Глава 11. Лика

Смех. Гогот.

Частые и неприятные мне касания. Чужих следов на мне столько, что хочется содрать с себя не только одежду, но и кожу от макушки до пят.

Мне некуда бежать. Да и поймают же сразу. Их уже четверо, а я одна. Вокруг темнота, пустырь и заброшенные дикие места.

Проклинаю каждого с такой силой, что злость вытесняет органы, сдавливает их всмятку и безропотно царит внутри.

Потом тишина. Зловещая и пугающая до крайности.

Меня отпускают. Или отходят. Не понять.

Остаюсь валяться на пыльной дороге. Грязная, с царапинами и ранами, которые начинают заполняться мелкой дорожной крошкой.

Перед глазами круги и нескончаемая серость.

Удар. За ним еще один. Глухой, болезненный стон и много-много мата. Звуки борьбы то стихают, то разгораются с новой силой. Мои глаза от страха склеились.

Подтягиваю колени к подбородку и обхватываю их руками. Накрыться бы плащом-невидимкой.

– Вставай! – знакомый голос метко разрубает плотный воздух.

Задрав голову, приоткрываю едва опухшие веки. А если это все сон? Но нет. Ян Борзов стоит надо мной и затруднено дышит. Его светлая футболка вся испачкана.

И почему-то думаю, как он это все будет отстирывать? Бандит ее без вопросов выбросит, а на следующий день купит сотню новых таких же.

– Лика, ты меня слышишь? – требовательно спрашивает.

Проморгав, очерчиваю силуэты его братьев: Рафа и Кама. Они тоже все запачканы пылью, грязью и немного кровью.

Облегченно выдыхаю. Тех, других, здесь нет. Возможно, я выпала из реальности в какой-то момент, и надо мной стоят уже другие бандиты. Эти даже роднее.

Господи, если бы только родители слышали мои мысли…

Протягиваю руку, чтобы Ян помог подняться, и я оказываюсь втиснута в его дьявольские плети. Руки, то есть. Тепло, будто бы в безопасности, но это все иллюзия.

– Они увели меня из города силой, – говорю сдавленно, наглотавшись сухой пыли.

– Испугалась? – без тени сочувствия спрашивает. В его объятиях душно.

– Да.

– Дойти сможешь?

– Куда? – уставилась на Яна во все глаза.

Мы не виделись целую неделю, успела позабыть холод его взгляда и стальную непробиваемую броню под названием эмоциональность. Хотя для бандитов это привычно, наверное.

Борзов не отвечает. Он ведет меня вверх по дороге. Холм не то чтобы крутой, но из-за ватности ног, усталости и пережитого стресса силы покидают с каждым шагом.

Совсем перестала думать. Куда меня ведут? Зачем? Что хотят? В конце концов, мне обидно, что по вине Яна я оказалась в центре их разборок, а он, как ни в чем не бывало, появляется рядом и становится свидетелем моего позора.

Поднявшись и обогнув один из старых складов, где уже давно-давно рухнула крыша, оказываемся у заброшенной шиномонтажки. Стены с ржавчиной, бетон с трещинами в нескольких местах, вокруг полно разбросанных старых машин без дверей.

Тревога заполняет меня до конца.

Здание в два этажа, внизу загоны для машин. Подмечаю металлическую лестницу, с которой навернуться можно. И самое удивительное – свет в окне.

– Вперед, – Раф подталкивает в спину.

Все это время разглядывала место, куда меня привели. Внутренне чувствую, что это место много значит для братьев и просто так они никого сюда не приводят. Либо для встречи с близкими, либо для пыток и убийства.

После дуновения холодного ветра покрываюсь мурашками и ежусь. Тело окутывает болезненным ознобом.

– Если ты планируешь запомнить это место до мельчайших деталей, нам придется выколоть тебе глаза, – мрачно произносит Камиль, внезапно появившийся из неоткуда.

Рафаэль достает сигареты из заднего кармана. Звучно ругается, что пачка помялась и промокла. Вытягивает одну и тут же с трудом прикуривает. Пустую пачку бросает Камилю, и тот ее ловко ловит одной рукой. Ведут себя так, словно у их действий нет свидетелей.

– Ты же поняла, что он шутит? – выдыхая никотин, говорит. Его губы в полупрозрачном дыму.

– Все обсудили?! Мы можем уже зайти?! – кричит Ян.

Братья переглядываются и заходят внутрь через загон для машины.

Иду последней, и мысль убежать становится маниакальной. Мне здесь не нравится.

Пока братья поднимаются по лестнице, та скрипит от старости и оттого, что ее механизмы не смазаны.

– Здесь все прочно закреплено, – говорит Ян тихо, но из-за пустоты помещения его слова разносятся громким протяжным эхом.

Постоянное чтение моих мыслей вводит в ступор. Получается, и про мой побег он в курсе, и про сотни вопросов о месте.

На втором этаже дверь. Борзов открывает ее ключом и смело входит. За ним Камиль и Рафаэль. Я вновь замышляю сбежать. Вот же шанс…

– Ты понимаешь, что и десяти метров не пробежишь? – Ян не потрудился выйти и сказать это в глаза.

Подчиняюсь и захожу. С виду все прилично. Холостяцкая берлога, но все дорого, чисто и никакого ржавого металла, старых, вонючих диванов и канистр с маслом.

Я бы сказала, это обычная квартира.

Кухня-гостиная, дверь, ведущая либо в спальню, либо в душевую, открытый гардероб, где узнаю одну из вещей Яна – кожаную куртку. Все вокруг черное и темно-синее. Свет низкий, приглушенный. Интимный, если забыть, где мы находимся и кто меня окружает.

Но, как ни странно, обстановка располагает и расслабляет. Куда лучше заброшенных складов.

Шагаю внутрь увереннее, и братья, снова переглянувшись, улыбаются. Черти.

– Лика, Лика, Лика… – Ян облокачивается на столешницу кухонного гарнитура. Смотрит глубоко в меня.

Что все это значит?

– Нужна ванная? – косится на разодранные колени.

– И аптечка, – говорю, обхватив себя руками.

Еще две недели назад и подумать не могла, что окажусь в логове одного из бандитов нашего города и пойду обрабатывать раны в его ванную комнату.

В просторной ванной провожу не меньше получаса. Ран и содранной кожи оказалось достаточно. Да и выходить не спешила. Уговаривала себя сосредоточиться, сформулировать вопросы, и… Попросить Яна отвезти домой, чтобы больше не появляться в моей жизни.

Бандитские разборки – не мое. Я жить хочу, работать. Когда-нибудь встретить хорошего парня, завести семью, детей… А я загнана между страхом и болью.

Ян в гостиной сидит один. В его руке бокал, где плещется алкоголь. Как только переступаю порог, воздух в небольшом помещении тяжелеет.

Бандит рисует по мне взглядом, и кожа будто бы сморщивается. Тру там, где дотягиваюсь, но лишь сильнее привлекаю его внимание к себе.

– Чем ты занималась все это время? – спрашивает вот так просто.

Хлопаю ресницами и издаю нервный смешок. Только что меня почти изнасиловали, до этого похитили из самого центра города. И вдруг… «чем занималась».

Ян берет со столика сигареты и прикуривает. Жадно, с наслаждением втягивает в себя яд и целенаправленно выпускает струю дыма в меня.

– Спасибо, что спас, – вместо ответа на его вопрос говорю. Меня учили благодарить за хорошие дела. Сейчас, правда, язык горит от такого «спасибо».

– Я тебя не спасал.

Вторая затяжка и половина сигареты мгновенно тлеет, зажатая между двух пальцев. Ян прищуривается, кажется, улыбается. Но у меня в животе собирается обида и отчаяние, капля за каплей.

– Домой шел, а там эти… И ты. Я же предупреждал, Лика. Надо было слушаться.

Холодность, жестокость, бессердечность… Именно это вращается внутри Яна Борзова.

Но ему нравится. Дразнить меня нравится, вгонять в ужас, подталкивать к пропасти.

– Я звонила тебе, – толкаю Яна в его грудь, когда он меньше чем за минуту докуривает сигарету и, поднявшись, подходит ко мне.

Но Борзов – скала. Толстая, непоколебимая.

Моя злость на него объемом с вселенную, и не боюсь сейчас показать свои чувства. Разве мне есть, что терять? Я уязвлена, растоптана, побита.

– Дела были, – коротко отвечает.

Своим взглядом душу мою дробит и по кусочкам съедает. Лакомится. Дьявол.

– Из-за тебя все, Борзов! – бросаю слова, забывая, что Ян может со мной сделать.

Но сейчас это неважно. Справедливости какой-то хочется, а когда день за днем, час за часом сталкиваешься с беззаконием, то крышу срывает, и ты орешь безумно, чтобы хоть добиться чего-то.

– Больше никогда ко мне не подходи, – снова толкаю.

– Ты не можешь мне запретить.

– Иначе в следующий раз расскажу и о тебе, и правду о заводе. Плевать, кто из вас кому перегрызет глотки.

Из жара бросает в холод. Пряди спали на лоб и прилипли.

– Ты что-то знаешь?

Его энергия сносит с ног. Отшвыривает на тысячи километров. Ни дышать, ни говорить больше не могу.

Ян убирает мои волосы за плечи, прилипшие пряди расправляет. Большим пальцем ведет по линии подбородка. Чувствует себя хозяином. Чертовым собственником.

И это после того, как «не спасал».

– Что это?

Рефлекторно касаюсь шеи в том месте, где стоит отметка рыжего.

Засос. Сине-красный, болючий, чужой до рвоты. Помню те десять секунд отчетливо и буду помнить до конца жизни.

– Он тебя целовал?

Где-то вдалеке гремит гроза. Крупные капли бьют по крыше, замедляя течение времени. Свет дважды мигает.

Демон во плоти. Заставивший задрожать, как осиновый лист.

Темный взгляд не моргает, пожирает заживо и вытягивает остатки сил. Впадаю в неконтролируемую дрожь.

В этот момент ясно поняла, что Борзов меня не отпустит. Такие люди не появляются в жизнях просто так и легко из нее не уходят.

Я связана намертво. Навечно.