Глава 37 · Идеально

Макар

Катя спит в обнимку с плюшевым мишкой, а я наблюдаю за её безмятежным лицом. Время от времени светлые реснички трепещут, и кажется, что моя девочка вот-вот проснётся, но она не просыпается. Устала. Вымотана своими родителями, всей этой ситуацией…

Бляя… А я просто зол. В голове пока не помещается весь этот треш и обман. Но мы разберёмся в ситуации, да. Катя пройдёт обследование, и у нас будет реальный диагноз. И что бы там ни было, моё место рядом с ней.

За окном смеркается. Мой отец уже вернулся от Ветровых, но я ещё не спускался к нему. А нужно бы…

Не хочется.

Ложусь рядом с Катей. Придвигаюсь близко-близко. Так, что кончиком носа касаюсь её щеки.

Её кожа пахнет персиками и дождём. Не знаю, почему мне так кажется, но вот так.

Веду носом до подбородка девушки и снова вверх. От нежности к ней моё сердце сладко сжимается, а дыхание перехватывает.

Моя… Такая красивая… Идеальная просто. Как я раньше этого не замечал?

Катя начинает беспокойно вздрагивать.

Фак! Разбужу сейчас.

Собираюсь смыться, но она внезапно хватается за мой локоть, не давая уйти. И, не открывая глаз, отпихивает медведя и ложится щекой на мою грудь. Что-то сладенько мурлычет…

— Разбудил тебя, да?

— Угу.

— Хочешь ещё поговорить? Ну… о твоих родителях, — мой голос снова подрагивает от злости.

Хочется вернуться и всё-таки пообщаться ещё и с отцом семейства Ветровых.

Что он, нахрен, вообще думает о лжи своей супруги?

Но Катя не дала мне вернуться. Сначала плакала, а потом уснула.

Она медленно поднимает голову, скользя щекой по моим ключицам. Касается губами подбородка, робко прикусывает. Но это так… так провокационно, чёрт возьми!

Воу!

— Меньше всего на свете я хочу говорить об этом, — шепчет Катюша. — И думать я об этом устала. Давай ты поможешь мне не думать, ладно?

Блин… Да легко вообще!

Секунда — и она уже подо мной. Распинаю её на кровати, впиваюсь в губы. Ближайшие полчасика думать никто из нас будет не в состоянии.

Раздеваюсь сам, раздеваю Катю. Накрываю нас одеялом. И мы уплываем в параллельную реальность, где господствует только чистый, ни с чем не сравнимый кайф.

Первый раз у нас был как под наркотой, я вообще ничего не запомнил. Только ощущения. А сейчас мне нужны эмоции Кати. Глаза её, губы, шепчущие моё имя, стоны в моё ухо…

Наши тела знакомятся снова. Я жадничаю и вновь начинаю немного жестить, но Кате заходит вот такой вот я. Знакомство тел получается отличным. Идеальным…

Долго лежим в обнимку и болтаем о чём угодно, но только не о её семье.

— Ты скажешь мне?

— Скажу. А что сказать? — посмеиваюсь я, довольный, как сытый котяра.

— Сколько будет стоить та квартира?

— Она будет стоить не дороже денег. Всё, закрыли тему.

— Уу… Какой ты.

— Какой? — с интересом заглядываю в прекрасные голубые глаза.

— Настоящий мужчина. Идеальный.

Кажется, мой внутренний кот стал ещё довольнее.

Ловлю её губы, нежно целую.

Красиво говорить я не умею, поэтому предпочитаю показывать телом то, как она мне дорога. Как она мне нужна!

Катюшка вновь улетает в царство Морфея. Осторожно выбираюсь из кровати, поправляю одеяло на её обнажённом теле. Потом одеваюсь и иду в гостиную. Во рту просто засуха, зато в голове прояснилось, и злость отступила.

Отец и мама тут. Когда видят меня, на их лицах появляется волнение.

Садимся за обеденный стол, как за стол переговоров. Напряжение висит в воздухе.

— Макар… — со вздохом начинает отец. — Похоже, ты разворошил осиный улей.

— Речь о дяде Гене и о том, что он нихрена не знал? — догадываюсь я.

— Да. У Ветровых случился грандиозный скандал после вашего ухода. Его спровоцировал Руслан.

Злость вновь несётся по моим венам.

— Отлично, — скалюсь я. — Да пусть хоть переубивают друг друга.

— Макар! — шикает мама. — Ну нельзя же так!

— А так, как они, можно⁈ — рычу в ответ. Не на маму, конечно. — Мать Кати больная, ясно? Вот скажи мне, мам, ты смогла бы сделать со мной что-то подобное?

— Господи! Конечно, нет!

— Вот. Нормальные родители так не поступают.

— Но они её родители, — вклинивается отец. — Это её семья. Или ты решил, что заберешь её, и всё.

— Да. А почему нет? Мы будем жить в Москве. Кате вообще в этом доме делать нечего! — в сердцах выкрикиваю я и указываю на окно, имея в виду дом Ветровых.

Мама сокрушённо качает головой.

— Это Катя будет решать, а не ты. Маша там рыдает, считает, что ты у неё дочь украл. Гена куда-то уехал.

Подбородок мамы дрожит. Она всегда близко к сердцу воспринимает чужие проблемы.

— Хорошо. Скажите тогда, как, по-вашему, нужно сделать, — нахмурившись, смотрю на родителей. — Предлагаете Катю туда отпустить? Может, она вам тут мешает?

Да, меня бесконтрольно и на всех парах несёт в неадекват.

— Никто нам не мешает, — успокаивающе говорит мама. — Просто хочется всё уладить. У всех. Катя должна простить маму, что бы она там не сделала.

— Если простит — это будет её решение. Никто на Катю давить больше не будет, я не позволю, — отрезаю я.

— И она будет жить здесь? — спрашивает папа.

Я вижу только часть его лица. Кулаком он прикрывает рот и подбородок. По его глазам ничего невозможно прочесть, а вот сжатый кулак говорит о том, что отец злится.

— Ты против?

— Я этого не сказал.

— Так скажи! — вновь психую я. — Скажи: нет, Макар, мы не против, если Катя поживёт пока у нас. Или нет, Макар, мы против.

— Я пока не знаю, как к этому относиться. А ты следи за тоном! — рявкает отец.

И я сдуваюсь. Редко ему перечу.

— Ладно, прости, — раскрываю ладони. — Давай Катя останется на эту ночь, а завтра посмотрим.

— И если она захочет пойти домой, ты её держать не будешь.

— Не буду, — киваю я. — И прямо сейчас я позвоню дяде Гене. Идёт?

— Идеально, — отзывается отец.

Взяв телефон, находит номер соседа, нажимает дозвон и протягивает телефон мне.

— Звони. Решай всё миром, Макар.

Из динамика телефона уже слышатся гудки. Подхватываю трубку, прижимаю к уху, выскакиваю из-за стола. Накинув куртку, выхожу к бассейну и сажусь на шезлонг. Дядя Гена не отвечает, и я настойчиво звоню снова. И, наконец…

— Да, Андрей, — упавшим голосом.

— Это Макар.

— Мм… — совсем уж глухо.

— Дядя Гена, Вы в порядке?

— На самом деле не очень.

— Где Вы?

— На могиле…

Блин, где?

Подрываюсь с шезлонга. От нервов не могу сидеть на месте.

— На какой ещё могиле, дядя Ген?

— У Марины.

Как-то маловато информации, чёрт возьми!

— Я вот сижу и думаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы я женился на ней, а не на Маше.

Меня осеняет, что он на могиле матери Руслана. Нелегко сейчас мужику…

— Отчего она умерла?

— Тромб…

— А почему Руслан злится на Вас?

— Он на всех злится. Такой уж у меня сын. Считает, что его мама умерла от тоски по мне. Что она всю жизнь меня любила, пока я был с другой. Жизнь — странная штука, Макар. Поэтому я и просил тебя сто раз подумать, прежде чем кричать о большой любви к моей дочери.

— Я подумал.

— И что надумал? — спрашивает скептическим тоном.

Делаю глубокий вдох и выдаю весь свой план.

— Мы уедем сразу после свадьбы моих друзей. В июне мы с Катей тоже поженимся. Вас приглашаем, конечно же. А пока поживём у нас. И Катя домой не вернётся.

Да, бл*ть! Да, я всё решил.

Слышу какой-то щелчок, типа зажигалки, но дядя Гена не курит. Возможно, этот звук издаёт фонарик. На кладбище в такое время наверное жутко.

Дядя Гена молчит и никак не комментирует мои планы на будущее.

— Ехали бы Вы домой, — говорю в итоге.

— Да, поеду. У меня же там сын.

Звучит это мрачно и зубодробильно. Словно к поехавшей крышей жене он возвращаться бы не стал.

Я бы точно к такой не вернулся.