Глава 8.

Катя

– Господи, что я сделала?! – уже в сотый раз повторяю эту фразу, всё так же сидя на полу.

Меня прибило к полу. Состояние обречённости не давало сдвинуться с места.

Где был здравый рассудок, когда позволила всему случиться? Прямо в машине, под окнами нашего с Димой дома.

Это до какой степени нужно было опуститься, чтоб позволить себе такое? Чтоб так пасть моральными принципами.

Я сделала то же, что когда-то сделали со мной. Я изменила. Предала. Как? Как я могла?

Ведь я как никто другой знаю, каково это. Каково чувствовать себя преданной. Как это, когда в душу плюнули и растоптали. И я сама, своими руками, сотворила то же самое с Димой.

Боже. Как теперь жить-то с этим грузом? Как мужу в глаза смотреть? И главное, как во всём ему признаться? Сердце через раз бьётся, как представлю.

Но то, что не буду утаивать случившегося, понимала и сейчас. Чётко, ясно и осмысленно осознавала. Несмотря на бардак в мыслях и дыру в груди, ясность сознания присутствовала. И от этого даже больнее было.

Но разве моя боль от понимания, что я предатель сравнится с тем, какую я причиню мужу? Пока ещё мужу.

Как я могла поддаться происходящему? Почему не остановилась? И от чего мне становилось по-настоящему дурно, так это оттого, что мне в тот момент было хорошо.

Мне было по-настоящему хорошо с Гришей. Я не думала ни о чём больше. Не о неправильности. Не о том, что предаю Диму.

Господи, да я о нём даже не вспоминала в какой-то определённый момент. Сначала да, апеллировала фактом замужества. Но потом, когда слетела с тормозов, напрочь о нём забыла.

От этого становилось ещё тошнотворнее. Я так хладнокровно предала близкого человека. Так импульсивно поддалась чему-то необъяснимому. Я даже понять не могла, как всё случилось. В какой момент ситуация достигла точки невозврата.

Я ведь никогда не была безвольной. А сегодня словно сама себе не принадлежала.

Это не нормально. Это подло и низко с моей стороны. Господи, что же я натворила?!

Рыдала навзрыд всё так же продолжая сидеть на холодном полу. Казалось, что меня выпотрошили. Вспороли нутро и вытряхнули всю жизненную силу.

Слёзы всё текли и текли. Будто и не думали заканчиваться. Какой-то бесконечный хлынувший поток. Прикусила руку, сжатую в кулак, глуша подвывания и всхлипы. Какая же я тварь.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я смогла подняться. Ноги не держали, и я с трудом их переставляла. Будто к ним привязали тяжеленные гири и они не давали возможности делать шаги.

Зайдя в ванную, трясущимися руками начала скидывать с себя одежду. А в памяти флешбэками то, как её задирал и расстёгивал Гриша.

Посмотрела на себя в зеркало и крепко зажмурилась.

Мне было противно на себя смотреть. Даже сквозь отражение себе в глаза глядеть невыносимо. Стыд, совесть и раскаяние выжигали насквозь. Смотрела на себя, а видела Гришу и всё произошедшее. Будто на лбу клеймо высвечивалось, большими красными буквами – ШЛЮХА.

А как ещё меня назвать можно? Только вчера с мужем спала, а сегодня под бывшего легла. Шлюха и есть. Опустилась до полного стирания границ дозволенного и допустимого.

Как я буду с Димой объясняться? Как осмелюсь на него взглянуть? Стоит представить, как сердце через раз. В ритме рваном и неуверенном трепыхается.

Встав под горячие струи воды, никак не могла перестать трястись. Это не от холода, это нервное. Мандраж по всему телу. Зубы чечётку отбивали.

Тёрла себя мочалкой с каким-то остервенением. Готова была с себя кожу содрать. Хотелось отчиститься от следов, прикосновений и запаха Гришы. Но он словно в кожу въелся и преследовал. Он в кровь проник и циркулирует по венам, как отрава.

Сколько бы ни драила тело мочалкой, чувство брезгливости от самой себя никуда не девалось. Можно отчистить тело, но, к сожалению, не душу. Её я запятнала.

А самое главное, что это паршивое состояние кричало о том, что я запятнала не только свою душу, но и Димину.

Я прекрасно помню свои ощущения, когда Гриша признался в измене. Помню те боль и агонию, которые стали моими спутниками на длительный отрезок времени. И я была готова загнуться от понимания, что Диме предстоит испытать то же самое. С моей подачи.

А он ведь ни в чём не виноват. Не заслужил такого свинского к себе отношения. Чем я ему отплатила за заботу, тепло, внимание и любовь? Плевком в спину?

Выбравшись из ванной, на ватных ногах пошла в спальню. И словно током прошибло. Даже смотреть не могла на нашу с мужем постель. Снова пелена из слёз.

Здесь мы любили друг друга. Здесь были близки. А я будто осквернила всё это. Да, всё случилось не здесь. Но я сама теперь как источник, источающий грязь и обман. Всё, к чему прикоснусь, запачкаю собой. Оскверню.

Выйдя из спальни, свернулась калачиком на диване в гостиной. Дай мне волю, вообще бы убежала. Хотя, в целом, это реальная перспектива.

Завтра начну подыскивать себе жильё. И другую работу. Понимаю, что не пропаду. Но от этого не легче. Совершенно не легче.

Никогда бы не подумала о том, что лучше бы мне изменил Дима, нежели я ему. Оказывается, причинять боль не легче, чем терпеть её самой. А кажется, ещё сложнее. Сюда примешивается не только боль, но стыд и совесть. Всё это гложет, прожигается словно кислотой.

Разрушила я всё, что можно и нельзя.

Засыпала со слезами. Они сами по себе текли из глаз. Повлиять на это мне непосильно. Просто беспрерывный самостоятельный поток.

Проснулась утром ни живая, ни мёртвая. Лежала и гипнотизировала потолок потухшим взглядом. Думала-думала-думала.

Нащупав телефон, набрала своему заму.

– Доброе утро, Екатерина Олеговна. Что-то случилось? – раздалось немного встревоженно.

Глянула на часы, висящие на стене, и поморщилась. До начала рабочего дня чуть больше часа. Не удивительно, что зам. напрягся. Стала бы я просто так звонить ему с утра пораньше.

Да уж. Случилось. Но не скажешь же об этом.

– Михаил Евгеньевич, здравствуйте. Меня не будет на работе эту неделю. Неважно себя чувствую. Проконтролируйте, пожалуйста, всё. Я при необходимости буду на связи. – старалась говорить ровно. Но слёзы то и дело подкатывали, и я с трудом сдерживала всхлипы. Размазня.

– Я вас услышал. Не переживайте, всё будет в лучшем виде. Поправляйтесь. – явно расслабился. Жаль у меня так не получится.

– Спасибо.

Отключив звонок, перевернулась набок. Положив ладони под голову, смотрела в никуда стеклянным взглядом. Буравила одну точку, не моргая. Сил не было. Полное опустошение, как моральное, так и физическое.

Хотелось трусливо отсидеться в четырёх стенах, сделав вид, что окружающей меня действительности не существует. Никого не видеть и не слышать. Просто забыться и потеряться.

Дождаться возвращения Димы, поговорить и уехать. Вывалить на него всё, что когда-то вывалил на меня Гриша и трусливо сбежать. Кошмар.

Мне кажется, если бы не сильное чувство вины, которое подталкивает на то, что я должна объясниться с мужем, я бы всё же уже трусливо и с позором сбежала.

Пролежала так несколько часов, пока не услышала звонок в дверь. Сначала проигнорировала. Плевать, я никого не жду.

Но кто-то слишком настойчиво пытался помешать мне погрязать в самобичевании. Звонил и звонил. Уже до раздражения.

Встав с дивана, подошла к двери и посмотрела в глазок. Отпрянула от двери, будто она была куском раскалённого железа. Зажмурив глаза, встряхнула головой и развернувшись, пошла обратно.

Пусть хоть обзвонится.

Меня нет.

Умерла я.

Для всех.