Глава 11

Рядом с моим ухом мелочно прозвучало «дзынь», и я резко открыла глаза. У кровати стояла Халифа и искрящимися от радости глазами всматривалась мне в лицо.

– Вставай же, соня, – подсела она на край кровати. – Посмотри, что Шейх передал тебе, – она взяла в руки мешочек, вышитый золотыми узорами.

Рисунок привлек мое внимание лишь потому, что уж очень явно вырисовывалась голова минотавра. И именно этот мешочек так мелодично позвякивал, женщина перекладывала его из руки в руку, как я поняла, пыталась дразнить меня.

– Что это? – с полным непониманием в голосе спросила я ее.

– Золото, милая! – воскликнула она и тут же закрыла себе рот рукой. – Это золото, которое Шейх прислал тебе в подарок, – восторженным шепотом прибавила она.

Я на минуту задумалась. Это что же получается, я у него типа любовницы, которой он платит за ночь, проведенную с ним?

«Хотя нет, платят проституткам», – усмехнулась я своим догадкам.

Мою усмешку Халифа истолковала, видимо, по-другому, потому что тут же начала объяснять:

– Не каждая удостаивается чести побывать в постели Шейха, а уж получить после этого подарок, – она округлила глаза, – тем более, такой подарок, – она взвесила на ладони мешочек, показывая, что там ощутимое количество монет. – Видимо, ты ему очень угодила. Никогда бы не подумала, что Шейх взглянет на тебя.

Я аж вздернула брови вверх. Вот это комплимент! Но женщина только покачала головой в ответ на мой дерзкий взгляд, брошенный в ее сторону.

– Нет, милая, ты не подумай, что я имею что-то против твоей красоты, – кальфе тронула подушечками пальцев мою щеку. – Но такой нежный цветок, как ты, совсем не для него, – тяжелый вздох, и она продолжила: – Я, все-таки, в глубине души надеялась на то, что по истечении девяти лет твоего пребывания здесь он отпустит тебя на волю. Ты нежнейшее создание во Вселенной, которое просто не может жить взаперти, вдали от лесов, ведь именно в них твоя сила.

Я откинулась обратно на подушку. На самом деле то, что сейчас говорила кальфе, мне было непонятно. Конечно, я понимала, что мое тело необычное, и ему требуется особый уход, но чтобы жить в лесах… Нет, я к этому не была готова. Мне нравилось здесь. Тем более, сегодняшняя ночь вселила в меня новою порцию сил. Такая удобная кровать, на которой я отдохнула не только телом, но и душой.

– Не время валяться, птичка, – кальфе ворвалась в мой мирок своим занудством.

Она хлопнула громко в ладоши несколько раз, и в комнату вошли служанки, неся с собой емкости с водой и чистые полотенца.

– Давай уже, сегодня Шейх очень щедр и сделал тебе еще один подарок.

Я уже села в кровати и свесила ноги, вставая голыми ступнями на мягкий ковер. Голышом я прошла к тазу, куда уже налили воду для умывания.

– Не томи, Халифа, – заинтересованно попросила женщину.

– Он разрешил тебе самой сходить на большой торг и выбрать вещи, которые могут тебе пригодиться.

Служанки на миг замерли, я заметила это лишь по тому, что на мои ладони перестала литься струйка воды, которой я умывалась.

– А что, это запрещено? – спросила я прежде, чем подумала, и прикусила язык. Когда же научусь-то следить за языком?

– Нет, – ответила женщина, – разрешено только женам и шейх-вайлидэ, – она хитро подмигнула мне, и ее губы изогнула лукавая улыбка. – Так что поторопись. Сегодня ты узришь то, что не всем дано видеть в своей жизни. Восточный базар, – с такой гордостью произнесла женщина эти слова, что мне стало даже смешно, уж я-то и не была на базаре. Не смешно.

Конечно, такого похода на базар я и ожидать не могла. Халифа поверх и так плотной одежды еще заставила меня надеть паранджу. Я даже не успела выйти в ней на улицу, а уже задыхалась от нехватки воздуха.

– Халифа, матушка, да как же в этом ходят? – попыталась я ухватиться за руку женщины, которая, ни на секунду не останавливаясь, целенаправленно виляла по коридорам.

– Терпи, Хельга, осталось еще немного, и уже будем на улице, – ответила женщина, но все же позволила уцепиться за неё. Стало легче.

Лишних вопросов я задавать не стала, берегла и силы, и воздух. Ткань на удивление оказалась очень тяжелая и своим весом придавливала к полу.

– Вот и пришли, – оповестила женщина, заворачивая за очередной угол.

Я увидела перед собой низкую дверь с каллиграфической надписью над верхней балкой.

Кальфе пошерудила ключом в замке и толкнула створку наружу. Протиснулась первая, а за ней и я. Глаза тут же ослепил яркий солнечный свет. Я прикрыла их ладонью. Привыкнув к яркому свету, оглядела широкий двор. Конечно же, когда меня везли сюда, я видела и ухоженные дорожки, и пальмовые аллеи, и павлинов, но здесь все было иначе.

Обнесенный высокой стеной двор, пол которого был выложен разноцветной мозаикой. Посредине в несколько ярусов возвышался фонтан, на его бортиках сидели диковинные птицы. Помимо павлинов здесь были еще жар-птицы, по-другому не назвать, сами красно-оранжевого цвета с длинными хвостовыми перьями. Мне так хотелось разглядеть что-либо еще, но Халифа не позволила, потащила через площадь к маленькой крытой повозке.

– Арба готова, – сказал чернокожий слуга, выудил откуда-то из-под телеги стульчик, и Халифа, кряхтя, первая полезла внутрь. Мне, конечно, далась это с меньшей сложностью, но паранджа, что окутывала мое тело, сковывала движения, и ноги постоянно путались в длинной накидке.

Наконец, усевшись, мы покатились на рынок.

Любопытство, как говорится, не порок, и я отодвинула край материи, коей была обтянута кибитка, чтобы полюбоваться на местные достопримечательности, но тут же получила от кальфе по рукам.

– Ой! – застонала я, потирая ушибленное место.

– Образумься, игбал, – укоризненно посмотрела на меня женщина. – Не дай всевышний, тебя кто увидит, потом будешь стоять около позорного столба с исполосованной спиной, и это не худшее, что теперь может произойти с тобой.

Халифа замолчала на самом интересном месте и, как я поняла, продолжать не собиралась.

– А что может быть хуже, Халифа? – ласковым голосом спросила я женщину.

– Рабство, – убийственным голосом ответила она.

Я не смогла удержаться и рассмеялась в голос.

– Халифа, а кто же тогда мы? Мы и есть рабы, или нет, рабыни, – отсмеявшись спросила ее.

– Молчи, игбал, молчи, – приложила она палец к губам. – А вдруг тебя кто услышит! Я тебе про другое рабство говорю, дитя, – она помолчала. – Сейчас приедем, увидишь, о чем я.

Я резко осадила свое настроение. Думала, кальфе что-то путает или пытается запутать меня, но видимо, говорит вещи, о которых не только наслышана.

Халифа уже смотрела куда-то сквозь меня, и по ее взгляду казалось, что она далеко ушла в прошлое.

Я прикрыла глаза. На самом деле, после отдыха и восстановления сил я поняла, что мне здесь нравится, и даже если я сейчас лежу в своем мире в коме, то почему бы не воспользоваться столь живыми сновидениями и не провести здесь интересно время. Сам настрой очень много значит, и я даже воспряла духом, когда осознала очевидные мысли. Все сомнения ушли. Надо жить и наслаждаться данным моментом. Тем более, оказаться во дворце Шейха, это еще нужно постараться придумать такое. Просто буду себя вести тихо, не высовываться, а там, глядишь, и все наладиться. Чем хуже-то сейчас моя жизнь, чем была? Да ничем. Здесь я игбал Шейха. Хоть в нашем мире это и не так уж престижно – быть любовницей, но в этом мире все по-другому, и статус фаворитки повелителя не так уж плох. А сердце в груди все равно не на месте. Чего-то ему не хватает, чего-то просит. От каждого лишнего шума бьется, как птичка, пойманная в клетку.

Может, это Хельга? Что-то хочет мне рассказать, предупредить меня, но не могу ее услышать. Не могу ее понять. И в душе поселилась такая тоска, что хоть вой на луну.

– Хельга, проснись, – меня кто-то трясет за плечи.

Я распахиваю глаза. Халифа.

– Тебе что-то приснилось?

Я провожу рукой по щеке. Влажная. Вот как, успела, значит, задремать.

– Халифа, мне нужно с тобой поговорить, – решилась я все-таки на разговор.

Мне нужна чья-то поддержка, а так я не смогу, не вынесу той тоски, что на меня навалилась во сне. Мне нужно узнать подробности о жизни Хельги во дворце.

Кальфе глянула на меня. И по ее глазам я поняла, что она знает, о чем я хочу ее спросить.

– Не сейчас, Хельга, слышишь, мы уже приехали, – она замолчала, прислушиваясь к доносящему снаружи звуку.

До моих ушей донеся нарастающий гул голосов. Я затихла в предвкушении.

Через несколько минут арба остановилась.

Тут же в прорезе ткани кибитки показалась голова охранника.

– Прибыли, – коротки и ясно, без лишних слов.

Мы, корячась, слезли с высокой телеги, одернули паранджу и в сопровождении того же слуги направились в противоположную сторону от гомона, раздающегося из-за стены.

– А куда мы, Халифа? – не удержалась я от вопроса, когда поняла что, женщина все дальше и дальше уводит меня от шума. – Рынок-то с той стороны, – я махнула рукой в нужном направлении.

Женщина глянула на меня из прорезей паранджи.

– Не болтай много, – шикнула.

– Ну, что сразу кипятиться? – бормотала я себе под нос. – Неужели просто нельзя сказать, куда мы идем? Почему меня все время тащат куда-то и держат в неизвестности?

Впереди перед нами появилась арка. Я, насколько было возможно, устроила прорезь на лице удобнее и с интересом смотрела, как через эту самую арку снуют туда-сюда женщины в таких же одеяниях, как мы.

Халифа, не замедляя темпа, шла прямиком туда. Снова послышались голоса. Причем здесь было более отчетливо слышно, что говоров много и языков, скорее всего, множество, и из-за этого они сливаются в монотонный звук.

Женщина зашла в проход. Я последовала за ней.

– Красавица, смотри, какие у меня ткани! Не проходи мимо! – тут же послышался слева голос торговца.

Я на миг замедлила шаг, но сзади меня подтолкнули в спину. Охранник, что следовал за нами, ни на миг не выпускал ситуацию из-под контроля, и лишь только поэтому мы поспевали за Халифой, которая лавировала средь снующего народа, как рыба в воде.

– Не отставай, госпожа.

А у меня не получалось не отставать. Это чертова ткань сковывала движения и не давала делать широкий шаг. Мне даже не представлялось случая осмотреться вокруг. И я не могла понять, что так гонит Халифу бежать вперед.

Наконец-то я увидела застывшую впереди спину кальфе, но меня привлекла не только ее спина. Я немного притормозила. Оглянулась. Оказывается, впереди была нескончаемая шеренга спин. И чем ближе я подходила, тем четче понимала, что эти люди окружили что-то и смотрят. Мне стало не по себе, и подходить расхотелось. Но я понимала, что деваться-то мне и некуда вовсе, и еще это мерзкое любопытство, которое поднимается из глубины и, как щупальца осьминога, пытается присосаться и вылезти наружу. И противостоять, самое главное, ему очень сложно, и я делаю шаг ближе к Халифе. Подхожу вплотную и выглядываю через плечо.

Передо мною простиралась необъятная выемка в земле. Будто хотели вырыть бассейн, потом передумали и, сделав посредине возвышение типа помоста, стали проводить здесь показы. Именно сейчас тут и был показ.

– Сегодня здесь праздник, – шепчет мне на ухо кальфе. – Смотри, – она незаметным жестом указывает мне в правую сторону, и я замечаю, что там, на возвышенности, стоят четыре трона. Один из них пустует, но вот три заняты. – Это правители соседних земель. Они каждый год приезжают именно в этот день в Адамаск, так как здесь собираются все купцы с разных уголков наших необъятных земель, и пробудут здесь примерно семь дней.

Я глянула на нее. Значит, мне действительно повезло, что Шейх дал позволение выйти в город именно сегодня, чтобы поприсутствовать на таком знаменательном событии. И получается, как и на всех базарах, самые смачные – дни это первые, когда новый товар лежит на прилавках и ждет своих покупателей. Но тогда непонятна стратегия Халифы.

«Почему мы не идем к прилавкам? – я огляделась. – Или где тут товар-то?»

Но позади меня стоял охранник, а дальше уже пристраивались люди. Им тоже, наверное, хочется посмотреть, что здесь будет происходить.

– Кальфе, а что мы стоим-то тут? – не выдержала я.

Все-таки на жаре да в этом одеянии хотелось уже побыстрее оказаться во дворце, в своей прохладной комнате.

– Скоро уже, – шепнула она. – Ага, вон, смотри, начинается.

Я устремила свой взгляд на арену. Из-за телеги, что стояла поодаль, вышел человек, одетый в длинную тунику цвета кофе с молоком. В его руках была цепь, она поблескивала в свете ярких лучей. Он дернул ее на себя. Она натянулась, а потом показалась первая девушка, за ней вторая…

Я тихо охнула. Не может быть! Прошло несколько минут, а девушки все шли и шли, выстави руки перед собой, потому что именно на них позвякивали оковы. Их тела ничем не были прикрыты, все женские прелести выставлены на обозрение. Я настолько была ошарашена зрелищем, что вперилась в происходящее и не могла отвести глаз. И вот наконец-то сцена была заполнена голыми девичьими телами.

– О, всемогущие Повелители песчаных стран! – начал говорить мужчина, в чьих руках до сих пор находилась цепь. – Мы собрали этих прекрасных дев с разных уголков нашей необъятной земли. Оцените их и купите себе самый лучший товар!

У меня во рту пересохло. Я пыталась сглотнуть, но не могла. Язык шершавой поверхностью карябал небо, глаза предательски защипало.

От тронных кресел отделилось по одному человеку. Все статные, гибкие чернокожие мужчины. Их тела облачены в светлые туники, на головах повязаны тюрбаны, вот только не одинаково они были повязаны. Я так предположила, что в разных городах по-разному носят эти головные уборы.

– Евнухи шейхов, – неожиданно шепнула Халифа, – сейчас будут выбирать рабынь, – потом глянула на меня из-за вуали паранджи, прямо в глубину глаз. – Смотри, как тебе повезло, ты такому унижению никогда не подвергалась, – она замолчала и прежде, чем отвернулась, я заметила, как в ее глазах промелькнули горечь и боль.

Значит, подвергалась она. Тем временем, на помостах начала происходить вакханалия. Евнухи, глядя на своих хозяев, начинали отбирать девушек, и тут же продавец отвечал на вопросы. От его ответа зависел осмотр бедняги, но ни одна не ушла от того, чтобы ей не залезли в рот и не проверили уши, а также глаза, ногти, подмышки, трогали груди и, конечно же, проверили на наличие девственности. Это и без слов было понятно, когда по щелчку пальцев возле того или иного евнуха появлялся сморщенный старичок с крючковатыми пальцами. Он ловко скользил в промежность юных дев и с задумчивым взглядом, высунув язык, причмокивал им, потом, видимо, нащупав то, что искал, одобрительно кивал, и тогда, уже евнухи, накидывая на девичьи плечи простыни, указывали купленным рабыням, куда надо встать.

– Халифа, я больше не могу на это смотреть, – возвела я глаза к небу.

Но женщина, будто не слыша меня, продолжала стоять и смотреть на происходящее. Мне ничего не оставалась, как быть рядом.

И я все думала, как так можно поступать с живыми людьми, в моей душе все переворачивалось. Вмиг захотелось вернуться домой, в цивилизацию, и я даже для убедительности ущипнула себя.

– Ой, – вскрикнула, потому что получилось очень больно.

– Я хотела, чтобы ты увидела, за что должна быть благодарна Шейху, и чтобы ты больше не вытворяла ничего, что советует тебе неуемная Халиса.

Я хотела возразить, сказать, что сейчас я изменилась и уже никуда не собираюсь убегать и уходить.

– Она старшая жена Шейха и хотела всех наложниц и рабынь, которые перешли в статус гедзе и игбал, отвадить от Шейха, но тогда она еще не знала, кто такой Хамас и что… – она замолчала, так как наше внимание привлекли ор и гам, донесшиеся с помоста.

Правители уже покинули свои места, забрав новых рабынь с собой, а те девушки, что остались стоять на месте, оказались в лапах простых купцов, что щипали их и тыкали в ничем не прикрытые тела своими грязными и толстыми пальцами. Девушки кричали от страха, а работорговец громко ругался, отгоняя слишком наглых кнутом, защищая свой товар и одновременно пытаясь сговориться с реальными покупателями. Мое сердце так громко и быстро стучало, что мне казалось, будто еще немного, и я свалюсь в обморок из-за увиденного.

– Ладно, Хельга, пошли. Боюсь, то, что будет твориться дальше, тебе ни к чему видеть, – Халифа наконец-то развернулась и пошла в обратном направлении, в сторону разноперой толпы, что распростерлась на многие километры в разные стороны.