Глава 9.

Гриша

Твою ж мать! Вот это поговорили. Так и сижу в тачке в лютом ахере.

Клянусь, ехал к Катёне не с этой целью. Хотел поговорить. Просто поговорить, как два взрослых и здравомыслящих человека.

А что по итогу? Сижу в салоне авто, воздух в котором пропитан сексом, похотью и желанием. Кажется, что всё это даже осязаемо. Пиздец.

После того поцелуя несколько дней назад, который таковым назвать можно с натяжкой, меня окончательно в бараний рог скрутило. Ходил как прибитый. Ничего делать нормально не мог. Крыло не по-детски.

А потом начальник службы безопасности прислал отчёт на Катюшкиного муженька. Ждал его так, что чуть ли копытом не бил.

Вчитываясь в строчки, искал интересующую меня информацию. Да, не зря мне его рожа знакомой показалась.

Нарыли на него, надо сказать, дохрена всего интересного. Но из всего, что узнал, не было ничего, что хоть как-то компрометировало бы его перед Катей. Примерный муж, блин. Ну, не то что я когда-то.

То, что порой он не гнушался грязно играть в рабочих вопросах, факт. Не брезговал разными методами. Но он такой далеко не единичный экземпляр. А вот в отношении Катёны, чист как стёклышко.

Мне бы за неё порадоваться, что с человеком достойным жизнь связала, а отчего-то не выходит. Хотя и понимаю, что она вроде как живёт как хочет, и опора у неё по жизни имеется. И это лучше, чем если бы она все шесть лет так и не смогла себя найти и собрать по кусочкам. Но… Всегда есть «но».

Я же, как последняя мразь, пытался вклиниться в её жизнь. И понятно самому, что я в ней вроде как третий лишний.

До момента, как пришло досье на её мужа, я ещё таил надежду, что у Дмитрия рыльце в пушку. И тогда, получив зелёный свет, хрен бы куда свалил. Но нет. Димасик типа кремень.

Поэтому сегодня ехал к ней, вроде как попрощаться. Сказать всё, что на душе творится в последние недели и свалить в закат. Покаяться в прошлых ошибках, признавая вину. Не мешать ей жить дальше.

Но всё пошло не по плану. Разговор свернул не туда. Слово за слово, и пиздец.

Увидел, как она плачет, как её трясёт всю и накрыло. Захотелось прижать к себе, успокоить. До этого, правда, принять шквал ударов и пощёчин.

Но я заслужил. Тут против правды не попрёшь.

Тяжело морально было. Реально ведь понял, что люблю. Что ни хрена не изменилось. И плевать, сколько времени прошло. Наверное, в нашем с Катёной случае, это один раз и навсегда. Во всяком случае у меня.

У меня было много женщин за это время. Но ни одна не цепляла. Не хотелось сближения и чего-то большего. Просто глухо. Тупо физиология.

Сегодняшний секс с Катей тоже можно было бы списать на физиологию. Но это ни черта не так. Тут глубже.

Хер знает, как всё получилось. Вот только что она кричала и говорила о ненависти. А потом, бах, и мы как оголодавшие животные сплетаемся телами в тесном пространстве тачки.

Брал её неистово. Хотел до одури. Будто это последний секс в моей жизни и завтра я невзначай склею ласты.

Хотя, может, и склею. Сейчас именно такое желание и было. Чего натворили? Оба хотели. Я и по ней видел. Как она отдавалась и теряла связь с реальностью.

А потом её потерянный взгляд, как разряд тока в самое сердце. Даже думать страшно о том, что она почувствовала, придя в себя. О муже подумала. Сразу понял.

Зная Катёну, она себя со свету сживёт. Я, как никто другой могу предположить, что она сейчас испытывает. Сожрёт она себя и истерзает. Правильная. Такое для неё табу. Которое я нарушил. Опять я причина её слёз и боли.

Вот почему так? Почему у нас с ней всё через жопу. Не получается ровно. Какой-то неправильный адреналин. Такой, что всех вокруг осколками задевает.

Выкурив пару сигарет, пересел за руль. Домой ехал как в трансе.

Одна часть меня ликовала оттого, что ощутил Катю. Воскресил былые ощущения, каково это – с ней. А другая часть, кровью обливалась.

Зайдя домой, по-быстрому принял душ и переоделся. На месте не сиделось. Прослонялся по квартире, как маятник. Опять прикурил, хрен знает какую по счёту сигарету за последний час. Что уже до тошноты.

Места себе найти не мог. Сна ни в одном глазу. Только мысли о том, как она. Плачет? Мучается? Страдает? Скорее всего, всё и сразу. Блядь!

Взяв ключи от тачки, вылетел из квартиры. Попробовал набрать ей, но по-прежнему был в чёрном списке. А чего я, собственно, ожидал?

До неё доехал на автопилоте. Заглушил двигатель и откинулся на спинку сидения. Нахрена приехал? А кто меня знает. Я, похоже, сам себя уже не понимаю. Но тянуло сюда, как магнитом.

Должно быть, виной тому понимание, что теперь вряд ли смогу Катёну отпустить. Черта пройдена. Обратно отмотать невозможно. И отступиться теперь нереально. Теперь только так, вперёд по осколкам и руинам.

Я ведь почувствовал, что она ко мне неравнодушна. Тянулась, растворялась. Трепетала у меня в руках. Такое ни с чем не спутать. Да, сначала хотел, так сказать, попрощаться, когда приехал. Но теперь ориентиры сместились.

Тяжело будет, сложно. Понимаю это прекрасно. Но и сделать с собой больше ничего не могу. Моя она. Была, есть и, надеюсь, что будет.

Очнулся, когда уже во всю светало. Так и отключился у её дома, сидя в машине. Тело затекло нещадно. Голова как чугунная. Но это всё херня.

Стряхнув с себя остатки дрёмы, вперился взглядом в дверь её подъезда. Надеялся отловить её, когда поедет на работу. Но ни через час, ни через три, она так и не вышла. А меня окончательно сорвало в нервяк.

Мне просто жизненно необходимо её увидеть. Сказать ей хоть что-то. И то, что она не высовывает носа из квартиры, дурной знак. Паршиво ей. На расстоянии это чувствую.

Зашёл в подъезд, когда кто-то из жильцов дома выходил на улицу. Поднявшись на нужный этаж, нашёл взглядом дверь и позвонил в звонок. Один раз, второй, третий. Уже просто монотонно наяривал, не отпуская кнопки.

Услышал, что к двери подошли. Почувствовал. Но открывать мне не спешили. Понял уже, что так просто не откроет. А скорее всего, и вовсе продинамит.

– Катя, открой дверь! – уже не звоня, а лупя по двери кулаком. – Я знаю, ты дома!

Снова удар по двери. Снова зажатая пальцем кнопка звонка. Ни черта я отсюда не уйду так просто.

Когда в замке провернулся ключ, отступил на шаг назад.

– Какого чёрта ты сюда пришёл? У тебя совсем совести нет приходить после всего в дом моего мужа? Что ты орёшь тут? – произнесла, косясь на соседние двери.

Маленькая такая, хрупкая. Кажется, будто за прошедшую ночь она ещё меньше стала. А взгляд… Пиздец. На живую режет. В нём столько боли и отчаяния.

– Я хотел увидеть тебя. Узнать как ты. Дозвониться, сама понимаешь, я до тебя не могу. – лишь развёл руками в стороны.

– Увидел? Посмотрел? А теперь проваливай туда, откуда пришёл, и ни позорь меня перед соседями. И так уже пала ниже некуда. – глаза блестят, голос дрожит. Какая же она беззащитная, хоть и хочет казаться сильной и стойкой.

– Кать, я вижу тебе плохо. Понимаю, как ты себя чувствуешь. Но тебе лучше не быть одной сейчас. Слышишь? Хочешь, поехали со мной? Хочешь, отвезу тебя к подругам или ещё куда-то? – наперёд знаю, что пошлёт меня в пеший эротический тур, с такими предложениями. Особенно с первым.

Но попытка не пытка. Ей ведь реально в одиночестве ещё паршивее.

– Да что же ты за человек-то такой? Сколько можно? Ты уже во второй раз всё портишь. Врываешься сейчас в жизнь, проходишься по ней грязной обувью и рушишь всё, что мне дорого! Если тебе нормально после этого живётся, то мне нет! – кричала на меня, чуть ли не срывая голос. Завелась как по щелчку. И соседи её сейчас явно интересовали в последнюю очередь. Мои слова подняли в ней какую-то необъяснимую волну раздражения и истерики. Резко.

– А с чего ты взяла, что мне нормально? Ни черта мне ненормально! Ломает от тебя. И всё это время ломало. Я виноват, что такой как ты, больше нет? – тоже повысил голос. Цепная реакция, блин.

– Конечно, такой больше нет! Попробуй найди ещё одну такую наивную и глупую дуру!

Не выдержала, расплакалась. Губа нижняя дрожит. Из глаз слёзы, размером с виноградины.

– Гриш. Просто уйди. Уйди, прошу тебя. Ну, сделай ты хоть раз что-то не в своих интересах, а в интересах окружающих. – как начала кричать, так же резко прекратила. На лице какое-то безжизненное выражение. Словно маска восковая. Голос вымученный и уставший.

Такие резкие перепады, что самому дурно. А ещё дурнее от мысли, что действительно придётся уйти. Вижу по ней, что не блажь это, а жизненная потребность.

Я ей сейчас как кость в горле. Живой ходячий укор совершенному поступку.

Придётся пересилить себя. Каким-то неведомым способом.

– Я уйду. Хорошо. – поднял вверх ладони, полностью капитулируя. – Всё будет так, как скажешь. Но прошу, вынь меня из чёрного списка. Я обещаю, что не буду названивать. Но разблокируй, пожалуйста.

Для меня это действительно был принципиальный момент. Я правда переживаю за Катёну. А так хоть и ненамного, но будет спокойнее.

Она только молча кивнула. А после, закрыла дверь. Прямо перед моим носом захлопнула.

Прикрыв глаза, сделал пару глубоких вдохов. Так нужно. Главное, сейчас не давить на неё. Так ведь?

Да, сложно. Да, невыносимо. Но ведь действительно пора засунуть свои хотелки поглубже в жопу и больше прислушиваться к ней. К её потребностям и желаниям.

Нужно запастись терпением. Без него теперь никуда.

Первым шагом к этому терпению было принятие её желание – побыть наедине.

Поэтому развернувшись на пятках, медленно побрёл по лестнице. Тянуло к ней так, что чуть ли не колени в обратную сторону выворачивало.

Но нет. Я убедился, что с ней всё относительно в порядке, если можно так сказать. Пока перетерплю врозь. Пока справлюсь. Но уже сейчас понимаю, что разлука наша ненадолго.