Глава 60. Лика

– Вставайте, одевайтесь, – врач протягивает бумажное полотенце, чтобы я смогла вытереть живот от холодного склизкого геля.

Безмолвно поднимаюсь с кушетки и поправляю одежду. Уже неделю, как на мне смешные теплые штаны для беременных и удлиненная вязанная туника.

– Следующий прием через две недели. Вот направления на анализы для Вашего мужа.

Странно смотрю на врача. Она – на пачку бумаг в своих руках и на меня.

– Я не замужем.

– Но у ребенка же есть отец. – Прозвучало уверенно.

Спорю, врач еще и в курсе, как зовут счастливого папашу. Вопросительно приподнимаю бровь. Тяжелым грузом наваливается раздражение.

– Передайте Яну Леонидовичу, что анализы нужно прикрепить в Вашу обменную карту, с которой и пойдете рожать, – что и требовалось доказать. Все и все знают.

Из кабинета выхожу с карточкой в руках и со знанием, какого же пола мой ребенок. В коридоре пусто. Лишь пара беременных на поздних сроках и ни одного подозрительного мужчины, который бы следовал за мной.

После возвращения Борзова в мою жизнь, я думала, у меня не будет возможности и шага ступить без Яна или его людей. На деле же верноподданный Аркадий довозит меня до института и тут же куда-то уезжает. Я спокойно хожу между корпусами, не оглядываюсь. Иногда без спроса забегаю в кофейню за углом, чтобы с наслаждением выпить чашку кофе. В моем списке продуктов всегда вписываю кофейные зерна, но Аркадий из раза в раз игнорирует этот пункт. Наверное, Борзов запретил.

И если сейчас я сижу, смотрю в окно на сугробы и новогоднюю инсталляцию, пью капучино среднего объема, и чашку еще не выбили из моих рук, значит, слежки нет.

Я свободна?…

– Присяду? – Замираю от звука знакомого голоса.

Подношу кружку к губам и медленно отпиваю глоток. Замираю от желания выплеснуть кофе ему в рожу и сбежать. Вокруг ютятся студенты, все будет выглядеть странным.

Рыжий с глубоким вдохом отодвигает стул и плюхается на него. Произнести бы, что не разрешала, но я как в рот воды набрала. Кофе, точнее. Но сделанный глоток давно скатывается по пищеводу.

– Я так понимаю, дружелюбие – не твоя сильная сторона? Жаль… В начале наших с тобой отношений все выглядело несколько иначе.

Его лицо ожесточилось и стало вызывать еще больше неприязни, чем было. Продолжив молчать, изучаю парня по миллиметрам.

Не сказать, что он страшный. Наверное, обычный, неприглядный. Он не пугает, и на его лице, помимо ржавых, ярких веснушек и контрастирующих с ними бледной кожи, нет особых примет. В первую встречу бандит не вызывает никаких подозрений. Кому-то он и вовсе покажется интересным. Но потом… Рыжий раскроется во всей уродливой красе. Возникает желание растрезвонить об этом на всю округу.

Парень – бандит, насильник и необузданный хулиган без царя в голове. Опасен, как огонь!

– Лика, Лика… – Рыжий разглядывает меня с такой скрупулезной точностью, как и я.

– А тебя как зовут? – Подаю голос, опустив свой взгляд.

– Ты не знаешь? – посмеивается.

– Не знаю.

Рыжий забирает мой недопитый кофе из-под носа и отпивает. На стол ставит чашку со стуком и с жадным выдохом, словно век не пил капучино. Кофе в моем желудке от открывшегося вида пробует выбраться обратно.

– И еще не знаю, что тебе от меня надо? Поделишься?

Парень – угроза, но в данный, конкретный момент он выполняет другую роль. Рыжий изучает меня, пытается пробраться в мою голову, но зачем и почему – одна из загадок, ответа на которую у меня нет.

– Ты в курсе, что это твой Борзов сломал мне руку? – Вертит перед моими глазами запястьем.

От его пальцев улавливаю прогорклый запах никотина. Я успела отвыкнуть от этого мерзопакостной вони.

– Не спросишь, за что? – настаивает.

– Полагаю, за что-то серьезное.

Устало очерчиваю взглядом зал кафетерия. За окном стемнело, и потихоньку накатывает волнение от присутствия рыжего. Согревает мысль, что в моем рюкзаке я теперь всегда ношу маленький металлический предмет с почти моими инициалами. Привычка, которую выработала со дня побега от монстра.

– Нет, – легко отвечает.

Рыжий разминает свое запястье, смыкая крепко челюсти и посматривая в мою сторону. Кладу руку на свой рюкзак. Вряд ли скорость моей реакции лучше, чем у рыжего, но очень надеюсь, что проверить это не удастся.

– За то, что прикоснулся к кукле Лике. Тебе ломали руку когда-нибудь? Еще и на глазах других людей? Тех, кто подчиняется тебе?

На глаза от подступающего страха наворачиваются слезы, но я не позволяю себе пустить и слезинки.

– Это очень скверное чувство. Унижение, позор, насмешка… Я мечтал воткнуть в его сердце наточенный охотничий нож. Сам точил, кстати. С момента, как рука зажила. И точу до сих пор. Хочешь посмотреть?

Мое сердце сильно забилось, когда рыжий стал тянуться к своей пояснице. Парень окинул меня хитрым, лисьим взглядом, от которого сковало позвоночник, что не повернуться, и дико улыбнулся. Затем заржал.

Сгребаю рюкзак под продолжительные, гортанные смешки рыжего и убегаю прочь. Лишь слышу низкий хрипловатый голос в спину:

– Меня зовут Аден! – Останавливаюсь, схватившись за длинную металлическую ручку.

Быстро бросаю взгляд на рыжего и спешу отвернуться. Он продолжает чуть тише:

– Древнеанглийское имя, означает «огонь». Мои родители оказались ебанутыми, да? Столько имен, а они «Аденом» назвали. Суки, ненавижу.

Не жду продолжения его истории и ухожу из кафетерия. В лицо мне бросаются снежинки, как тысячи мелких самоубийц. Они тают, достигая горячей кожи моего лица.

Аркадий должен ждать меня у главного входа института, но сейчас я хочу лишь одного: пойти туда, где провожу последние две недели с момента, когда Борзов подарил мне оружие.

Сажусь в автобус и еду в тир.

Двухэтажное здание, где находится фитнес-центр и центр обучения боя, имеет две дорожки для стрельбы на цокольном этаже. Все принадлежит Борзовым. И я уверена, в первую минуту, как я оказалась внутри, бандит был в курсе.

– Добрый вечер, Лика Андреевна, – охранник кивает.

Спешу к лестнице. Все тело набито жаром, и я жалею, что на мне шерстяное худи. Пот льется по спине градом.

Мне выдают два магазина для моей миниатюрки. Хотелось бы узнать: они держали их всегда или запаслись под мой запрос? Впрочем, сейчас глубоко плевать.

Хватаю и занимаю левую полосу.

Не описать, какое облегчение испытываю, нажимая на курок. Целиться мне еще учиться и учиться, но ощущать холод пистолета в своих руках, чувствовать отдачу после выстрела и запах дыма от горящих хвойных иголок – пороха, великолепно.

Стреляю, пока не заканчиваются патроны, и снимаю шумопоглощающие наушники.

Короткие, с длинными паузами аплодисменты звучат справа от меня. Лицо Борзова застыло с нечитаемой маской. Привычной.

– Браво, – сдержанно комментирует.

Вот дерьмо! Знать, что бандит в курсе моих дел – одно, видеть его рядом молчаливым свидетелем – другое.

Поворачиваюсь к нему спиной, полностью игнорируя. Я его не приглашала, и у меня не показательные выступления. К тому же я взбудоражена его внезапным появлением.

– Ты снова убегаешь, Лика, – Ян преодолевает расстояние между нами за два шага.

Сердито зыркаю.

– Никуда я не убегаю, – цежу рассерженно и шарю по столу в поиске заполненного магазина.

– На сегодня хватит, Лика. Пора домой.

Он нагло забирает мой пистолет из моих рук – выдирает – и подталкивает к выходу.

Поздно понимаю, что подчиняюсь. Внутри горит все, под ребрами тесно от своего положения послушной куклы. Еще и беременной. Но поднимаюсь по лестнице, выхожу из здания и без вопросов сажусь в черный высокий танк.

– Еще раз такое повторится, и данная тебе полусвобода закончится в тот же миг.

Полусвобода. Аж тошнит от этого слова. Убогое какое-то.

Раздосадовано качаю головой и прикусываю нижнюю губу.

– Что именно повторится? – спрашиваю злобно.

– Если у тебя есть уговор с Аркадием, соблюдай. Он должен тебя встречать после учебы или куда ты ходишь в оговоренное время. Ни минутой позже. Сегодня ты подвела его, за что он будет наказан.

Первым делом выдохнула. Тир не под запретом.

– Аркадий не виноват. И потом, ничего не случилось. А… Погоди. Со мной вряд ли что-то случится, потому что единственный бандит, который может причинить мне вред, или вовсе убить, – ты, Ян!

Борзов злится. И молчит. Редкое явление, краснокнижное. Если бы у бандитов была «Красная книга», Ян непременно бы в нее вошел.

– Как прошел визит к врачу? – меня касается остекленевший взгляд, слегка вспарывая.

– Тебе надо сдать анализы, – мямлю.

– Ты уже выяснила пол ребенка? – не отвечая на мою просьбу, спрашивает.

– Выяснила.

– И?…

– Не скажу.

На скулах бандита заиграли желваки, а в голосе заиграла сталь, когда Ян припарковался у моего нового дома и повернулся, чтобы сказать:

– Я имею право знать, не думаешь?

Отворачиваюсь, а стоило бы выйти из машины и подняться к себе.

– Что делал эти две недели?

Мы не виделись все время, за которое я в красках расписала минуты его жизни с Кристиной и их тайных встреч.

– Работал.

Так много, что снова не находил время на утреннюю кашу?

Ян внимательно вглядывается в мое лицо, отчего я густо краснею. И теперь уверена, Борзов прочитал мою претензию в моих глазах, о чем нисколько не сожалею. Он усмехнулся.

– Что за анализы? – на выдохе спрашивает.

Тянусь к рюкзаку и достаю оттуда бумажки и передаю их Борзову. Дурацкая ситуация. Я даже не знаю, болел ли он в детстве ветрянкой, какая у него группа крови и есть ли на что-то аллергия, но прошу сдать анализы, потому что он – отец моего ребенка. Вынужденная близость двух совершенно разных, далеких друг от друга людей.

Открываю дверь и выбираюсь из танка, краем глаза замечая, как Ян закатил глаза. Его кукла стала довольно самостоятельной.

– Я провожу, – возмущенно говорит.

В маленьком лифте мы оказываемся вдвоем. Ян занимает большую часть пространства, и я вынужденно упираюсь в мощное тело и чувствую назойливо-сладкую мужскую туалетную воду.

– Ты знаешь, как зовут рыжего? Из банды московских, твоих? – Вскидываю голову и впериваюсь взглядом в пепельные глаза Яна.

– Рыжий? – С интересом отвечает.

– Аден.

– С чего вдруг такой вопрос?

Веду плечом, и лифт открывается.

– Это значит «огонь», – добавляю. Выходит сумбурное бормотание.