18. Алиса

…Всё это было обидно. Обидно и больно.

Самое смешное, что до встречи с Романом я воспринимала всё как игру. Я выросту большой и буду играть в адвоката. Мы с Гансом сыграем в «Бонни и Клайда». Ну то есть в «Адвоката Дьявола». Я буду такой крутой! А он — таким опасным и брутальным!

Это такое увлекательное приключение!

…Что приключение не такое увлекательное, я поняла через пару недель нашей нечастой сексуальной жизни. С другой стороны мне было известно, что не все женщины способны испытывать оргазм во время близости с мужчиной. Даже в том случае, если после неё с тем, чтобы кончить, у них проблем не возникало. Просто мне не повезло. Другие же терпят?

Зато опасный и брутальный.

И крутой.

И деньги вокруг него крутятся.

А то что незаконные, так у нас если денег много, то они сто процентов: или «серые», или незаконные откровенно. Мне ли не знать? Я же налоговый кодекс изучала. И считать умею.

И читать тоже.

И думать немного.

Вру! Я полагала, что думать я умею просто зашибись как круто!

…Поводом для скандала по дороге домой из соседнего городка, куда Густав решил захватить меня в качестве образцово-показательной грелки во весь рост, была сущая мелочь. Наверное, если вдуматься, все скандалы начинаются с сущей мелочи.

Если не брать в расчёт настоящую причину.

А причина была в том, что мне не понравилось, как на меня смотрели его «деловые партнёры». Понятно, что меня везли на показ. Я же к этому готовилась. Чтобы всех сразить. Как же! И умная, и красивая, и будущий адвокат! На целом свете лишь одна я вот такая растакая!

…После встречи больше всего мне хотелось вымыться. У меня было ощущение, что меня не просто обсмотрели: всю ощупали и несколько раз трахнули. Всей компанией из пяти мужиков.

Я была дико зла. На вопросы Густава огрызалась или отмалчивалась. А потом спросила напрямую:

— Ганс, ты меня с какой целью вообще туда возил? Такое ощущение, что ко мне приценивались. И примеривались.

— Сколько раз говорить: для тебя я не «Ганс», — с нажимом ответил тот.

— А как я к тебе должна обращаться? Как можно сократить имя «Густав»? Гусик?!

— Густав. Для тебя я — Густав. И больше никак.

— А что не «господин Густав»? Да, мой господин! Слушаюсь, мой господин!

— Ты сейчас договоришься, — процедил он сквозь зубы.

— Да пошёл ты!..

Тут меня дёрнуло так, что не будь я пристёгнута, я бы вылетела через лобовое стекло. Машина резко затормозила.

Мой спутник вышел из машины и распахнул передо мной дверь.

— Что?

— Выходи! — велел мне он.

Я вышла.

Он вернулся в машину, опустил стекло и крикнул:

— Пойдёшь ты, дура! А я поеду!

И уехал.

В общем-то, с ссоры с Гансом и началось моё знакомство с Романом.

Ссорой с Гансом и закончилось.

Не могу сказать, что я прямо мечтала о свадьбе и детях, но…

…Но мне хотелось, чтобы по-другому как-то.

Просто чтобы хоть с кем-нибудь по-другому.

Чтобы хоть кто-то понял.

Кто-то пожалел.

Кто-то не обвинял во всех смертных грехах, а просто сказал: «Элис, не грузись! Всё пройдёт! Всё проходит, и это пройдёт! Всё будет хорошо!».

А не вот это: «Почему ты не рассказала моей маме».

Почему я должна заботиться о чьей-то маме, если обо мне самой никто не заботиться? Если мужик, который меня имеет меня с завидным постоянством, энтузиазмом и удовольствием, больше думает о своей маме, чем обо мне?

В принципе-то это понятно.

Но ведь не когда мы вдвоём?

Поэтому мне было больно и обидно.

Дни сменялись днями, перекручиваясь в один бесконечный фарш. Отец пытался требовать, давить и даже угрожать, но практически сразу после моего бегства его взяла за шкирку налоговая. Жёстко и неумолимо.

Видимо, для Ганса это смягчающим фактором не было. Потому что иначе внезапную продажу его сети аптек я объяснить не могу.

Меня мой несостоявшийся жених тоже первое время пытался «нагибать». Но я подала заявление на предмет преследования и угроз, приложив записи звонков и скрины из мессенджера. Понятно, в полиции никто особо не жаждал заниматься моими проблемами. В полиции вообще никто никогда ничем не жаждет заниматься. Поэтому на свете помимо полиции есть ещё и адвокаты. Дело завели, моего бывшего жениха вызвали, и он притих.

Как я узнала позже, вовсе не из-за моего заявления в полицию.

За это я должна была поблагодарить моего папашу. Одновременно с налоговой его прижали из отдела по контролю за оборотом наркотиков. Я это уловила между слов из «беседы» под протокол в этом самом отделе. Давать показания против отца по закону я была не обязана. Про дела Ганса я больше догадывалась, чем знала. Поэтому по возможности дословно воспроизвела то, чему был реальный свидетель. Но меня как фигуранта и не раскручивали. Там, похоже, и без меня было, чем поживиться: папаша сдал рыбку «покрупнее» в обмен на иммунитет от своих «кредиторов».

Но меня эти обстоятельства уже мало волновали.

Пусть сам копошится в своей навозной яме.

У меня началась другая жизнь.

Я ещё в универе подыскала себе место стажёра адвоката. Зарплата была мизерной, и пока я жила с отцом, это меня не парило. Теперь, когда мне нужно было как-то себя содержать и жильё снимать на что-то, вопрос доходов встал остро. Пришлось искать подработки. Благо время, чтобы позаниматься своими делами в интернете, у меня было. Но лето — не сезон для подработки контрольными или курсовыми. Денег всё равно не хватало. Пришлось устроиться в ближайшее кафе фастфуда на должность подай-принести-подотри с перспективой карьерного роста до пиццайоло.

Страшная перспектива!

Но деньги не пахнут. Одежда вот пахнет, поэтому стирать нужно почаще. А по деньгам на карточке никак не догадаешься, откуда они пришли. Главное, чтобы пришли. Поэтому я собираю подносы и посуду со столов.

— Добрый вечер! Майор Ерофеев. Где я могу найти Алису Гольцову? — слышу я знакомый голос.