Глава 56. Навсегда!
*
Ктара застонала, поворачиваясь. Скорее по привычке. Ей должно было быть больно, она была в этом абсолютно уверена.
Она помнила адскую боль под грудью и уверенность, что умирает, ощущение, как холодеет кожа, замедляется сердцебиение, но сейчас…
Ктара открыла глаза.
Две девушки в египетских одеяниях давно канувшей в небытие цивилизации, стоявшие у выхода незнакомого ей помещения, тут же пали ниц, уткнувшись лбами в пол и вытянув руки.
Королева гиен пару раз удивлённо моргнула, изумлённо обведя взглядом не менее древние, искусно расписные в лучших египетских традициях, роскошные покои в золоте и шёлке.
Внимание привлёкло радужное сияние и она потрясённо уставилась на широкий золотой браслет, закреплённый на собственном запястье, искусно и весьма элегантно, но ярко усыпанный бриллиантами, сапфирами и изумрудами различных цветов и оттенков.
Она попыталась его снять.
Дверь покоев отворилась и в неё вошел…
— Рамзес, — ни капли не удивилась Ктара, наблюдая за игрой мышц на совершенном обнажённом торсе, его ленивой царской походкой, которой он к ней приближался.
Любуясь длиной и силой его ног, которую невообразимо подчёркивала белоснежная юбочка с позолотой, которую когда-то в качестве одежды носили фараоны
Взгляд её скользнул по золотым браслетам на бицепсах и замер на близнеце её собственного таинственного украшения.
Фараон, тем временем, присел на постель и склонился, чтобы нежно поцеловать её, совершенно ошарашенную, в губы. Лёгким чувственным поцелуем, которым обычно целуют любимую, желая доброго утра и соскучившись за ночь.
Ктара заморгала чаще, не в силах оторвать глаз от совершенного непроницаемого выражения лица величественного высокомерного брюнета, который смотрел на неё с поистине царским спокойствием. Словно не произошло ничего особенного.
Или необычного.
— Эээээ, — выдало её горло звук. Даже оно было потрясено. — Что происходит?
— Я узнал о том, что происходит слишком поздно, — ответил властитель вампиров. — Твоя поездка была спонтанной. И глупой. Хорошо, что я всё же успел.
Надменный карий взгляд скользнул к балюстраде, но Ктара успела заметить в них… страх. Отблески человеческого. И что ещё более удивительно — страх за неё.
Она опустила глаза к своему браслету.
— Это что? — коротко спросила она.
Властитель ночи безразлично пожал плечом.
— Я женился на тебе.
— Чтоооо???? — резко села она на постели.
— Ой, только давай без скандалов, — поднялся великий фараон, раздражённо пойдя по комнате. — Брак освятили боги, Богиня, браслеты зачарованы, развод невозможен. К тому же стать царицей Египта и вампиров — это не худшая из участей. Второй по своей многочисленности и равный по силе двуликим вид по малейшему твоему приказу будет языком вылизывать дорогу, по которой ты соберёшься идти. Вампиры не двуликие. В моём роду моё слово Закон. Не важно насколько ты сильна или достойна. Никому ничего не нужно доказывать или отвоёвывать своё место и право. Ты царица вампиров и точка! Потому что Я так сказал! Хочешь освободить людей на всей планете? Да ради богов! Я пойду войной против Аргайла, если он тебе этого не позволит. Хотя к чему мне война? Я просто его прикончу.
— Нет! — испугалась Ктара.
Древний вампир метнул на неё злой взгляд.
— Конечно нет, — выдавил он из себя. — Аргайл и Ватхорн… — его зубы скрипнули. Продолжить он так и не смог, как не старался, но Ктара поняла — он их принимает. Пытается смириться. Не тронет. Ради неё. — Можешь даже оставить при себе своих пёсиков, — произнёс он не без желчи. — Видишь?! Я на всё ради тебя готов! Чего ты ещё от меня хочешь?!
Она долго смотрела в яростные карие глаза, не в силах поверить в то, что слышит. И видит.
— Почему? — само по себе сорвалось с губ.
— Как будто сама не знаешь! — резко отвернулся он и замер, давая ей возможность любоваться широкой сильной мужской спиной с безупречной бронзовой кожей и мышцами.
Хотя сейчас она видела не это.
Совсем другое.
То, во что не могла поверить.
Она сползла с постели, обошла высокую статную фигуру властителя вампиров и задрала голову, пытаясь заглянуть в гордый, устремлённый вдаль взгляд.
— По-че-му? — настойчиво повторила она свой вопрос.
Он опустил на неё взгляд.
Лишь взгляд.
По-прежнему оставаясь ледяным, надменным, высокомерным властителем, которому нет равных.
Он это знал. Он был в этом уверен.
Но перед ним стояла та…
— Ты знаешь ответ, — уже тише, спокойнее, но также непоколебимо ответил он, отказываясь его произнести. — Я согласен быть одним из пятерых, бросить к твоим ногам весь мир, убить друга, тебе этого мало? Хочешь совсем меня растоптать?
— Настоящая любовь не может растоптать.
— О, как ты ошибаешься, — с горечью и болью произнёсло сильнейшее и древнейшее существо на планете, попытавшись вновь отвернуться, чтобы скрыть глубокую боль в чёрном как бездна взгляде.
Ктара поймала его лицо в ладони.
Фараон замер. Перестал дышать.
Она знала, что он мог.
Но сейчас он не дышал вовсе не из-за этого.
— Прости меня, — выдохнула она.
— Что? — не понял он. Явно не этого ожидал. Вообще ничего подобного.
— Прости меня, — повторила Ктара, но он всё ещё не понимал. — За то, что ты не один, — пояснила она. — За то, что есть ещё Джей. И Лир. За то, что люблю вас троих. За то, что никогда не смогу выбрать. За то, что с радостью и гордостью называюсь вашей женой. За близнецов, за то, что меня вечно тянет на кого-то ещё… если бы ты знал, как мне самой это причиняет боль, — из глубины своей души выдохнула бывшая отработанная. — Лир говорит, что это моя сущность и я должна принять её, как и они. Но знаешь чего хочу я? Я настоящая? Моя настоящая сущность?
— Нет, — едва слышно выдохнул властитель ночи, утопая в зелёном взгляде, полном боли. И страха.
— Дом, — выдохнула в тон ему бывшая отработанная. — Семью. Детей. Покой. Любовь. Мир. И счастье. — она блаженно прикрыла глаза. — Много-много счастья. С вами тремя, к сожалению, — открыла она глаза, показав ему всю ту боль и раскаяние, что носит в сердце. — Прости меня за это. Этого я не могу изменить. Но могу другое. Ради тебя. Даже от близнецов откажусь…
— Ш-ш-ш-ш, — положил он палец ей на губы и согрел нежным обожающим взглядом. — Я люблю тебя.
Ктара улыбнулась, закрывая глаза и ныряя в надёжные крепкие объятия.
— Я тоже тебя люблю, — ответила она. — Клянусь.
Великий древний фараон теснее прижал к себе сокровище, которое обрёл спустя три тысячи лет и глубоко вдохнул аромат её волос.
«Нет, вот ради чего стоит жить, — подумал он. — Власть, поклонение, победы, доминирование — всё пустое, всё давно потеряло вкус и цвет. Она…».
— Ты убил семилетего ребёнка? — прервала она ход его мыслей.
Рамзес прикрыл глаза и тяжело вздохнул.
Момент истины.
— Ты сама сказала и понимаешь, что я жесток, — произнёс он. — Насколько я понял, ты весьма осведомлена о моём правлении. Всё правда. И даже больше. Гораздо больше. Тогда я был ещё кровожаднее, высокомернее, считал себя богом, жаждал поклонения, испытывал чувство вседозволенности и не мог им напиться. Сейчас ко всему этому прибавились прожитые тысячелетия. Что-то они стёрли, что-то обтесали, в чём-то исчезла необходимость, но осталось одно — чья-либо жизнь для меня совершенно ничего не значит. И дети меня не трогают. Никогда не трогали. Я не вижу разницы между ребёнком и взрослым человеком. И тем более, если дело касается твоей безопасности. Я ясно выразился?
— Предельно, — ответила Ктара. — Я подозревала нечто подобное. Тебя любые дети не трогают? То есть… — стушевалась она, опустив взгляд и покраснев.
Что она вообще несёт? Какие дети?! Она бесплодна вообще-то!
Сильнейшее и древнейшее существо на планете улыбнулось. Приподняло её голову за подбородок, вынуждая посмотреть себе в глаза. Взгляд Ктары то и дело неловко убегал от чёрных глаз повелителя тьмы, светящихся нежностью и любовью.
— Наших бы я любил, — произнёс он.
Ктара разрыдалась.
Властитель прижал её к груди и позволил выплакаться, нежно поглаживая по голове, плечам, спине. Утешая. Целуя.
Иссушивая её слёзы горячими нежными заботливыми поцелуями.
Ктара не заметила, как постепенно перестала всхлипывать.
Как они оказались на постели.
Как сама стала гладить совершенное тело.
Изнывать под его ласками.
Как оказалась без одежды.
Но замерла, когда он навис над ней, уткнувшись головкой в тесные, сухие от волнения врата.
Не в силах поверить.
Великий Рамзес II тоже не мог поверить, что девушка под ним впервые не истекает соками, в жажде отдаться ему.
Он занервничал. Он растерялся.
Едва не соскочил с постели и не сбежал, как…
Она поднесла пальцы ко рту, облизала их, обильно смочив и потянулась к месту их нелепого столкновения.
Рам наблюдал как завороженный.
Он ни разу ещё не видел ничего более сексуального.
Нет, видел, конечно.
Когда-то давно.
Настолько давно, что уже и не помнил.
Настолько давно, что в памяти вместо лица другой уже всплывало лицо любимой. Ктары. Бывшей отработанной. Рабыни. Непостижимой девушки, с сокрытыми в своих глубинах невероятной силой и тайнами. А ещё прошлым.
Оно наверняка у неё весьма занимательно.
Не время рабства.
То, что раньше.
То, что она наверняка забыла…
Любимая сама поддалась ему навстречу, впуская вглубь себя и Рам окончательно потерял голову.
И какие-либо мысли, которые в ней были.
Лишь она.
Лишь она.
Одна.
Навсегда!