8. Роман

Я предложил маме ехать на моей машине. Она немного поупиралась. Я пообещал, что вечером привезу её обратно.

— Ой, а я тебе не сказала?.. — старательно удивилась мама, усаживаясь на заднее сидение. — Мы же едем с ночёвкой! У него же дом в пригороде.

— Мы так не договаривались! — оборачиваюсь к ней. — Мне завтра на работу.

— Завтра воскресенье.

— И что?

— Ты начальник отдела.

— И что?

— По воскресеньям нормальные руководители не бегут как заполошные с самого утра на работу.

— Ага! Особенно ты.

— …Они появляются к десяти, когда работники уже расслабились. Развивай в себе силу воли, котик. А сегодня у нас по плану шашлыки, бассейн с подогревом — купальные шорты в сумке, — приятные разговоры под бокальчик красного…

— А можно без разговоров?

— Можно. Пей молча.

Мне действительно нужно развивать силу воли и учиться говорить твёрдое «нет» маме.

Но как же ей скажешь «нет», если она рот открыть не даёт?!

Мама удовлетворилась произведённым эффектом и теперь, для его закрепления, молчала, радостно глядя в окошко. Выезд из города был довольно свободным. Основной поток возвращался на ночь в душные коробки из стекла и бетона. В приоткрытое окошко ветер нёс ароматную прохладу июньского вечера.

Будущий — подумать страшно — супруг моей матушки обитал в престижном загородном коттеджном посёлке. Навигатор без труда показал мне дорогу. На въезде нас без проблем пропустили, даже удостоверение не пришлось предъявлять. Охранник сказал, что его предупредили.

Мама подсуетилась.

Дом не поражал размахом. Двухэтажный кирпичный дом. Среди соседей он отличался террасой на втором этаже. Не знаю, как её используют зимой. Может, каток устраивает. Но в тёплое время года там, должно быть, приятно. Сейчас сверху тянуло мангальным дымком.

Хозяин дома встретил машину у ворот.

— Марго, дорогая! — он церемониально прикоснулся губами к маминой руке. — Вадим Захарович, — протянул мне руку.

— Роман, очень рад, — беру я грех на душу. Меня не убудет, а маме приятно.

При более близком рассмотрении он казался таким же хорьком, как и на фотографиях. Судя по внешнему сходству с Березовским и Жванецким, где-то в его родословной потоптались семиты. Нет, я к евреям хорошо отношусь. Александра Розенбаума, заслуженного казака России, очень уважаю. А в отделе у меня Боря Кац работает, добрейшей души человек. А какой хук слева!

В общем, не страшно, что еврей.

Плохо, что хорёк.

— Марго много о вас рассказывала!

— Надеюсь, не о том, как я пачкал памперсы.

— А такое было? — он улыбается.

— Нет, конечно! — рапортую я.

Ну может он и не так плох. Может, это во мне ревность говорит.

Хорёк Захарович проводит краткую экскурсию по дому и его окрестностям. Это сад. Это беседка. Это бассейн. Тут играют в гольф. Мини-площадка, извиняется он. Это холл со скульптурами. Тут гостиная с картинами.

— Это ваша спальня, Роман, — распахивает хозяин дома одну из дверей на первом этаже. — Возможно, вы захотите привести себя в порядок.

На фоне общей помпезности очень хочется спросить: «А что у меня не в порядке?». Но я сдерживаюсь и говорю: «Цыть!» своим невесть откуда повылезавшим комплексам. У меня всё в порядке!

— Благодарю, с удовольствием, — соглашаюсь.

Немного отдохну от избытка гостеприимства.

— Подходите на террасу, как соберётесь. Мы с Марго, — хозяин вновь касается губами маминой руки, и она польщённо улыбается, — будем там вас ждать.

Спальня на вид ничем не отличается от люксового номера в каком-нибудь отеле. Белая, безликая, с широкой кроватью, рассчитанной на двоих. Санузел с душевой кабинкой и белоснежной сантехникой. Вид из окна в сад, в котором постепенно зажигаются огоньки подсветки.

Падаю на кровать, закидываю руки за голову. Пожалуй, я могу понять, чем Гольцов увлёк маму. Тем, что он тонкий ценитель прекрасного.

Такого, как она.

В конце концов, я же не законченный эгоист. Мама полжизни ишачила ради меня. Она тоже имеет право на простое человеческое счастье.

Имеет право завести хорька.

Повалявшись немного, чтобы не казалось, что мне нечем заняться наедине с собой, я отправляюсь на запах шашлыков.

— Роман, чем вы увлекаетесь? — интересуется мамин избранник, управляясь шампурами.

Надо же! Я думал, за него всё делают вышколенные лакеи.

— Работой, — честно признаюсь я.

— Прекрасное увлечение. Редкое среди нынешней молодёжи, — делится хорёк. — Я дочери тоже внушаю, как это важно.

— У вас есть дочь?

— Да. Она сейчас подойдёт. У неё госы на носу. Зубрит, — с гордостью делится отец.

— Что зубрит? В смысле, на кого учится?

— На юриста. Планирует в адвокатуру.

— О! Коллеги почти, — киваю я.

Про довесок-зубрилку меня не уведомляли. Мама знает, как я отношусь к молоденьким девочкам.

Потребительски.

Ладно. Поем мяса с вином и уйду к себе оформлять отчёт, благо ноут с собой. А мама пусть наслаждается вниманием.

— О, а вот и она, — расцветает Вадим Захарович. — Алиса…

Я вздрагиваю и оборачиваюсь ко входу.

— …это Роман, — заканчивает он фразу.

«Алиса, это пудинг. Пудинг, это Алиса».

Так не бывает!

Но иногда судьба подкладывает свинью некоторым зарвавшимся малолеткам.

Алиса держит лицо и натягивает на него вежливую улыбку:

— Очень приятно!

А я не скрываю злорадства в усмешке.

— Вы знакомы? — считывает меня мама.

— К сожалению, — начинаю я, и на лице Алисы мелькает тень паники, — нет, — завершаю я.

Она расслабляется.

Рано.

Рано расслабляешься.

Мне нравится, как ты умеешь благодарить.