Глава 16

– Шейх желает видеть тебя, – заходя в комнату, с порога проговорила Халифа.

Мое сердце подпрыгнуло и тут же пустилось в галоп. Я глянула в лицо женщины и увидела, как на нем отражается глубочайшая тревога. Она взяла меня за руку.

– Он не отпустит тебя, – голос, будто она сейчас расплачется.

А во мне, наоборот, сейчас было столько радости от предстоящей встречи, что я сама удивилась, откуда такое рвение и предвкушение свидания с мужчиной, что так жестоко обошелся со мной. Я мотнула головой. Нет, не со мной, нужно выкинуть это из головы, там была не я, там была Хельга, а я – совсем другое. Со мной он не обходился жестоко, напротив, чувствую, как начинаю дрожать только лишь от воспоминания о его глазах, которые без прикосновений ласкают кожу и уносят меня в неизведанные дали наслаждения. Кальфе, видимо приняв мою дрожь за боязнь, потянула меня на кровать и прижала к себе.

– Деточка, ты ему только не противься, и тогда все будет хорошо.

Что? Во мне сейчас бунтовало возмущение. Не собираюсь я никого слушать, и жалость мне ее не нужна. Я хотела с ним встретиться, хотела увидеть мужчину, который – стыдно было признаться самой себе – мне нравился. Кальфе мне тоже обижать не хотелось, я без резких движений высвободилась из ее рук и отошла от на шаг.

– А как мне искупаться? – задала я интересующий меня вопрос.

– Так все уже готово, Хельга, я пришла за тобой, – проговорила женщина и уперла в меня внимательный взгляд, видимо не могла поверить, что я добровольно хочу идти мыться перед встречей с любовником.

– Все отлично, – решила успокоить я ее, – не переживай так.

Мою кожу, как и в прошлый раз, натерли пахучими маслами. Только в этот раз я была смелее и сама выбрала тот аромат, что мне понравился. Лимон и мята, немного приправленные имбирем. Я потянула носом запах. М-м-м, незабываемо. Ходячий афродизиак.

– Ты сегодня по-другому пахнешь, – тут же заметила перемену Халифа.

– Я пахну собой, – я подмигнула ей.

– Хамас любит красное, – сказала она, увидев, как я взяла в руки белый комплект.

До чего же иногда бывают назойливыми женщины.

– А я люблю белое, – я подняла руку в знак того, что не хочу больше на эту тему разговаривать. – Кстати, Халифа, а как пригласить Хадру? Я хочу, чтобы она украсила меня рисунками.

Кальфе смотрела на меня озадаченным взглядом. Я понимала ее, но поделать ничего не могла, ведь если я не буду собой, то что же получается, я не буду никем? Такой расклад меня не устраивал, я хочу жить и хочу действовать.

«А они… – я глянула из-под ресниц на женщину, продолжая прихорашиваться, – пусть привыкают».

– Я позову ее, – пробубнила она себе под нос и тут же исчезла за дверью, плотно притворив ее.

Я подхватила костюм и покружилась по комнате, прижимая его к себе. Сама над собой смеялась, представляя, как выгляжу со стороны. Сумасшедшая. Собирается на свидание к демонюге и радуется при этом. Я упала на кровать, тяжело дыша. В голове крутился рассказ Халифы. Как же так получилось? Если я полюблю Шейха, то смогу снять с него проклятие, но в чем проклятие, кальфе так и не сказала. Нужно спросить.

Долго так мне полежать не удалось. В комнату пришла эльф-мулатка. Расставляя мелкие баночки-скляночки на подносе, она искоса поглядывала на меня. Ха, рассказала Халифа ей, видимо, что-то. Сама же кальфе даже не зашла.

– А где Халифа? – не удержалась я от вопроса.

– Она пошла за украшениями, – слишком торопливо ответила Хадра.

Ее взгляд, полный любопытства, позабавил меня.

– Ты что-то хочешь спросить? – все же решаюсь задать вопрос.

Как я поняла еще с первой нашей встречи, эти девушки – Хельга и Хадра – были близки как по возрасту, так и духовно. Близкие подруги? Но она не догадывается, что в девятнадцатилетнем теле ее подруги живу теперь я – тридцатилетняя Ольга. И теперь у нас с ней нет ничего общего. Прошлой жизни Хельги я не помню, а в настоящей мы пока не успели стать близкими.

– Халифа говорит, что ты очень изменилась, – отворачиваясь от меня и переставляя с места на места свои баночки, тихо сказала девушка. Волнуется. – Я это вижу, Хельга. Ты совсем ко мне не приходишь, не заговариваешь со мной. Может, я сделала что-то не так? Ты скажи, я все исправлю!

Она вдруг кидается мне в ноги и начинает целовать щиколотки. Я сижу в легком ступоре. До моего сознания очень медленно доходит, что сейчас происходит на самом деле. Резче, чем хотелось бы, выдергиваю ноги из рук Хадры. Вскакиваю с кровати, прикрываю себя голую тонким покрывалом, закручивая несколько раз вокруг тела. Хадра продолжает сидеть, согнув спину, у подножия кровати, ее плечи мелко вздрагивают. Я делаю шаг и вижу, как ее острые ушки ловят движения воздуха, трепеща кончиками. Я начинаю понимать, почему девушка так болезненно переносит мою перемену. Опять в памяти всплывает первая встреча, когда она меня прижала к стене и горячо шептала в губы предупреждение. Делаю еще шаг. Ее спина напрягается, но поза остается прежней. Тогда я протягиваю руку и кладу ладонь на ее плечо.

– Хадра, – тихо зову ее, она сидит молча. – Ты прости меня, но между нами ничего больше не будет.

Ее молчание мне не нравилось. Видимо, мои догадки оказались верны, и на душе тут же сделалось как-то… мерзко, что ли. Я, конечно, не святоша, но однополая любовь совсем не по мне.

– Хорошо, – надломленным голосом проговорила Хадра, поднялась с колен, не глядя мне в глаза, ловкими движениями собрала все склянки и ретировалась из моей комнаты.

– Вот тебе и украсила тело рисунком, – я грустно вздохнула и села на стул возле столика.

Вот что за гадство? Вот именно сейчас это должно было произойти. Теперь весь вечер буду думать о Хадре. Я подставила под подбородок кулаки. Задумалась о том, что теперь эльфийку и не позовешь к себе в помощницы.

– Ты что сидишь?

Я вздрогнула от того, что не слышала, как в комнату вошла Халифа.

– Уже пора.

– Я задумалась, – сказала я правду.

– Потом будешь думать, детка, а сейчас… – она замолчала, когда, размотав покрывало, коим я была укутана, не увидела на мне росписи. Вопросительно вздернула бровь, обводя мое тело взглядом. – А где Хадра?

– Халифа, – не стала я отвечать на вопрос, а задала свой прямо в лоб. Будь что будет, но в незнании жить не могу, – а ты знала, что мы с Хадрой… – я замолчала, подбирая слова. – Ты знала, что мы любим друг друга? – выпалила, хотя сама понимала двусмысленность вопроса.

И на мое удивление женщина замялась, отвела от меня глаза. Я схватила ее за руку.

– Тогда, те видения, что ты мне показала из прошлой жизни, – не могла я остановиться, – это же все только для того, чтобы оттолкнуть меня от Шейха, ведь так?

Неужели я это сказала? И по ее взгляду я увидела, что это правда.

– Но зачем ты тогда мне постоянно говоришь, чтобы я подчинилась ему, чтобы не сопротивлялась?

– Потому, что в противном случае ты умрешь, – изрекла она, – потому что, чем больше ты сопротивляешься, тем больше в нем будишь зверя, – она переняла инициативу, и уже ее руки держат меня за плечи, встряхивая с периодичностью мое тело. – Я видела, как он на тебя смотрит, и меня это пугает, потому что до того, как ты побывала у него в последний раз, Хамас не интересовался тобой вообще. Лишь только раз, когда ты чуть не погибла, но он это сделал, чтобы пометить тебя, чтобы ты уже никуда не смогла деться из гарема, чтобы в твоей душе не теплилась даже надежда на уход отсюда.

– Куда? – мне жизненно необходимо было услышать этот ответ на вопрос.

– К Зеленой Богине, к матери лесов и дриад, – она сглотнула. – Но, как я тебе уже говорила до этого, Шейх тебя не отпустит. Адамаск теперь твой дом.

– А может, мой персональный Ад? – слова слетели с моего языка помимо воли.

Халифа промолчала. Я развернулась и пошла одеваться, совсем портить настроение я себе уж точно не хотела. Медленно натягивая белую юбку, я постаралась переключиться на ощущения, что погасли внутри после откровений с Хадрой.

«Оля, она же ребенок, – внутренний голос все-таки начал меня пилить, – нужно было к ней отнестись с пониманием, а ты сразу в лоб».

Но, а как иначе, девочка не должна лелеять никаких надежд. И уж тем более, я не хотела ненароком, сделав, что-то не так, вселить в нее эту самую надежду. Пусть знает все и сразу. Не хочу лжи. И так ее достаточно. Вот еще когда откровенно поговорю с Халифой по поводу того, что я гостья в их мире… Представила ее глаза, и мне стало смешно. Но, с другой стороны, они все обладают такими способностями, может она и сама уже догадалась, что я чужая.

– Ты слишком долго копаешься, – кальфе подошла сзади и помогла надеть лифчик, что шел в комплекте с юбкой. – Это тоже тебе, – она протянула мне переливающуюся разными камнями подвеску.

Я хотела надеть ее на руку, но она покачала головой.

– На ногу.

Я запуталась в ткани, но все же нашла щиколотку и защелкнула замок. Холодные камни приятно касались кожи. Я взяла те браслеты, что тоже были куплены на базаре, и украсила ими руки. Оглядела себя. Но разве этого достаточно?

– Халифа, а во дворце есть зеркала? – спросила я у женщины.

– Только в покоях шейх-вайлиде и у хадин.

Я непонимающе глянула на нее. Еще никак не запомню ранги, коими награждались женщины.

– В покоях Халисы, – пояснила кальфе.

– Стерва, – проворчала я себе под нос, – вот везде одно и тоже, что у нас, что здесь, везде стервы рулят.

– Что ты там бубнишь, Хельга?

Я натянула добродушную улыбку.

– Все, я готова, – а сама хмыкнула про себя. Неужто и правда?

Эти коридоры сведут меня с ума. Такие длинные и бесконечные, словно тоннели в лабиринтах минотавра. И вспомнился же мне этот фильм. По спине пробежался холодок страха и, опустившись куда-то в район копчика, разлился по ногам, делая их ватными.

– Халифа, почему в этих переходах так жутко? – не смогла я больше идти молча, меня это угнетало и давило, развеивая внутри весь настрой на встречу.

– Здесь есть потайные ниши, в которые вложено заклинание. Это оно угнетает твою волю, – она резко остановилась, и я налетела на нее.

«Да зачем же так?» – хотелось спросить у нее.

– Это потому, что ты чужая, – прошептала она, – потому, что, – она постучала меня по грудной клетке, – у тебя есть душа.

Она развернулась и пошла дальше. А я обомлела от такого заявления. Вот, значит, как, значит, все-таки догадалась. Зачем я открывала свой рот, зачем? Почему же я тогда не чувствовала этого в прошлый раз? Ведь я же была уже в этих коридорах. Но столько вопросов уж точно не способствуют желанному настрою. Я попробовала применить дыхательную гимнастику. Глубокий вдох и выдох. Когда же мы придем, наконец? Еще один вдох и выдох. Сердце сбивается с ритма, бежит быстрее, чем я переставляю ноги. Еще один глубокий вдох и выдох. Голова немного начинает кружиться, но внутри чувствую, как нежелательные эмоции выдавливает кислород, которым я заполнила легкие.

Еще один поворот, и вот он, коридор, золотая дорога к покоям Шейха. Пол выстлан красной дорожкой, внутреннее сияние стен делает освещение мягким и золотистым, что и подтверждает его название.

– Помни, что я тебе говорила, не сопротивляйся, – проговорила женщина, чем опять меня невольно разозлила. Надо с ней поговорить по этому поводу, но все потом.

– Завтра поговорим с тобой, – пообещала она и, дойдя до начала пути, остановилась. – Пусть Мать Богиня тебе поможет.

Я сделала

Шаг…

Второй…

Третий…

Дверь с каждым шагом все ближе и ближе, слуга неотрывно следит за мной, на лице не видно никаких эмоций. От этого я почему-то смущаюсь и чувствую себя не в своей тарелке. Делаю последний шаг и останавливаюсь перед тяжелой дверью.

– Господин ожидает, – слуга склоняет голову и открывает дверь.

Я делаю глубокий вдох и, задерживая дыхание, вхожу в комнату. Дверь за мной бесшумно закрывается, чувствую лишь легкий поток воздуха, что шевелит мои волосы, и те приятно щекочут спину.

Я пробегаюсь взглядом по комнате и останавливаю его на мужчине, что стоит возле окна ко мне спиной, делаю облегченный выдох. Передышка.

– Проходи, – хрипловатый голос доносится до моего слуха и тут же пронзает и так возбужденные до предела нейроны, они не желают сопротивляться этому наполненному до краев сексуальностью голосу. Я начинаю мелко дрожать и, сделав пару маленьких шажков, замираю на месте, вперив взгляд в его мощную спину. Мягкий свет, что бликами играл на ней, порождая причудливые узоры, вычерчивал все впадины и выпуклости мышц, спрятанных под оливковой кожей Шейха.

Я закусываю нижнюю губу до боли, так хочется подойти и провести по ней руками, почувствовать эту мощь, пропустить через свои пальцы внутрь. От этих мыслей внизу живота уже привычно начало закручиваться в тугой узел желание. Во рту пересохло, и я попыталась сглотнуть слюну, чтобы хоть как-то смочить горло.

В этот момент Шейх поворачивается ко мне, и на его лице застывает непроницаемая маска. Я спохватываюсь и встаю на колени. Нельзя злить, и это я прекрасно помнила. Поэтому стою на коленях, опустив голову, боюсь посмотреть в глаза, так как в них можно запросто утонуть и забыть про себя. Никакого движения воздуха, но я чувствую, ощущаю кожей, как он смотрит на меня, прожигая макушку взглядом. Сердце ухает так громко, что боюсь, оно может нарушить идиллию тишины, что окружает нас.

– Встань, игбал, – снова его голос приводит мое тело в трепет.

На негнущихся ногах пытаюсь встать, и, слава всевышнему, у меня это получается. Поднимаю взгляд и сталкиваюсь с глазами Шейха. Он уже стоит ко мне почти вплотную, и от неожиданности я вздрагиваю. Как он мог подойти ко мне так беззвучно?

– Ты сегодня необычайно красива, – делает мужчина мне комплемент, и из его уст он звучит как бесценный подарок, что любимый человек дарит своей женщине в знаменательный день.

На моих щеках играет румянец. Не могу передать словами, насколько мне приятно это слышать от него, поэтому в смущении опускаю взгляд. Та энергетика, что волнами цунами окатывает меня, ломая все мыслимые и немыслимые барьеры, сшибает все на своем пути, оставляя меня перед ним беззащитной. Заставляет забыть все, что только недавно произошло за стенами этой комнаты, освобождает пространство только для себя и для моих ощущений, которые я уже жду в предвкушении сегодняшней ночи.

– Станцуй для меня, Άγγελέ [ангелос].

Мне показалось, или я покрылась от его просьбы испариной? Холодной такой, которая пробирается сквозь кожу, и…

Щелчок пальцев, и заиграла музыка, точнее, мерные постукивания, ритм музыки без нее самой. Я поднимаю взгляд и смотрю прямо в глаза мужчины напротив, в них разгорается страсть, я ее ощущаю физически, не могу оторваться от янтарных искр, что разбросаны по радужке его черных зрачков. Он прерывает зрительный контакт и отходит на шаг назад, а я оборачиваюсь на звук, что идет из угла комнаты.

Скрюченный в три погибели старец сидит в углу и выстукивает мотив по ручному барабану. Я снова покрываюсь румянцем, мне не по себе, что за мной будет наблюдать еще кто-то, но, присмотревшись, вижу, что стрик слеп. Его глазницы белы, как снег.

– Танцуй.

Оборачиваюсь на приказной тон и делаю взмах рукой вверх, подстраиваясь под ритм, что издает инструмент, начинаю кружить по комнате.

С каждым новым движением чувствую, как в груди нарастает тяжесть то ли от быстрого танца, то ли от взгляда Шейха, который неотрывно следит за мной. Делаю еще один круг и заканчиваю, потому как оказываюсь в стальном захвате мужских рук. Его пристальный взгляд прожигает меня, оставляя глубокий след в моем сознании, и я хочу в этот момент одного – прижаться к его губам, что сейчас чуть приоткрыты. Его горячее дыхание опаляет мою разгоряченную кожу.

– Σας θέλω σε μένα [сас фЕло се мЭна]²⁰, – шепчет Шейх.

Я хоть и не понимаю, что он говорит – слышала эти слова, только они не отложились в памяти – но из его уст они звучат так сексуально, и его голос с хрипотцой сводит меня с ума. Не могу больше ждать, тянусь к нему сама.

– Нет, – осаживает он меня, – подожди.

Не понимаю, что происходит, ведь вижу, что он заведен не меньше, чем я, его глаза говорят за него, в них я вижу, как пылает огнем возбуждение. И от этого осознания между ног становится горячо, и низ живота начинает тянуть от желания продолжить ласки.

– Садись, – он указывает на край кровати, и я не смею отказать, сажусь туда, куда мне приказано.

Тем временем, Шейх отходит в сторону и наливает из тяжелого кувшина воды. Я слежу за каждым его движением и вспоминаю, что я ему не омыла ноги. Как же я могла забыть! Рывком пытаюсь встать, но мужчина, предвидя мой порыв, останавливает меня.

– Нет, – и он указывает обратно на место.

Я повинуюсь снова, и теперь в моей голове творится полнейший хаос и непонимание происходящего. Мужчина подходит ко мне и, опускаясь на колени, садится передо мной, ставя мне под ноги таз с лепестками цветов. В моей груди сердце замедлило свой бег. Это происходит не со мной. Я не могла поверить в то, что Шейх будет мыть мне ноги, но мужчина как будто прочел мои мысли и сделал все наоборот. Его большие руки с ухоженными длинными пальцами потянулись к моей ступне и, взяв ее в ладонь, аккуратно поставили в емкость. Я продолжала следить за его манипуляциями, не смея даже шевельнуться, боясь разрушить неловким движением этот волшебный миг. Мужские пальцы нежно массировали мне ступню, поднимаясь по щиколотке то вверх, то вниз, рисуя в моей фантазии эротические сцены, связанные с ощущениями, что, пробегаясь от места прикосновения по коже тысячами иголочек, покалывали уже давно возбужденную плоть. Оставив одну ногу, Шейх принялся за вторую. Матерь божья, как это приятно, когда мужчина трогает твои ноги, я даже и не представляла, что такая обычная на первый взгляд ласка может довести до крайнего предела возбужденного человека. Но следующее его действие повергло меня в шок. Когда Шейх взял мой большой палец губами и втянул его в себя, я громко застонала, и мне даже показалось, что я у меня произошел микрооргазм, потому как между ног стало влажно и горячо одновременно. Но Шейх и не думал останавливаться. Его руки прошлись по внутренней стороне моих ног от самых кончиков пальцев до разгоряченной промежности. Я уже не в силах была усидеть на месте и немного подалась вперед, чем заслужила гневный взгляд.

– Не дергайся, сиди на месте, – сквозь зубы проговорил он.

Я застыла. Откуда такая перемена? Только минуту назад, был весь нежный и ласковый, а тут потемневший до черноты взгляд пробрал до костей, выворачивая весь дурман, в котором я сейчас находилась, наружу, заставляя трястись в предвкушении, как осиновый листок. Смотрю на него раскрытыми до невероятных размеров глазами, не моргая. Он опускает взгляд, и его губы начинают проделывать дорожку по тему же курсу, где только что прошли его руки. Сначала одна нога, потом вторая. Он поднимает голову и снова смотрит на меня.

– Сними это, – поднимает край юбки.

И я, не мешкая, скидываю ее с себя, она падает воздушным белым облаком вокруг моих ступней.

– И это, – подушечка указательного пальца скользит по границе лифчика, я быстро расстегиваю застежку, и ткань под тяжестью камней с глухим стуком ложится рядом с юбкой.

Из груди Шейха слышу тихий утробный рык, меня обдает от этого звука жаром, я вся начинаю гореть. Мужчина уже не сдерживает себя. Замечаю, что в нем что-то меняется. Недавняя мягкость и нежность в отношении меня уступают место еле сдерживаемой агрессии, напору. По сжатой челюсти и желвакам, что отчетливо выделились на скулах, я поняла, что Шейх на пределе.

– Господин, – одними губами шепчу я.

Эта перемена пугает меня, и в голове рождаются картины, что показывала мне Халифа, но я не думаю об этом, старюсь отбросить их.

«Я уже занималась с ним сексом, и все было хорошо», – успокаивала я себя.

– Ложись, – коротко приказал он, и я тут же выполнила приказ. – Раздвинь ноги, как можно шире.

Я залилась краской, но сделала то, о чем меня просили. Я уже не могла наблюдать за лицом Шейха, поэтому прикрыла глаза и напряглась в ожидании.

Мои ступни коснулись разгоряченной кожи, и я все-таки привстала на локти, не могла лежать в неизвестности. Но лучше бы я лежала, не двигаясь, потому как, приподнимаясь, не думала, что столь щепетильная картина выбьет из моих легких воздух.

Шейх поставил мои ноги себе на плечи и склонил голову к промежности, разводя ноги максимально широко, чтобы поместилось там не только его лицо, но и рога. Я зажмурилась. Меня охватило такое странное чувство, что не могла даже внутренне описать его. Это словно ты стоишь на обрыве, твои руки раскинуты в стороны, ветер хлещет тебе в лицо, и ты уже готова прыгнуть, и восторг от предвкушения полета, и все внутри замирает, и ты падаешь вниз. Полет, вот он. Ветер захлестывает глаза, и они начинают слезиться, кожу обжигают вихри воздуха, сердце готово выпрыгнуть, ты раскидываешь руки и летишь, не отвлекаясь ни на какие мысли, потому что точно знаешь, что к тебе привязан страховочный трос и резинка. Да, мне посчастливилось пару раз попрыгать с высоты. И вот тоже самое я испытываю сейчас.

Горячее дыхание коснулось сокровенного местечка, и опять я затаилась, а когда его коснулся язык, все-таки откинулась обратно на постель, не могла держать себя в руках. Легла и сосредоточилась на ощущениях, что сейчас дарил мне его настойчивый язык.

Сжав в руках подушку, я стонала, когда он жалящими прикосновениями ласкал мой клитор. Закончив с ним, он пошел дальше, прикусив возбужденную плоть и тут же лизнув ее языком, повторил еще раз.

Первая волна наслаждения накрыла меня, когда его язык проник внутрь настолько глубоко, что я задохнулась от ощущения восторга, и одновременно с этим его палец начал массировать мою вторую дырочку. Подушечкой пальца он нежно касается ее каемки и надавливает, это невинное прикосновение заставляет меня выгнуться дугой и двинуться к его пальцу и языку навстречу, раскрывая себя для него еще больше, еще шире, и Шейх пользует этим, вводит палец глубже, а из моей груди вырывается стон. Мужчина начинает двигаться, пробираясь глубже, я на миг замираю, но не почувствовав дискомфорта, начинаю двигать бедрами ему навстречу. Шейх вылизывает меня все интенсивнее, не прекращая двигать пальцем в моей узкой пещерке. Я трепещу, чувствую, как кульминационный момент подкатывает, и зажмуриваю глаза, ощущая, как внизу живота разгорается нешуточный ураган. Он скручивает мое нутро и разрывает его на части, меня бьет крупная дрожь, и я, словно жидкая лава, растекаюсь по белоснежным простыням. Так я пролежала около минуты, а когда волна начала сходить, поняла, что Шейх еще во мне и, кажется, не собирается покидать неизведанные места. Я открыла глаза. Мужчина нависал надо мной, при этом его палец, словно живущий отдельно от своего хозяина элемент, поглаживал внутренние стенки моей пещерки. Мне было необычайно приятно.

– Перевернись на живот, Άγγελέ [ангелос].

Понимаю, что покидать при этом мое тело он не собирается, поэтому аккуратно перекидываю ногу через его руку и поворачиваюсь на живот. Шейх подхватывает меня и ставит на колени, вновь раздвигая меня максимально широко.

Ощущаю новую волну возбуждения, как только его большая упругая головка фаллоса упирается в мою плоть. Я опускаюсь на локти и выгибаю спину, попа поднимается выше, и Шейх наконец-то вводит в меня свой член. Чувствую каждый его сантиметр возбужденными до предела стеночками. Такой большой и упругий, он рвется вперед и одним движением бедер вперед заполняет меня всю. Я горю и плавлюсь. Шейх начинает наращивать темп, вдалбливаясь в меня беспощадно и грубо, но мне нравится. Нравится чувствовать его в себе, такого большого и мощного, достающего своим фаллосом до моего нутра. Каждый раз, проникая глубже, он словно оголяет мои сокрытые желания, выворачивает их наружу и заставляет меня краснеть, так как это только мое, личное. Чувствую, как узкую дырочку растягивают, и туда входит второй палец, нежно, без жесткости, и мой стон разносится по комнате, такой протяжный, надрывный – меня снова накрыл оргазм, такой мощный, будто вулканическое извержение порвало меня изнутри. Чувствую, как разливается тепло, и меня заполняет собой Хамас. Он стоит, замерев, не двигается, лишь только бедра подрагивают и подаются чуть вперед, чтобы оставить семя во мне, все до последней капли. Я расслаблена настолько, что Шейху приходится держать мои бедра, в ином случае я просто бы растянулась под ним.

Через несколько минут мужчина отпускает меня, и я все-таки перекатываюсь на спину и смотрю ему в глаза. Черные и быстрые воронки торнадо, не сбавляя оборота, крутятся в их глубине. Он оглаживает меня ненасытным взглядом, словно голодный самец, который никак не может удовлетвориться своей самкой.

Отвожу взгляд. Не могу на него так долго смотреть, блуждающе шарю по комнате и натыкаюсь на пустой угол, в котором сидел музыкант. Меня будто облили красной краской. Это что же он мог увидеть? Потом вспомнила, что он слеп. Тогда услышать? Ведь мы так бурно занимались любовью, совсем не сдерживая себя.

Когда матрас промялся со стороны Шейха, я все-таки повернулась. Мужчина лежал на боку, подложив под голову руку, и смотрел изучающе на меня. В глазах уже было спокойно, золотистые крапинки снова появились на его радужке.

– Хельга, иди ближе, – позвал он, хлопая по белоснежной постели, и я ленивой кошкой подползла к Хамасу.

– Да, господин, – ложусь рядом, его рука тут же по-хозяйски ложится на мое бедро, и он одним движением поворачивает меня к себе.

– Расскажи мне, кто ты?

Сердце сделало скачок и остановилось. Я открыла рот, слова готовы были сорваться с моих губ, но я так же его и закрыла, не вымолвив ни слова.