19. Алиса

— Так вот же она!

Мне хочется провалиться сквозь землю. Я такая красотка сейчас в униформе. И резиновые перчатки — самый шик! Последний писк падающей в ауте моды!

Поворачиваюсь.

Роман при параде. В смысле, тоже в униформе. Но форма полицейского и посудницы — не одно и то же.

— Добрый вечер. — Прячу руки в перчатках за спину. — Что вы хотели?

— Задать несколько вопросов, — отвечает он мне. — Я могу забрать девушку? — обращается он к появившейся из воздуха, практически, Илоне Васильевне, дежурному администратору.

— В чем её обвиняют? — деловито уточняет та.

— Никаких обвинений. Мне просто нужно задать Алисе несколько вопросов.

— Поэтому вы приехали за ней прямо на работу? — не верит начальница.

Я, к слову, тоже.

— А вы, наверное, думали, что полиция только дубинками размахивает, в СИЗО швыряет и наручниками щёлкает? — Роман изображает зубами «клац-клац» и включает обаяние на всю катушку. — Представьте себе, мы ещё и разговаривать умеем. И не только вопросы задавать, но даже ответы слышать.

Уж тут-то Рома точно заливает. Он, может, и слушает, но слышит только то, что хочет услышать.

А не, что ему говорят.

— И о чём же вы хотите с Алисой поговорить? — Илона Васильевна под ударной волной харизмы сдаёт позиции и смотрит на Романа как на удава: в восторженном онемении.

— А это уже тайна следствия, — разводит руками майор Ерофеев, сияя улыбкой, как летнее солнышко.

По лицу начальницы видно, как она тает и течёт под его лучами.

Не надейтесь, Илона Васильевна. Эта особь мужского таких, как вы, ест на ужин. А оставшееся после тра…пезы вытряхивает утром из постели.

Не стройте иллюзий. А так же планов.

И глазки тоже не стройте.

Не тратьте попусту строительный материал.

Он не оценит.

Да и не стоит он того.

— Я могу идти? — спрашиваю у начальницы.

— Да, конечно, — сухо отвечает она, поскольку мысли не читает, и мои советы она не услышала.

Могла бы к здравому смыслу прислушаться.

Хотя рядом с Романом Константиновичем здравый смысл смолкает.

Мне ли не знать.

…Эх, где там мои старенькие грабли?

Иду в раздевалку, а сердце стучит в груди, как колеса разогнавшегося поезда: тутум, тутум, тутум, тутум, тутум, тутум. Зачем он припёрся? Хочет договориться о сделке? Надеется, что я дам показания против отца и Ганса? Думает, что сможет использовать личные отношения для давления на свидетельницу?

Так нет у нас с ним никаких отношений!

Хотя куда нужно надавить, товарищ майор знает.

Умеет.

Практикует.

Пытаюсь уговорить себя не поддаваться.

Хотя бы заранее.

Но сердце всё равно выбивает чечётку рёбрах, и ничего не могу с этим поделать. Как там пишут в любовных романах? «Тело предало её»? Моё тело меня не предало, но ввело режим чрезвычайной ситуации.

Надеваю джинсы с футболкой.

Выхожу.

Роман ждёт меня у машины и галантно открывает дверцу.

Молча.

С непроницаемым лицом.

Сажусь.

Пульс зашкаливает. Пальцы ледяные. В желудке застыл ком.

Роман практически бесшумно прикрывает дверцу, и я чувствую себя зверем, загнанным в клетку.

Он садится рядом. Дышать сразу стало нечем.

Машина двигается с места.

Молчание душит.

Опускаю стекло, чтобы получить глоток воздуха. В меня бьёт ветром, я выдыхаю, но стекло предательски ползёт вверх.

— Сейчас кондиционер расчухается, — уведомляет Роман.

Будто мне от того легче!

Смотрю в сторону. Жду разговора, но Роман молчит.

За стеклом мелькает цент города, но мы проезжаем его и мчимся на выезд. Что задумал этот чёртов ублюдок?!

Организм, устав напрягаться, расслабляется, ибо если от тебя ничего не зависит, то какой смысл? Солнце садится. Мы выезжаем на трассу. Деревья проносятся мимо нас, и в голове появляются смутные подозрения. Рома, ты знаешь, что ты дебил?!

И да, когда впереди появляются контуры домиков, и Роман включает поворотник, я в этом убеждаюсь.

— Ты не хочешь объяснить, какого чёрта мы тут делаем? — не выдерживаю я.

— Пока нет. Но рад, что ты всё же решила заговорить.

Он паркует машину, и замки на дверцах отщелкивают.

— Ты, знаешь, тоже многословностью сегодня не отличаешься! — не остаюсь в долгу.

— Мужчина должен говорить не словами, а делами! — пафосно заявляет он, выбирается из машины, потягивается и идёт открывать мою дверцу.

— Знаешь, судя по твоим делам, у тебя серьёзные речевые проблемы, — говорю и позволяю помочь мне выйти из машины.

— Я просто сначала думаю, — уворачивается он от шпильки, как тореадор от рогов быка.

Принимаю его локоть, и Роман тянет меня к знакомому зданию.

— И что же ты надумал?

— Я решил, что нам нужно начать всё сначала, — заявляет этот гад, как ни в чём не бывало.

Я встаю столбом.

— А у меня ты вообще спросил?!

— Нет. Я же говорю: сначала я думаю. Вот я и подумал, что если у тебя спрашивать, ты точно будешь против. — И улыбнулся своей дальнобойной улыбкой, шельмец, такой весь из себя такой неотразимый, что у меня всё ниже пояса сводит.

И потащил к зданию мотеля, где у меня случился первый оргазм с первым попавшимся на дороге мужиком. Какой позор, прости господи! Каким местом я вообще тогда думала?

— То есть ты думаешь, что ты меня просто трахнешь, и внезапно всё станет, будто ничего не было?! — торможу и упираюсь.

— Хотелось бы. Но ведь не получится, да? — Смотрит на меня жалобно, я теряюсь, и он быстро подхватывает меня на руки, быстро доносит до дверей мотеля и ставит на землю. — Веди себя прилично, люди смотрят!

Я тихо офигеваю, чем Роман пользуется, впихивает меня в помещение и тащит мимо ресепшена прямиком в наш номер.

«Наш номер»!

Элис, Элис, мозги включи, пока они все не стекли к самым нижним полушариям!

— Подожди! — останавливаю его, когда дверь за нами захлопывается, и наглые ручищи майора лезут к тем самым нижним полушариям, которыми я, похоже, сейчас думаю.

— Ну?..

— Ты ничего не хочешь объяснить? С чего ты вдруг нарисовался у меня в кафе? Где пропадал полтора месяца? Или у тебя сегодня вдруг освободилось время, и ты такой: «О, у меня же знакомая девчонка есть, давно не чпоканная…

— Я, конечно, не знал о подробностях твоей личности, — прервал меня Роман. — Но мне очень приятно, что ты…

— Товарищ майор, вы, случаем, не охренели ли от избытка самовлюблённости на фоне общего сперматоксикоза?

— Охренел! — Роман-таки хватает меня за задницу и притягивает к напряженному члену. — Но признайся, у тебя же никого не было?

— Тебе какая разница?

— Большая.

— Если это имеет для тебя хоть какое-то значение — возвращаюсь к вопросу: где ты был полтора месяца?! Пока я в одиночестве отбивалась от отца и Ганса, от твоих коллег из полиции, — где ты был?! — ору, неожиданно понимая всю глубину обиды.

— Я разбирался.

— Вот и иди разбирайся дальше! — показываю жестом, куда он теперь может идти. Нафиг!

— Я разобрался.

— Очень за тебя рада!

Он уходить не собирается, придётся мне. И до утра ни одного автобуса до города, как назло!

— Я понял, что хочу быть с тобой.

— А я не хочу!

— Нет, ты просто не поняла!

— Рома, я всё поняла. Я всё прекрасно поняла. И если на самом деле никаких вопросов ко мне у тебя нет, то, прости, я хочу домой. Мне завтра с утра на работу.