Глава 12

– Сын мой! – разнесся эхом под сводчатым потолком приятный женский тембр. – Объясни своей матери, зачем тебе дети от этой безродной девчонки?

За длинным столом сидели трое. Хамас даже перестал жевать. Глянул на мать вмиг почерневшими от негодования глазами. Та быстро отвернулась и уткнулась в свою тарелку, медленно пережевывая пищу.

– Я хотела сказать, – не успокоилась женщина и продолжила, – что вполне хватит и родства с шейхом западных границ, отцом Халисы. Можно его попросить о помощи.

Громкий стук о столешницу обеденного стола заставил посуду подскочить на месте, а женщин – замереть в тех позах, в которых они только что находились.

– Ты что, опять собралась мне диктовать свое видение сложившейся ситуации? – гневным голосом проговорил он. – Ты, – он ткнул в жену пальцем.

Она уставилась на него немигающим взглядом, и это сразу же заставило ее зрачки превратиться в вертикальные.

«Злится», – понял Хамас.

– Ты что хочешь, Халиса? – спросил изменившимся голосом Шейх, теперь он звучал обманчиво приторно-сладко. – Чтобы я приказал слугам высечь свою мать за то, что ты не хочешь, чтобы мой род увеличивался? Или возможно, ты считаешь, что только ты достойна вынашивать мое семя? Халиса, что?

Жена сидела молча, в прямую линию вытянув спину. Шейх перевел взгляд на мать, которая и не жевала теперь вовсе, а вся побледнела, и даже нижняя губа затряслась.

«Подговорила, – понял он сразу, как только мать произнесла первые слова, ведь был уже разговор о том, что он может и наказать за своевольные высказывания и поучения в его адрес. – Змеиная шкура, ну ничего, еще укорочу я твои нравы».

– По уговору, мой дорогой Господин, – девушка прямо посмотрела ему в глаза, – я могу, ограничить твои похождения к этим шлюхам.

Хамас от изумления даже перестал жевать.

– Вышла из-за стола, – зло прошипел он, когда прошло первое неверие в то, что она посмела ему сказать слово против.

Но девушка так и продолжала сидеть за столом, не отводя от него взгляда.

– Я сказал, встала и вышла из-за стола!

Хамас еле сдерживал себя. Ха, хочет быть одна, ну что ж, ее решение.

Халиса нервно дернулась, потом сползла со стула и припала на колени к полу.

– Прошу, Господин, – только и смогла вымолвить она прежде, чем начала корчиться от боли, а Шейх не отпуская ее взглядом, все сильнее раскручивал черные смерчи внутри зрачков.

– Сын, пощади ее! – женщина вскочила со всего места и кинулась к невестке, которая уже не могла стонать, находясь в агонии.

Когда шейх-вайлидэ приблизилась к девушке, Хамас, наконец, выпустил свою жертву из смертельной темноты своего взора. Женщина склонилась над Халисой, огладила ее лоб и волосы.

– Хамас, ты жесток, она хоть и переборщила, но не заслужила этого, – плаксивым голосом проговорила шейх-вайлидэ.

Повелитель щелкнул пальцами, и тут же рядом появились чернокожие слуги. Склонились в поклоне.

– Унести ее, – коротко приказал он. – А ты, – он ткнул пальцем в мать, – когда она очухается, скажешь, что сегодня вечером я жду ее у себя. Пусть познает всю страсть своего мужа и Господина на себе.

Шейх-вайлидэ с тревогой и нежностью посмотрела на девушку, которую сейчас выносили из трапезного зала слуги.

– Я умоляю тебя, сын, не делай этого, она еще бездумное дитя и не понимает, чего просит, – взмолилась женщина.

– Я хочу спокойно продолжить поглощать пищу, – никак не реагируя на слова матери, сказал Хамас. – Если ты закончила, можешь идти помогать Халисе готовиться к встрече со мной.

Женщина, понурив голову, вышла из зала.

– Хадию позвать сюда! – Шейх отложил от себя столовые приборы.

– Я здесь, – послышалось из-за высокой спинки стула. – Слушаю.

– Как там нимфа? Обустроилась? – насколько можно небрежнее и безразличнее спросил он.

– Да, они вчера вернулись с базара, и до сих пор дриада даже не выходила из комнаты, – хихикнула кальфа, но тут же пожалела об этом, потому что тот взгляд, коим наградил ее Шейх, не предвещал ничего хорошего. – Простите, мой Господин, – сразу же склонила она голову, разрывая визуальный контакт. – С ней все время рядом находится Халифа, так что не думаю, что стоит волноваться о ней.

– Я сам решу, – тут же пресек ее заботу Хамас. – Свободна, – бросил он через плечо и услышал, как зашуршали юбки.

Значит, Халифа водила нимфу вчера на рынок. Хамас облокотился локтями на стол и провел ладонями по лицу. После слов Хадии хотелось мгновенно встать и оказаться рядом с нимфой, взглянуть в ее зеленые глаза и убедиться, что все с ней в порядке. Почувствовать ее цветочный запах и попробовать на вкус нежную кожу. Хамас прикрыл глаза, представляя себе дриаду на шоколадных простынях. Ее гибкое тело, упругую грудь, соски которой заострялись, стоило ему только дотронуться до них, и их можно было ощутить на вкус, вобрав в себя целиком. Фаллос мгновенно отреагировал на представившийся образ, стал наливаться жизненной силой, а внутренний зверь начал рваться наружу, захотел почувствовать запах своей жертвы.

Жертва. Хамас одернул себя, стараясь сдержать в себе того, кто приносит в его жизнь только горе. Главный евнух поведал ему о том, что после ночи с танцовщицами одна из них не выжила, умерла. И Хамас вспомнил, вспомнил ту девушку, что первой взял в ту ночь. Ему казалось, что он обошелся с ней крайне обходительно, но видимо Минотавр затуманил ему мысли и не смог остановиться, почувствовав запах девственной крови. Все произошло именно так, как и в первый раз с дриадой, когда зверь внутри поборол его и, выйдя наружу, чуть не убил ее, но после этого мужчина уже не смел приближаться к этому запретному плоду, боясь того, что она не доживет и не выдержит встречи с ним. Но глупая девчонка будто сама напрашивалась на неприятности. Эта ее выходка, это надо же было додуматься прийти в мечеть в запретные дни! Но и тогда Хамас мог бы ограничиться строгим выговором, ну, на крайний случай, оставил бы ее без питья и еды на несколько дней. Но с нимфой все было не просто так, Минотавру стоило только почувствовать запах ее крови, как он завладевал разумом, и Шейху приходилось очень долго бороться внутри с этим диким зверем, чтобы остановить того вовремя, и он еле остановил, не позволил поглотить всю ее жизненную силу. Она ему нужна для других целей. У нимфы в его планах другая участь, нежели по дурости погибнуть от обезумевшего по ней Минотавра.