Эпилог

Полумрак Храма Первородного Огня рассеивали десятки свечей. Их пламя подрагивало из-за сквозняка, заставляя отбрасываемые ими тени скользить по высоким стенам. Я бывала здесь дважды, но сегодня величественный храм казался мне почти зловещим. Может, потому что я нервничала и мыслями находилась далеко отсюда? Там, где находился дедушка, которому несмотря на все усилия мага Жизни становилось хуже? А может от того, что день завершился и часы вскоре пробьют полночь? В ночи мне ни в одном из храмов бывать не приходилось…

Сам храм состоял из двух главных залов и множества скрытых от посетителей помещений. В первом возвышались статуи Вейстерских богов в свободных, скрывающих фигуры и лица одеждах, а в центре находился алтарь с высокой и широкой чашей вечно горящей стихии. К ней приносили дары, перед ней преклоняли колени и возносили молитвы богам.

Наполнение чаши зависело от территории, на которой стоял храм. В Эльдиэйте, в Храме Первородного Ветра, над алтарем вилась бело-обсидиановая дымка. В Аллоди зеленоватая вода искрилась в чаше Храма Первородной Волны. В Дегарди алтарь Храма Первородной Земли источал густую, осязаемую тьму. И лишь в столичном Храме Божественной Энергии соединялись все стихии, сплетаясь в непрерывном танце.

Первый зал завершался высокими, массивными двустворчатыми дверями. За ними находился второй зал — ритуальный, предназначенный для священных церемоний, таких как прощания с усопшими, принесения клятв и заключения браков.

Мы уже находились во втором, ритуальном зале. Тяжелые двери за нашими спинами были плотно затворены, отрезая нас от остального храма.

Таинство, которое должно было сегодня свершиться, надлежало сохранить в тайне от всего мира. Хотя бы на год. А лучше — навсегда! Но… это если самого обряда будет достаточно для исполнения древней клятвы.

Справа расположились Эйнар и его свидетели… Впрочем, высокородные гости у нас были общими: Миэль Аллоди, герцог Арро и герцог Дорд. Слева стояли леди Белла Аллоди, леди Ильяра и леди Латиша. Всего полчаса назад каждый из них принес магическую клятву молчания тому же жрецу, который теперь готовил малый алтарь к брачному обряду. В течение года они не смогут никому рассказать о произошедшем здесь. Мне пришлось объяснить им, чем вызвана подобная поспешность в вопросе брака и сколь многое зависит от принятого решения. Само требование столь длительного молчания также не вызвало ни малейшего удивления: достойная подготовка к торжеству такого уровня, свадьбе представителей двух высших родов, требует, по меньшей мере, семи месяцев. А сейчас важнее всего спасти дедушку. Даже если все завершится благополучно, ему понадобится время, чтобы оправиться. О праздничных хлопотах не может быть и речи так как волнения дедушке еще долго будут строго противопоказаны. К тому же, помимо прочего, Эйнар находился в трауре.

Я уже представляла, как будет ругаться дедушка, когда узнает о свадьбе. Особенно о такой, устроенной в тайне и в невероятной спешке. Без его присутствия. Но! Пусть ругается сколько хочет, лишь бы продолжал жить! Тогда у него будет возможность присутствовать на торжественной церемонии, если мы с Эйнаром решим сохранить брак, или эта же церемония пройдет с другим избранником, если Вейстерские боги решат мне послать его.

Во мне не было ни трепета невесты, ни сладкого волнения, ни иллюзий относительно этого брака. Я думала лишь о том, почему жрецы так долго готовят ритуал. Каждый миг ожидания изматывал меня все сильнее, а нервы натягивались до предела.

— Миледи, как вы? — Белла, стоявшая ближе всех, сделала шаг ко мне. — Вы совсем побледнели. Вам плохо?

— Я в порядке, — вымученно улыбнулась.

Настолько, насколько может быть в порядке человек, изводящий себя тревогой за самого близкого и дорогого.

— Вы уверены в своем решении?

Меньше всего я ожидала подобного вопроса от супруги Миэля. Обычно робкая и тихая, сейчас Белла смотрела на меня с решимостью, не скрывая беспокойства. Такие же тревожные взгляды я ловила и у леди Ильяры с леди Латишей, но они прекрасно понимали необходимость моего решения, а потому не лезли ко мне с расспросами и сочувствием.

— Абсолютно, — спокойно и твердо произнесла я, не отводя взгляда. — Не стоит беспокоиться, леди Белла. Поверьте, я желаю этой свадьбы. Мы исполняем волю наших предков.

На всякий случай напомнила ей, что все происходящее совершенно законно и мы не совершаем ничего предосудительного.

— Все готово! — голос жреца разнесся по залу. — Прошу жениха и невесту подойти к малому алтарю.

Я сделала глубокий вдох и направилась вперед. Одновременно с противоположной стороны к алтарю шагнул жених. Наши взгляды встретились лишь на мгновение, после чего мы остановились друг напротив друга.

Малый алтарь представлял собой каменный пьедестал высотой чуть выше пояса, на котором покоилась широкая овальная чаша из тусклого золота. В отличие от алтаря в первом зале, в ней пока не горело пламя Первородной стихии. Ее дно напоминало жерло крошечного вулкана, в глубине которого медленно пульсировала расплавленная лава, растекаясь по внутренним стенкам тонкими огненными прожилками. По краю чаши мерцали выгравированные руны, вспыхивали в такт багряному свечению, а над поверхностью вился светло-красный дымок, растворяясь в полумраке зала.

Главный жрец встал спиной к чаше, в трех шагах от нас с Эйнаром. Его торжественный голос прокатился по залу:

— Перед ликами богов и Первородным Огнем вы явились сюда, дабы связать свои пути.

На каменном полу сразу после его слов вспыхнуло огненное кольцо высотой с мой рост.

— Кто входит в круг?

— Тот, кто прежде был один, — громко и уверенно произнес Эйнар, переступая через пылающую границу. — Эрцгерцог Эйнар Дегарди.

Я последовала за ним.

— Та, кто прежде была одна. Наследница эрцгерцогства Ардор и герцогства Диэйт, Каролина Диэйт.

— По доброй ли воле вы пришли сюда?

— Да! — ответили мы в унисон.

— Подтвердите, что ваши имена истинны!

Один из служителей протянул Эйнару ножницы, не переступая черты круга. Жених приблизился ко мне, бережно отделил прядь моих волос и безжалостно отрезал ее. Я повторила его движение. Для этого он склонился передо мной, чтобы мне было удобнее действовать.

Не покидая огненного кольца, через пламя которого окружающее пространство было отлично видно, мы приблизились к жрецу. Эйнар держал мою прядь, а я его. Приняв наши волосы, жрец обернулся к священной чаше и одновременно бросил их в пламя.

Мгновение ничего не происходило, а затем к потолку взметнулся ослепительный столп огня.

— Боги подтверждают истинность ваших слов!

Только после этой ритуальной фразы мы могли покинуть круг и приблизиться к чаше.

А я выдохнула, я все еще болезненно относилась к своему новому статусу. Ходили слухи, что солгавших перед богами о своем имени, происхождении или положении Первородный Огонь клеймил ожогом, а порой испепелял на месте. В Храме Волны лжецы захлебывались зеленоватой водой, в Храме Ветра же лишались воздуха, а в Храме Земли тьма оставляла от них лишь горстку белых костей.

Дальнейшее для меня происходило как в тумане, потому что Снежка, которая находилась сейчас с дедушкой, транслировала мне свои эмоции. Впервые за время, что я была храме, у нее проскользнула эмоция радости. Значило ли это, что дедушке стало легче? Я послушно повторяла слова брачной клятвы, особо не вникая в то, что говорила, подспудно ожидая от Нежки еще какой-нибудь эмоциональной волны, однако ее не было. От нее вообще больше не поступало ни одной эмоции, отчего я не на шутку испугалась.

Мне захотелось немедленно покинуть храм, отыскать дедушку и собственными глазами убедиться, что он жив. Но обряд еще не завершился.

— Каролина, — негромко и мягко позвал Эйнар.

Я вздрогнула и встретилась с ним взглядом. Он словно знал, где сейчас блуждают мои мысли, а потому смотрел без укора и спокойно. Я только сейчас поняла, что пришло время для окончания ритуала, а оно сопровождалось кровопусканием. Но прежде…

— Клянусь разделить с ним путь, уготованный богами, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — В богатстве и бедности, в печали и радости, под светом дня и во мраке ночи.

Жрец подвел меня к каменной чаше и, взяв за запястье, раскрыл мою ладонь над ее краем. Ритуальный клинок блеснул в пламени свечей и первые алые капли упали на лавовое дно.

Эйнар шагнул следом.

— Клянусь хранить ее жизнь прежде собственной, чтить ее имя как свое и не отречься от данного слова, пока Вейстерские боги оберегают наш мир.

Лезвие коснулось и его ладони. Наша кровь смешалась в чаше, и в то же мгновение пламя на алтаре взметнулось к сводам храма, а из самой чаши поднялся тонкий золотистый дым. Странно, обычно все заканчивалось печатью той Первородной стихии, в храме которой находились связывающие себя узами брака. Исключением был только Храм Божественной Энергии, вот там могли быть разные варианты. Я все еще любовалась золотистыми искрами в языках пламени, когда жрец провозгласил:

— Отныне ваши судьбы сплетены! Боги приняли ваши клятвы! Перед богами и людьми вы — муж и жена. Скрепите же ваш союз поцелуем!

Поцелуй?! Погруженная в тревожные мысли о дедушке, я совершенно упустила из виду этот традиционный, завершающий брачный обряд момент. И теперь оказалась вовсе не готова к тому, что мужчина, еще совсем недавно бывший мне чужим, должен коснуться моих губ.

В прошлом во время бракосочетания с Друдом я ожидала первого супружеского поцелуя с трепетом, пытаясь угадать, каким он будет. Мне грезились нежность и тепло, но вместо них я ощутила лишь холодную властность, от которой болезненно заныли губы. Казалось, Друд не поцеловал, а заклеймил меня, утверждая своё право отныне распоряжаться мною так как ему вздумается, не считаясь ни с моими чувствами, ни с желаниями.

Неудивительно, что теперь я невольно напряглась, не ожидая от предстоящего мгновения ничего доброго. До свершения обряда я еще могла торговаться с Эйнаром и выдвигать условия. Но теперь, став его женой, я могла надеяться лишь на его честь, благородство и милосердие.

Эйнар повернулся ко мне, но приближаться не спешил. Его пальцы осторожно коснулись моей щеки, и от этой почти невесомой ласки по коже пробежала дрожь. Я подняла на него глаза и наши взгляды встретились. Он словно безмолвно просил разрешения, и я закрыла веки. Губы уже моего мужа коснулись моих бережно, едва ощутимо. В этом прикосновении было столько осторожности, словно он опасался, что я сейчас испуганно отпряну. Напряжение понемногу отступило, и я решила, что этим робким поцелуем все и завершится, но, когда приоткрыла глаза, Эйнар мягко привлек меня ближе. Его ладонь легла мне на талию, удерживая крепко, но нежно, а поцелуй стал глубже. От неожиданности я сжала пальцами его камзол. Теперь, при всем желании, наш поцелуй уже нельзя было назвать целомудренным.

Внезапно тяжелые двери с оглушительным грохотом ударились о стены храма.

Я испуганно отпрянула, но Эйнар мгновенно прижал меня к себе, а затем и вовсе завел себе за спину.

— Остановите церемонию! — раздался громкий и властный голос.

Голос, который я бы узнала из тысячи!

На пороге стоял кронпринц Аскар.

Конец!