Глава 38 · Просто сон

Катя

Вздрогнув, просыпаюсь. Чувствую, что лоб мокрый, а по виску ползёт капля пота.

Мне приснился сон. Страшный. В этом сне Макар уходит от меня, выяснив, что жить мне осталось недолго. А родителям я больше не нужна. Никому не нужна. Руслан в моём сне смеялся таким дьявольским смехом, что до сих пор жутко. Смеялся и повторял, что я — идиотка, ущербная и никчёмная…

Пытаюсь сглотнуть, но в горле пересохло. Сдвигаю одеяло с лица. Глаза пока не открываю, боясь, что польются слёзы.

Чувствую, что Макара нет рядом, и я в его постели одна.

Он встаёт очень рано, тренируется в саду, пытаясь восстановить колено. А ещё он целиком ушёл в изучение аномалий сердца. Штудирует инфу в интернете, всё время спрашивает меня о самочувствии. Слушает мой пульс. Вглядывается в глаза с беспокойством и любовью.

Ну как он может меня бросить? Мы ведь так влюблены друг в друга…

А я жутко злюсь, потому что чувствую себя какой-то увечной… подопытным кроликом, объектом изучения…

Я здесь уже почти неделю. От родителей — ни звонков, ни сообщений, но часто заглядывает Руслан, и мы узнаём последние новости от него.

Отец допоздна на работе, с мамой он холоден, они почти не разговаривают. Наша семья рушится. Что будет, когда я уеду с Макаром? Что будет, когда и Руслан покинет их? Они разойдутся?

Мне больно. Это на самом деле даже больнее, чем ложь матери.

Раскутываюсь полностью, открываю глаза и сразу вижу Макара. Он сидит за своим столом перед ноутбуком. Заметив моё шевеление, переводит на меня взгляд. Улыбается.

— Кажется, я докторскую скоро защищу по сердцу, — хмыкнув, он поднимается со стула.

Подходит ко мне, ложится рядом щекой на мою подушку. Наши носы соприкасаются, и мы смотрим друг другу в глаза.

— Доброе утро, котёнок, — говорит шёпотом.

— Доброе утро.

Макар проводит пальцами по моему вспотевшему лбу. Хмурится.

— Ты как?

— Нормально. И, может, хватит уже всё это изучать?

Вот что я хотела сказать ему всю неделю. Перестань быть моим доктором! Просто люби меня!

— Не понял… — вытягивается его лицо.

— Да так… Ладно, забудь, — мямлю в ответ и ложусь на спину.

Смотрю в потолок.

Это просто сон… А ты слишком резка с ним! И бросит он тебя именно из-за этого, а не из-за твоего сердца.

— Катюш…

За подбородок разворачивает моё лицо к себе. Вновь встречаемся взглядами, и я вижу в глазах Макара беспокойство пуще прежнего. И виню себя за всё, что с ним сделала. Я разрушила его беззаботную жизнь. Я стала причиной его постоянного волнения. Должно ли так быть, когда тебе двадцать? Нет, не думаю.

— Кать, объясни. Что не так? Ты хочешь домой? Тебе здесь плохо? Плохо со мной?

Теперь в его глазах боль.

Почему он думает, что мне с ним плохо?

— Меньше всего на свете я хочу обратно, — говорю шёпотом. — Наверное, впервые в жизни я действительно живу, а не существую, как домашнее растение, стоящее на подоконнике.

Без тонны лекарств, не ограничивая себя в продуктах. Мама Макара меня закормила. Даже лицо, кажется, немного округлилось, и на нём появился румянец.

И мне нравится именно так. Когда о моём сердце вообще не говорят. А ко мне относятся, как к здоровому человеку.

— Тогда что не так? — спрашивает Макар, ведь я не произношу всего этого вслух, чтобы не казаться неблагодарной.

Он волнуется за меня, поэтому и штудирует интернет. Он не бросит меня, если узнает что-то плохое о моём здоровье. Сон — просто сон. Реальность другая.

Переворачиваюсь набок, утыкаюсь носом в шею Макара, тяжело вздыхаю.

— Ничего. Прости… Просто дурной сон приснился.

Он гладит меня по волосам, потом крепко обнимает. Мы лежим так довольно долго. В этом уютном коконе его защиты и заботы меня снова тянет провалиться в сон.

— А сколько времени? — бормочу, почти отключаясь.

— Часиков десять.

— Что? — резко подскакиваю. — Как десять? Сегодня же завтрак с меня!

Я обещала тёте Тане!

Макар смеётся, глядя на то, как я мечусь по комнате, лихорадочно одеваясь.

— Катюш, тебе необязательно готовить. Отец уехал уже на работу, мамка почти никогда не завтракает. А свои три яйца я в состоянии отварить сам.

Замираю.

— Ты уже позавтракал? — срывается мой голос на нервный писк.

— Ещё нет.

— Отлично!

Вылетаю из комнаты.

Мне хочется быть полезной! Не отнимайте у меня это, прошу!

Быстро умываюсь и чищу зубы. Расчёсываюсь и собираю волосы в высокий хвост. Так как тороплюсь, он получается небрежным. Пара прядок остаётся лежать на щеках.

Когда выхожу из ванной, Макар поджидает меня в коридоре. Ловит за талию, трётся носом о мой нос. Нежно целует. Поймав непослушную прядку, наматывает её на палец и произносит шёпотом, глядя в глаза:

— Такая красивая…

Моё сердце поёт. Прижимаюсь к нему теснее. Из груди рвутся признания, трансформируясь всего в два слова:

— Люблю тебя!

— Люблю тебя, котёнок мой, — шепчет в ответ Макар.

Сон забывается. Мы влюблены, и у нас всё хорошо. Я не умираю. Наоборот — я живее всех живых.

Вместе спускаемся вниз. Тётя Таня уже здесь, что-то готовит, поглядывая в телевизор.

— Оо, детки! Доброе утро, — расцветает в улыбке, увидев нас.

— Доброе, — Макар чмокает её в щёку и направляется к холодильнику.

А я решительно подхожу к плите и понимаю, что на завтрак у нас сырники, которые только что приготовила тётя Таня. Значит, с меня обед.

— Как Вы относитесь к сырному супчику? — смотрю на тётю Таню.

— Обожаю его. Но Макар не любит.

Эммм…

— Тогда борщ, да? — перевожу взгляд на парня.

— У меня гречка на обед, — отвечает, доставая яйца из дверки холодильника.

Забираю у него ковш.

— Я сварю яйца, а ты на обед поешь мой борщ, — пытаюсь договориться.

— Катюш, там углеводов ноль. Мне нужны медленные углеводы перед тренькой.

— Половник борща, а потом гречка на второе. И я потушу грудку. Договорились?

Вздыхает.

— Договорились.

Отлично.

Возвращаюсь к плите, ставлю ковш с яйцами на газ. Макар идёт за стол, а тётя Таня гладит меня по плечу.

— С детства не могу приучить его к супам, — жалуется мне. — Может, у тебя получится.

Переглядываемся заговорщицки. Я постараюсь.

Сделав Макару завтрак, приступаю к готовке. Тётя Таня рядом, но не вмешивается в процесс. Мы говорим с ней о Макаре, о погоде за окном, о том, что выпал снег, а завтра вообще обещают метель. О моём самочувствии она спрашивает как бы мельком, ненавязчиво. Но я знаю, что тётя Таня говорит с моей мамой каждый день по телефону. Я слышала.

Это вселяет надежду, что моя мама в порядке. Моя обида пока не даёт мне самой связаться с ней.

Трель звонка отвлекает от этих размышлений. Макар набрасывает куртку, идёт открывать калитку. Возвращается с моим братом. Руслан приветственно взмахивает рукой, глядя на меня, и вежливо здоровается с тётей Таней. Парни садятся на диван в гостиной, врубают футбольный матч.

Поворачиваюсь к женщине.

— Вам, наверное, надоело, что он всё время тут торчит, — бормочу извиняющимся тоном.

— Да что ты, Катюш? Я счастлива, что вы все здесь. Когда Макар поступил и уехал, я чуть от тоски с ума не сошла. И радуюсь, когда он дома, а не где-то там в Москве.

Моё сердце переходит на тревожный ритм. Моя мама, наверное, тоже привыкла, что я всё время рядом…

Закончив с супом, иду к парням и выхватываю обрывки их разговора.

— Значит, начало в десять? — уточняет Руслан.

— Да. Но поедем немного раньше, зацепим Севена по дороге.

Дурацкий мальчишник! Он уже сегодня.