Глава 36 · Поскорее уехать

Макар

Рус прав, в доме Ветровых густо пахнет драмой. Глава семейства слоняется туда-сюда со скорбным лицом. Не поехал на работу, ждёт моего отца на разговор.

Об этом разговоре папа сказал мне ещё утром. И вот я тоже тут. Решил, что Кате нужна поддержка. Ну или моё желание не выпускать её из рук пересилило все здравые мысли. Ведь тётя Маша вполне может меня выгнать после такого скандала в больнице…

Но она не выставляет меня, нет. С таким же скорбным лицом, как у дяди Гены, занимается домашними делами. А на нашу троицу, устроившуюся в гостиной, даже не смотрит.

Рус щёлкает по пульту, выбирает фильм. Катя сидит между нами, как под охраной. Косится на мать, появляющуюся время от времени в гостиной. Растерянно шепчет мне на ухо:

— Не понимаю её. Вчера такой скандал учинила, а теперь молчит.

Рус, услышав Катю, вклинивается:

— Это затишье перед бурей, систер. Сейчас грянет гром, вот увидишь.

Лучше бы нет…

— Оо, Бункер идёт, — Рус откладывает пульт, залипает на сериале.

Мы с Катей тоже вроде бы смотрим. Но мыслями я далеко, в Москве. Как бы перемотать быстренько весь этот треш и жить уже спокойно?

Ковыряюсь в интернете, ищу квартиру. Показываю Кате варианты.

— Вот это цены!.. — выдыхает она ошарашенно. — А что-то подешевле нет?

— Есть. Но не в Москве, — посмеиваюсь я.

Там даже трущобы по космическим ценам. А ведь «Факел» мне не продлит контракт, если колено не восстановится… Нет! Даже думать об этом не хочу.

— Вот эта ничего, да? — показываю Кате очередное объявление. — Близко к универу, почти центр.

Она забирает телефон из моих рук, разглядывает фотки. Пальчики у неё подрагивают от волнения.

Уютная кухня с балкончиком, гостиная, спальня. Приличная мебель, светло, уютно. Кайф!

Похоже, Кате тоже нравится. Взглянув на меня, она улыбается, глаза у неё сияют.

Рус бесцеремонно заглядывает в телефон.

— Ну и сколько за эти хоромы? Тысяч сто в месяц?

Катя закрывает фотки, возвращается в объявление, но не успевает взглянуть на цену. Я забираю у неё телефон и рычу на Руслана.

— Не сто. Нормальная цена. Не лезь.

— Макар, сколько? — хмурится Катя.

Много, блин. Очень много. Под сотку выйдет с коммуналкой, но…

— Тебе нравится эта квартира? — строго смотрю Кате в глаза.

— Макар…

— Нравится или нет?

— Да, нравится.

— Ну вот и всё.

Закидываю объявление в избранное. Позже позвоню, договорюсь на ноябрь, скину аванс.

— Макар, мне без разницы, где жить, — пытается дать заднюю Катя. — Давай ещё посмотрим.

— Я уже всё нормальное посмотрел, — звонко чмокаю её в губки. — Это самое достойное. Всё, давай сериал смотреть.

Сажусь поудобнее. Вздохнув, Катя ложится щекой на мою грудь. Если бы не Ветер по другую её руку, не их родители поблизости, то этот вечер мог бы быть идеальным…

— Книга значительно интереснее, — заявляет Руслан под конец очередной серии «Бункера».

— Ты читал? — изумляется Катя.

— А что тебя так удивляет? — хмыкает Руслан. — Это же не сопливый женский роман. К тому же мне нравится постапокалиптическая тема.

Мне кажется, или он рисуется перед ней?

Бл*! Угомонись, Макар! Сколько уже можно себя накручивать?

Но вместо того чтобы угомониться, вступаю с Русом в литературную дуэль.

— А «Метро» читал?

— Естественно, — хмыкает Ветер.

— А «Пост»?

— Да.

— «Эпоху мёртвых»?

— Эмм… Что-то не припомню, — сдаётся Руслан.

И я внутри ликую, словно прыщавый подросток, радующийся своему мнимому превосходству.

Вот почему я хочу поскорее уехать с Катей в Москву — не терпится увезти её от Руслана.

— Всё, я так больше не могу, — внезапно заявляет Катя и поднимается с дивана.

Успеваю поймать её за руку.

— Ты куда?

— К маме, — шепчет она. — Хочу поговорить с ней откровенно.

Отпускаю её пальчики, но шагаю вслед за девушкой. Она проходит на кухню, я остаюсь в дверях. Не хочу мешать, но буду рядом.

Ветер тоже подходит. Стоим, подпирая плечами дверной проём. Прислушиваемся к голосам.

— Мам, давай поговорим.

— Ну давай, — устало.

Шум воды стихает.

— Даже не спросишь меня, как прошло обследование?

— И как оно прошло?

— Всё прекрасно, мам. У меня нет никакого ВПС, — блефует Катя.

Тётя Маша молчит.

— Возможно, его и не было никогда, — продолжает девушка. — И я вот теперь понять пытаюсь: за что, мам? За что ты так со мной? — её голос дрожит и просаживается до шёпота.

У меня сдавливает в груди.

Когда Кате больно, мне тоже больно.

— Ну скажи что-нибудь, мам! — плачет она. — Скажи, пожалуйста! Не молчи! Я не понимаю…

— При твоём рождении врачи предположили неутешительный диагноз, — начинает говорить тётя Маша глухим голосом. — Шумы в сердце подтверждали этот диагноз, и я отдала всю себя на твоё лечение. Папа остался с нами, к счастью… В пять лет очередное обследование показало, что в твоём сердце есть анатомические особенности. Аномалии. А вот порока сердца нет. Но тебя нельзя было назвать здоровой, Катя. Мы изучали твои аномалии, лечили тебя. Я бросила работу, чтобы всегда быть рядом.

— Мам, я здорова или нет? — вдруг рявкает Катя.

— Никто из нас не здоров на сто процентов, — начинает юлить тётя Маша.

Переглядываемся с Русланом. Ветер мрачно заявляет:

— Отец по-любому не знает.

Мне тоже так кажется.

Решительно захожу на кухню. Тётя Маша стреляет в меня неодобрительным взглядом.

— Дядя Гена вообще в курсе, что Катя здорова?

— Она нездорова, — заявляет женщина.

— Так что у меня? — пытается надавить на неё Катя. — Какая-то сердечная аномалия?

— Да. И мы комбинируем разные лекарства, чтобы стабилизировать митральный клапан…

— Мам, можно без умных слов, пожалуйста! Просто скажи, я могу иметь детей?

Я замираю от Катиного вопроса. В груди полыхает.

Так вот что беспокоит моего котёнка! Возможность иметь детей.

Она с такой мольбой смотрит на свою мать… Маленькая моя…

Делаю шаг к ней.

Тётя Маша пожимает плечами и отводит взгляд.

Так, всё… Я достаточно наслушался.

— Катюш, пойдём к нам. Тут дышать нечем.

Моя девочка согласна кивает. Поднимается, глядя на мать с укором и даже презрением. Увожу её с кухни. В гостиной мой отец говорит с дядей Геной.

— Мы к нам пойдём, — бросаю им обоим.

Никто, к счастью, не возражает.

Когда оказываемся в моей комнате, Катя тихо плачет, уткнувшись мне в плечо. И всё время повторяет:

— Как она могла?.. Бессердечная… Обманщица…

Глажу её по волосам, утешаю.

Теперь все в её жизни будет по-другому. И жить мы будем здесь — в моей комнате. Потом уедем.