ни единой крохотной подсказки, которая помогла бы понять, кого бить и во что именно целиться.

— Ничего себе! — прохрипел подоспевший к нам Йерж. Выглядел он несколько потрепанным, заметно прихрамывал на одну ногу, но глаза целителя горели каким-то нехорошим азартом. — Не знаю, в курсе ли директриса, что за штука оккупировала парк, но она явно опаснее, чем пропавшие с кладбища зомби. Даже не знаю, возьмет ли ее обычное заклятие упокоения.

— Это не зомби — эманации не те, — испуганно проблеяла спрятавшаяся за Васькиной спиной баньши. — Хелечка, мне кажется, она живая!

Я нахмурилась.

— Значит, ее можно убить. Сар, Рас… заходите с флангов — надо отвлечь эту тварь от Рисьяра. Шмуль, посмотри на нее сверху и скажи нам хотя бы примерные размеры. Вась, попробуй дотянуться до вампира и отодрать от него щупальце. Зырян и Йерж тебе помогут. Уль, постарайся определить, к чему чувствительна эта тварь. И, Марти, если окажется, что для нее опасен Свет…

Мою ладонь крепко обхватили холодные, но твердые пальчики ангела.

— Я не подведу, Хель. Вдвоем у нас гораздо больше шансов.

— Тогда начали.

Толпа вокруг меня моментально рассосалась — народ бросился врассыпную, занятый каждый своим делом. Волки с леденящим душу рыком ринулись к тому месту, где предположительно должно было быть основание щупалец. Однако вместо того, чтобы порвать невидимку в клочья, почему-то отшатнулись, болезненно сморщились и принялись отчаянно громко чихать, словно нанюхавшись перцу. Васька, изловчившись, высоко подпрыгнул, чтобы полоснуть по примеченному отростку острыми когтями, но тот, как почуяв, тут же отдернулся на недосягаемую высоту, и медведю осталось только ходить вокруг Рисьяра, как голодный зверь вокруг попавшей в ловушку дичи, и разочарованно рычать. Улька, с головой зарывшаяся в конспекты, на неопределенное время стала недоступна контакту, а Шмуль свечой взмыл в воздух и почти сразу оттуда отрапортовал:

— Темно, как в носу у беса! Ни демона не вижу!

— Впервые в жизни с ним соглашусь, — проворчал Зырян, безуспешно попытавшись использовать прозрение. — Не знаю, что это за штука, но такое впечатление, что Создателем ее существование не предусмотрено. По крайней мере, будущее у нее отсутствует.

— А такое бывает? — недоверчиво переспросил целитель.

Зырян пожал плечами.

— Это у Него надо спросить.

— Да снимите же меня отсюда! — заорал потерявший терпение вампир, которому надоело болтаться вверх тормашками. — Пусти, тварь! Живым не дамся!

Вместо ответа из пустоты вынырнуло еще одно щупальце и, ловко спеленав брыкающегося пленника, бесцеремонно заткнуло ему рот.

— Ну что ж, осталось последнее средство, — вздохнула я, поняв, что иные варианты не сработали, и выступила вперед. — Марти, ты готов?

Оракул шустро подхватил под мышки увлеченно что-то читающую баньши и оттащил ее в сторону. Йерж на всякий случай тоже отошел. Убедившись, что мы никого не заденем, ангел решительно тряхнул кудряшками и, стиснув мою ладонь покрепче, призвал в себя Свет. Я, не задумываясь, сделала то же самое.

Но как только пространство вокруг нас озарилось серебристым сиянием, в воздухе разлилось громкое, ни на что не похожее, идущее, казалось, со всех сторон урчание. Сперва удивленное, недоверчивое, а затем — откровенно торжествующее. Мгновением позже моих ног снова что-то коснулось. Стремительно прошуршав под слоем прошлогодней листвы, выстрелило наверх гибкой толстой змеей. Жадно обвилось, плотно обхватив не только за икры и бедра, но и за талию. И, прежде чем я успела ударить, с огромной скоростью вздернуло наверх. Спасибо хоть, не вниз головой, как Рисьяра.

Мартина, судя по испуганному вскрику, постигла та же участь. Причем, что самое обидное, наш Свет не причинил невидимке никакого вреда. Зато он, наконец, сумел приоткрыть завесу тайны над нашим неуязвимым противником. Заставил-таки "поплыть" его непонятную защиту. Вынудил ее на мгновение открыться, являя нашим обалдевшим взорам хозяина многочисленных щупалец и потустороннего голоса. И торжественно осветил огромное, раскидистое, вымахавшее под самые небеса и увенчанное необычайно пышной шапкой из характерных, легко узнаваемых листьев дерево. То самое. Конопляное. При виде которого Улька восторженно пискнула и неожиданно грохнулась в обморок.