Глава двадцатая

Мое столь эффектное появление заставило дедушку вздрогнуть, а лорда Аллоди что-то неразборчиво прошептать. Дедушка бросил предостерегающий взгляд на мага Жизни и поспешил меня успокоить:

— Каролина, прошу тебя, не волнуйся. Все в порядке. Миэль преувеличивает, желая побудить меня внимательнее относиться к собственному здоровью. Ведь так, Миэль? — с нажимом спросил он, ожидая подтверждения.

— Ваша светлость, при всем моем почтении, я…

— Ведь так, Миэль? — повторил эрцгерцог Ардор, и в его голосе зазвучала сталь.

Несколько долгих мгновений они с лордом Аллоди мерились взглядами.

— Как маг Жизни, состоящий у вас на службе, я обязан заботиться о вашем здоровье и потому счел необходимым огласить даже самые мрачные прогнозы, — наконец уступил лорд Миэль. — Сожалею, если мои слова прозвучали излишне резко и огорчили леди Каролину. Прошу простить меня… и позвольте откланяться.

Я проводила его сдержанным кивком, лорд Миэль поспешил удалиться, очевидно опасаясь сказать больше, чем ему дозволялось. Я же не сводила с дедушки пристального взгляда. Но едва за магом Жизни закрылась дверь, как я бросилась к эрцгерцогу Ардору и крепко сжала его руки. Мне физически было необходимо ощутить тепло его ладоней, словно одним этим прикосновением я могла предотвратить нависшую над ним беду. Но больше всего мне хотелось, чтобы он перестал отводить глаза и наконец встретился со мной взглядом. И когда это случилось, я с горечью выдохнула:

— Как ты мог?!

— Каролина…

Мой требовательный возглас обескуражил его.

— Как ты мог войти в мою жизнь, окружить меня любовью и заботой, позволить почувствовать себя частью твоей семьи и скрыть, что я могу потерять тебя в любую минуту! Получается ты не лукавил, когда сообщал моему отцу, что смертельно болен?!

— Девочка моя, все не так страшно. Я еще призову Миэля к ответу за то, что он так тебя напугал.

— Не смей мне лгать! — воскликнула я, и слезы градом хлынули по щекам.

Я слишком хорошо знала, как мало времени нам оставалось. В прошлой жизни его смерть не тронула меня… напротив, известие о ней принесло мрачное, постыдное удовлетворение. Теперь же одна мысль о том, что дедушки не станет, разрывала мне сердце. Я надеялась, что прошлое изменилось. В моем присутствии дедкшка держался бодро, и я охотно позволяла себе верить в эту иллюзию. Но слова мага Жизни разрушили ее, и оглушили меня, словно мне за воротник налили ледяной воды!

— Я не могу тебя потерять, — прошептала я, сжимая его руки. — Не теперь, когда узнала, какой ты на самом деле. Когда впервые обрела дом, где меня любят, где я больше не одинока. Когда я точно знаю, что нужна тебе. Как ты мог смотреть мне в глаза и молчать о том, насколько все серьезно? Это жестоко…

— Каролина, я не оставлю тебя. Клянусь, я буду рядом столько, сколько мне отмерено богами.

— Богами или нарушенной клятвой? — уточнила я.

Дедушка помрачнел, сообразив, что слышала я гораздо больше, чем ему хотелось.

— Значит, ты все слышала…

— Ты расскажешь мне правду. Сейчас же. Иначе я до конца своих дней буду терзаться мыслью, что могла спасти тебя, но не сделала этого.

— Дитя мое, я не желаю возлагать на твои плечи бремя чужой вины.

— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю и как мне дорого каждое мгновение рядом с тобой. Признайся, что разрушает твое здоровье? Прошу, не молчи. Я должна знать, я имею на это право.

— Каро…

— Дедушка, умоляю! — заливаясь слезами попросила я.

— Хорошо. Только не плачь, дитя мое, видеть твои слезы для меня невыносимо.

Он достал платок и с нежностью вытер мне щеки. Я продолжала смотреть на него с безмолвной мольбой, пока он наконец не уступил.

— Присядем.

Усадив меня в кресло, дедушка подошел к графину и налил нам воды. Затем опустился напротив, задумчиво вращая бокал в руках, словно не знал, с чего начать.

— Клятва берет начало в далеком прошлом. Наши предки — главы домов Ардор и Дегарди были связаны крепчайшей дружбой и не раз спасали друг другу жизнь. Смутное время было, Каролина, великие рода часто воевали между собой. И Император никому не был указом, впрочем, даже сейчас…

Дедушка замолчал и вновь утер мои щеки, а я не отстранялась, позволяя ему собраться с мыслями, да и просто наслаждаясь его прикосновениями.

— «Над простыми людьми стоит император, над императором — великие рода» — именно тогда появилось это выражение. Не будет ложью сказать, что в то время шел передел мира. И то, как выглядит Империя Вейстер сейчас во многом заслуга союза между эрцгерцогствами Ардор и Дегарди. Союз, поддержавший власть Императора и сдерживающий пороки родов Эльдиэйт и Аллоди.

— Аллоди?

— Жадность, Каролина. Ты ведь и сама это знаешь, иначе бы не существовало тех ужасных очередей в храмах и, конечно, такой высокой цены на услуги не только магов Жизни, но и обычных целителей.

— Гильдия целителей подчиняется эрцгерцогству Аллоди, — пробормотала я.

— Верно. Я однажды уже говорил тебе, каждый великий род несет ответственность за свою силу, но вместе с тем… Чем выше дар, чем больше его направлений, тем сильнее родовое проклятие.

— Проклятие? — эхом повторила я.

— Да, и проклятие — это не всегда что-то эфемерное или наоборот физическое увечье или уродство, им может стать обыкновенный человеческий порок… Вот только возведенный в абсолют. Таким проклятием для великого рода Аллоди является жадность и лень. Жадность, пожалуй, даже больше.

О таком Аскар никогда мне не рассказывал. И пусть мне бы очень хотелось расспросить и о других великих родах, я хранила молчание, давая дедушки закончить свою мысль.

— Наше проклятие — гордыня, Каролина. Великий род Ардор долгое время мнил себя властителем времени и совершал вещи, которые стоили жизни не только главам, но и ближайшим родственникам главы. Как ты уже заметила, главная ветвь рода малочисленна, впрочем, и вторая наша ветвь не может похвастаться плодовитостью.

Дедушка вздохнул и осушил свой бокал с водой.

— Это результат решений прошлых глав нашего рода, решений и непомерной гордыни, которая не позволила просить о помощи или поступиться принципами. А сейчас и вовсе главная ветвь рода состоит только из тебя и меня. Даже удивительно, что наши предки смогли с кем-то аж настолько сдружиться, чтобы связать себя древней клятвой.

Он усмехнулся и налил себе еще воды.

— Однажды они решили соединить наши рода: наследник Дегарди должен был взять в жены старшую дочь рода Ардор. Этот союз скрепили магической клятвой, древней, напитанной кровью и силой, такой, которую нельзя разорвать. Однако свадьба не состоялась. Теперь сложно сказать, что послужило настоящей причиной: то ли жених погиб, а его младший брат был слишком мал для женитьбы, то ли невеста не дожила до венчания, а замены ей не нашлось. Но договор сохранил силу. С тех пор в нашем роду рождались преимущественно сыновья, а если все же рождались девочки, то они не достигали брачного возраста. Клятва оставалась неисполненной до тех пор, пока…

— Пока не родилась я? — едва слышно закончила я, решив, что отец Эйнара женился раньше, чем моя мать вошла в пору невесты.

— Нет, до тех пор, пока не родилась твоя мать, Альяна, и не достигла брачного возраста. Во время дебюта ее представили ко двору, и на одном из балов она познакомилась с Теодором Дегарди. Увы, Альяна произвела на него куда большее впечатление, чем он на нее. Теодор был готов исполнить древний договор, однако сердце твоей матери уже принадлежало Перолаку Диэйту. Я навел о нем справки и узнал о его финансовых затруднениях. Впрочем, и без того было очевидно: богатое приданое Альяны привлекало его гораздо сильнее, чем она сама. Прости, что вынужден говорить тебе подобное.

— Ты не виноват. Продолжай, пожалуйста. — попросила я.

Истинные причины, побудившие отца жениться на маме, давно не были для меня тайной. Да и получалось, что дедушка не так уж много сумел узнать о моем отце, раз тогда не выяснил о существовании леди Эмилии и Милисы.

— Виноват, Каролина. Виноват в том, что избаловал собственную дочь, буквально вознеся ее в ранг богини. Я, конечно, могу оправдывать себя тем, что она была долгожданным ребенком… Ребенком, чье рождение стоило жизни моей жены, но… Будь я дотошней, будь я не так слеп, я бы выяснил об интрижке твоего отца с леди Эмилией… И догадался бы гораздо раньше, что встреча Альяны и Перолака не была случайной. Кто знает, чем он мог ее опоить?

Что я могла на это сказать?! Только коснуться ладони дедушки и сжать ее покрепче.

— Альяна влюбилась, сильно, страстно и совершенно не желала ничего слушать. Я воспротивился этому браку, но она бежала с герцогом Диэйтом. Когда мне удалось их разыскать, они обвенчались, а Альяна уже носила под сердцем тебя. И словно этого удара было мало, меня настиг магический откат за нарушение клятвы.

— Но ведь клятву нарушила мама.

— Выйдя замуж и забеременев, она стала частью рода Диэйт, поэтому расплата за ее решение легла на меня — главу рода Ардор. И, пожалуй, это единственное обстоятельство, которому я искренне рад. Твоя мать и без того не обрела счастья с Перолаком. Я не хотел бы, чтобы к ее страданиям прибавилось еще и это бремя.

Теперь мне по крайней мере стало ясно, почему блистательный Эйнар Дегарди некогда пожелал взять меня в жены, невзирая на мое вдовство. Я не родила от Друда и стала вдовой, а значит, клятва оставалась в силе в нашем поколении. Вероятно, какие-то последствия были и у той стороны, может, не такие сильные, как откат, ударивший по главе рода Ардор, но…

— Дедушка, получается, если я выйду замуж за его светлость Эйнара Дегарди, клятва наших предков будет исполнена и магический откат, который убивает тебя, отступит?

— Каролина, я не намерен тебя принуждать и возлагать на твои плечи обязательства, принятые нашими предками. Я прожил долгую жизнь, и теперь желаю лишь одного — чтобы ты была счастлива.

Я бы поспорила с этим утверждением. Быть счастливой, зная, что дедушка уже заплатил жизнью за «счастье» матери и иметь возможность исправить эту несправедливость, но в итоге выбрать эфемерную встречу с кем-то в кого я влюблюсь в будущем?..

— Лорд Эйнар знает об этом договоре? — спросила я.

— Да. Едва тебе исполнилось восемнадцать, он приехал к твоему отцу и сделал предложение о браке с тобой. Перолак ничего тебе не рассказал, верно?

— Нет. — И вряд ли когда-нибудь по собственной воле стал бы рассказывать об этом предложении!

— Я так и думал, пусть мне он заявил, что ты отказалась, потому что еще не готова даже к самой мысли о замужестве. Я же не стал поднимать эту тему, рассудил, что во время дебюта ты непременно встретишь лорда Эйнара при дворе и сможешь составить о нем собственное мнение, без бремени древних клятв и обещаний. Боюсь, именно известие о неизбежном браке с эрцгерцогом Теодором Дегарди заставило Альяну отвернуться от него. Она никогда не терпела принуждения.

— Я не хочу говорить плохо о моей матери, — выдохнула я. — Однако не могу принять ее выбора, зная, чем сулит такой поступок, она обрекла собственного отца, который в ней души не чаял на смерть. Я не она. Всю жизнь меня вынуждали отказываться от собственных желаний и покоряться чужой воле. Сделать это еще раз ради дорогого мне человека будет нетрудно. Я бы сказала совершенно легко!

— Каролина, не смей так говорить! Речь идет о твоей жизни, о твоем будущем. Я хочу, чтобы ты вышла замуж по любви и обрела счастье.

Когда-то я уже последовала зову сердца и не была счастлива ни единого дня. С Эйнаром я познакомилась позднее и не заметила в нем ничего отталкивающего, хотя романтических чувств он во мне не пробудил, впрочем, во мне никто бы не смог их пробудить после всего, что со мной делал мой муж. Но кем бы Эйнар ни оказался, едва ли ему удастся превзойти Друда в жестокости.

— Полагаю, его светлость Эйнар Дегарди достойный молодой человек, если честь побудила его исполнить древнюю клятву предка и предложить мне руку и свое сердце, — произнесла я.

— Я не могу знать наверняка, пусть и не получил ни единого доказательства его бесчестья, жестокости натуры или… излишней любвеобильности. — Я невольно улыбнулась, сообразив, что так дедушка завуалировал распутника. — Но, Каролина, даже безупречной репутации недостаточно, чтобы связать с человеком свою жизнь.

— В таком случае зачем дожидаться моего дебюта? Пригласи его сюда, и мы сможем узнать друг друга ближе, — предложила я.

Мои слова застали эрцгерцога Ардора врасплох. Он настолько твердо решил отложить нашу встречу с эрцгерцогом Дегарди до моего появления при дворе, что, казалось, даже не рассматривал иной возможности. Я же отлично понимала, что лорд Аллоди не стал бы тревожиться без причины. В прошлой жизни дедушка умер за две недели до моей свадьбы, которая состоялась в начале весны следующего года. А теперь я не могла игнорировать тот факт, что с каждым днем кара за нарушенную клятву подтачивает силы дедушки, неумолимо сокращая отпущенный ему срок. А мне хотелось, чтобы он прожил как можно дольше.

— Каролина… — растерянно произнес он.

Впервые на моей памяти дедушка не находил слов. Впрочем, продолжить он не успел, потому что в дверь постучали, и вошедший управляющий почтительно объявил:

— Ваша милость, прибыл его светлость Эйнар Дегарди. Он просит аудиенции у вас и у леди Каролины… Диэйт.

Мы с дедушкой обменялись изумленными взглядами. В прошлой жизни Эйнар не искал со мной встречи до самого дебюта. Быть может, на сей раз он приехал к эрцгерцогу Ардору, потому что мой отец отказал в предложении, а тот узнал, что я сейчас гощу у деда? Или… Меня внезапно осенило! Прежде я ни разу не приближалась к родовому алтарю великого рода Ардор. А после того, как меня омыло его силой, магическая клятва предка могла начать давить и на Эйнара Дегарди!

Встретить Эйнара Дегарди дедушка пожелал лично, как и разобраться с конвертом, который я принесла, но забыла из-за подслушанный вестей. Я не стала оспаривать его решения, хотя мое любопытство требовало удовлетворения. Однако мое расписание не допускало особого своеволия и уже приближалось время урока придворных танцев. А заставлять герцогиню Ильяру Дорд ожидать было бы неуважительно. Потому что она всегда тщательно готовилась к нашим занятиям и требовала от меня той же дисциплины. К тому же сегодня нам предстояло приступить к «Менуэту императрицы»[2] — самому сложному и изысканному из придворных танцев. Это был не просто танец, а целая церемония, сопровождающаяся музыкой. И для сегодняшней демонстрации этого искусства герцогиня пригласила мужа. Как прекрасно они танцевали! Я наблюдала за ними затаив дыхание! Они станцевали «Менуэт императрицы» передо мной и Никласом дважды, прежде чем наставница отпустила мужа и взялась за наши тренировки, а заодно и за историю самого танца. Менуэт отличали строгая упорядоченность, сдержанная галантность и даже некоторая высокомерность. При дворе менуэт служил не столько развлечением, сколько безмолвным свидетельством происхождения и воспитания. По осанке, глубине поклона, повороту головы и даже положению пальцев судили о знатности, достоинстве и умении владеть собой. Малейшая заминка могла стать поводом для насмешек, а безупречное исполнение возвысить танцующего в глазах всего двора.

Каждое движение должно было естественно рождаться из предыдущего. Основу же составлял мягкий, изящный шаг с глубоким, плавным приседанием на третьей четверти такта. Без торопливости, без тени напряжения, со спокойствием, легкостью и совершенным контролем над телом.

Контролем, который с одинаковым «успехом» демонстрировали и я, и Никлас Дорд. Мы оба сбивались со счета, путали движения и раз за разом наступали друг другу на ноги. От предписанной менуэту утонченности не осталось и следа: вся наша галантность свелась к торопливым извинениям, смущению, а величественная невозмутимость к отчаянным попыткам не столкнуться посреди зала. Герцогиня Дорд сохраняла терпение, достойное восхищения, однако по поджатым губам нетрудно было догадаться, каких усилий ей это стоило. И вряд она была недовольна мной, скорее сыном, который занимался придворными танцами с матерью гораздо дольше меня.

Уже к двадцатой минуте занятия мысли об Эйнаре Дегарди окончательно выветрились из моей головы. Все мое внимание занимали ритм, непокорные ноги и очередной поворот, грозивший завершиться катастрофой. Пожалуй, я бы и вовсе не вспомнила о прибытии лорда Эйнара, если бы в танцевальном зале не появилась Рози. Выразив почтение герцогине Дорд, она сообщила о приказе дедушки, который гласил о том, что сегодня урок придется завершить на полчаса раньше: мне надлежало подготовиться к ужину.

Даже лежа в купальне, я все еще продолжала мысленно считать шаги, рисовать фигуры и па танца, да и после я мало участвовала в сборах, полностью погрузившись в анализ допущенных мной ошибок. В прошлой жизни я бы не рискнула танцевать подобный танец, в этой же — неистово мечтала научиться, и чего греха таить, блистать на своем дебюте. О его светлости Эйнаре я вспомнила только в момент, когда Рози заканчивала сложную прическу.

— Ты меня так нарядила, словно всерьёз решила сосватать, — невольно вырвалось у меня.

Настолько красивой я себя еще никогда не видела. Серебряные волосы Рози собрала в высокую прическу, оставив у висков несколько легких прядей. Они мягко обрамляли лицо и мерцали при каждом движении, будто были сотканные из лунного света. Тонкая диадема, до этого принадлежавшая эрцгерцогиням Ардор, украшенная жемчугом, сочеталась с тем самым ожерельем, которое так хотела оставить себе Милиса.

Платье глубокого винного оттенка подчеркивало белизну моей кожи, а расшитый серебром лиф оттенял шоколадный цвет глаз, делая их почти черными. Тонкая ткань струилась вдоль фигуры и расходилась у пола мягкими волнами. Наряд выглядел роскошно, но вместе с тем не вызывающе: именно так, как подобало внучке эрцгерцога, впервые принимающей гостя, с которым ее связывала древняя клятва.

— Я лишь позаботилась о том, чтобы вы предстали перед эрцгерцогом Дегарди во всем блеске, — невозмутимо отозвалась Рози, поправляя нить жемчуга на моей шее.

— Значит, все-таки сосватать, — пробормотала я.

— Если мужчина явился без приглашения, добился встречи с самим эрцгерцогом Ардором и не был выставлен за дверь, будет невежливо разочаровывать его небрежным нарядом.

Я хотела возразить, напомнив, что подобная небрежность, а в моем случае намеренное вредительство, осталось в поместье Диэйт, и живя у дедушки мне не приходится носить обноски или пренебрегать своим внешним видом. У Рози в помощницах целых семь служанок! И все они заняты одним — моим комфортом и красотой! Но передумала и вместо этого сказала:

— Благодарю, Рози, я выгляжу невероятной красавицей! У тебя волшебные руки!

— Мне достались прекрасные краски и холст, — улыбнулась горничная и подала мне руку. — Пойдемте, леди Каролина.