6. Солнечная кошка

Санни. Его — Макса Ольховского — солнечная, страстная кошка лежала сейчас в его руках и пыталась отдышаться. Кляп Макс снимал не торопливо. Он выиграл — да. Ну, кто бы сомневался, что он в этом раунде выиграет... Вообще, Аленка продержалась даже меньше, чем Макс ожидал. И это было охренительно — доводить девушку до оргазма всегда было приятно. Что могло быть прекраснее ощущения, когда женщина в твоих руках корчилась, кричала от наслаждения? Что еще лучше докажет тебе, что ты можешь заставить свою женщину испытать это удовольствие. Это ли было не лучшим доказательством мужской интимной состоятельности? Не отсюда ли росла гнилая манера — не кончать, так имитировать? Чтобы подмахивать самолюбию всяких ленивых кретинов.

Нет, Макс Аленку в имитации не подозревал, тут реакция была такая — ни с чем не спутать. И враз ослабшее тело, и инстинктивно сжатые бедра... Она бы орала — если бы он ей это разрешил. Но он не разрешил — и она кончила даже так, связанная, с кляпом во рту. Макс сейчас себя ощущал как никогда отлично — хозяином положением, её хозяином — этой вот связанной сладкой девицы, от которой не хотелось отрываться.

В душ Аленка и Макс пошли вместе. Не чтобы тут перепихнуться, как в какой-нибудь мелодраме, а чтобы целоваться под «дождем» теплых водных струй. Нужно было насытиться Аленкой хоть малую толику. Взять от неё тот максимум, что был возможен. Потому что завтра Максу предстояло от Аленки оторваться как минимум на рабочий день.

Ох, Ольховский, ты вообще представлял, что так потеряешь голову? Просто — как сопливый малолетка. В твои-то чудные тридцать три. При том, что ты вроде как Санни по-настоящему-то и не знал, лишь только в теории... Ну, вот и была задачка на эти две недели. Сравнить теоретическую Аленку с практической, и если примерно совпадут образы — добиться от неё взаимности. Чтобы она сама не захотела уезжать.

Было жарко. Было чертовски жарко. И чертовски сложно было остановиться, оторваться от этих сладких губок, но ради того, чтобы лишний раз рассмотреть Санни, Макс превозмог инстинктивный порыв. В конце концов, он реально собирался дать Аленке передышку. Небольшую такую передышку.

— Ты дашь мне хоть голову вымыть или нет? — хихикнула Аленка, и Макс понял, что уже уткнулся губами в её плечо и ловит языком сбегающие по коже капли.

— Нет, а что я, по-твоему, делать буду в это время? — усмехнулся Макс, а потом протянул руку к тюбику шампуня и выдавил порцию этой хрени себе на ладонь.

Нет, если за собой не следить, если не занять себе руки, то все-таки Макс Аленку снова нахлобучит. Прямо тут и довольно скоро. И он, конечно бы, и рад дать себе еще одну разрядку, но таким манером и до смерти можно ж было затрахать... Наверное...

Идея оказалась хороша. Девушка аж замерла, когда Макс начал вспенивать шампунь на её волосах. И сам Макс мог и полюбоваться ею, и занять свои руки, которые так и порывались к лобку, покрытому влажными темными кудрями. А чего Макс не хотел — так это спугнуть девушку своими «аппетитами». Тем более что в отношении её, казалось, что аппетит утраивался.

Алена была красивая. На самом деле. У неё была на редкость красивая улыбка, изящные тонкие губы, выразительные глаза... Лицо у неё было очень открытое, эмоциональное. Такая девушка в принципе не должна была уметь врать. И это было чрезвычайно ценно.

Аленка не шевелилась не долго, потянулась за гелем для душа, и уже скоро её скользкие от геля ладони заскользили по телу Макса. Намыливала, поглаживала, а сама смотрела внимательными глазищами в лицо Максу, выискивая реакцию. Будто боялась, что он сочтет это нарушением личного пространства. Дурища. Вот здесь, сейчас, когда они друг к дружке прижимаются — голые, мокрые, скользкие, — между ними было столь мало, что беспокоиться о каких-то там непрошенных прикосновениях было немного странно. Нет, правду она говорила — опыт отношений у неё был чрезвычайно долбанутый, раз она такими вещами парилась.

Интересно, что там за парень был такой, настолько обкуреный? В личном общении Санни обычно отделывалась ужасно невнятными отговорками, и было ясно только, что да — отношения длились несколько лет, а потом внезапно прекратились. И с той поры — причем уже года два как — Аленка жила в режиме «только для себя», одними лишь недолгими связями. И вот это Максу и предстояло перебороть. Эту её боязнь. А с учетом того, что у Макса и у самого был не один скелет в шкафу, и Аленку еще как-то с ними надо было познакомить — это была и непростая задача, и еще не пойми — нужная ли кому-то кроме Макса.

Он по-прежнему для Аленки был только в выборке «любовник, от которого грех отказаться». Да, сам себе в осознании привлекательности и интимных достоинств Макс не отказывал, но с чего бы Санни вдруг им увлеклась на полном серьезе? Да — общие интересы в виде писательства, да — схожие взгляды на жизнь и отношение к тому же сексу, но и... Все, блин. Было, честно говоря, не очень ясно, какая она в жизни, обычной, обыденной, чего от неё ждать, на что рассчитывать, а чего избегать. Впрочем, это ж никогда не было ясно, когда речь шла об отношениях. Нужно было просто начать делать что-то кроме того, чтобы Аленку нахлобучивать. Что-нибудь, что могло заинтересовать женщину. Хоть это самого Макса и не очень интересовало... Но оно того стоило. Как стоило и касаться невесомо, нежно, трепетно по Аленкиной коже сейчас, размазывая по ней мыльную пену.

А Аленка глядела на него, явно ужасно удивляясь, что Макс дальше петтинга не заходит. И губы Макса сами разъезжались в довольной улыбке. То-то и оно, милая, что у меня есть не только член, и ценю я не только моменты, когда в тебя засаживаю. Тем более, что уж засадить я тебе за две недели еще успею не один раз, и даже не по одному разу за день. Буду трахать без расчета на то, что ты решишь остаться. Возьму от тебя все, что смогу. И дам — тоже все, что смогу дать. А там... А там — посмотрим.

Именно в результате этих двух недель Макс Ольховский, в некоторой среде известный как прожженный Казанова, уверен не был. Очаровать какую-нибудь дуреху было несложно. Улыбнись, подари какую-нибудь цацку, своди в дорогой ресторан, прокати на машине — кожаный салон и престижная марка творили чудеса. Вот только примени этот набор приемов — а потом отведи к себе, сними рубашку, поиграй грудными мышцами, и все... Девочка будет готова. Вот только если подкатить вот так к Аленке... То в её глазах он непременно скатится до уровня пафосного мажорящего идиота. А хотелось оставаться собой — не кубиками пресса, не владельцем крутой тачки — а собой. Потому вроде, как и хотелось... не торопиться выпендриваться.

— Тебе дать время помыться? Или со мной выйдешь? — улыбнулась Аленка, смыв с головы шампунь.

— Да нет, пожалуй, подожди минут десять, — улыбнулся Макс. С Аленкой было тепло, но она выскользнула из его объятий и отдернула шторку душевой. Укутала голову в полотенце, завернулась во второе и выскользнула из санузла. Сбежала. Ну, ничего, это ненадолго...

На телефоне было семнадцать пропущенных. Два от Артема, девять от мамы, остальные — от сестры и девчонок с работы. Наверное, не стоило особо распространяться, куда она едет и к кому. Может, тогда внимания к её личной жизни уделялось бы существенно меньше.

Пока Макса не было, и мысли Аленки были относительно никем не заняты, она все-таки позвонила Артему. Все-таки интересно, как там прошло его собеседование мечты, о котором он Аленке прожужжал все уши.

— Скажи мне, что «тебе перезвонят» и ты спиваешься, — насмешливо произнесла Аленка вместо «Привет». В конце концов, Артем — Темыч — был её другом едва ли не с песочницы, и даже после того, как её бесил, все равно оставался другом. В конце концов, даже на программистов они в свое время учились вместе. К слову, если уж так вспомнить, именно Темыч и убедил Аленку в свое время поступить на факультет прикладной информатики. А так пошла бы, как мама советовала... в пед... И работала бы кассиром в Пятерочке, потому что в пед ходили в их мелком городишке все, кому не лень, а места в школе с такой скоростью не обновлялись.

— Обломись, Ленок, я сегодня первый день на испыталке, — самодовольно сообщил Артем.

— Поди, сидишь в кафешке и думаешь, в какой Макдак устроиться, чтобы в наши провинциальные дебри не возвращаться.

Темыч сбросил, а через секунду мессенджер пискнул, принося фотку Артема на фоне незнакомого офиса и монитора с монструозной диагональю, на котором уже ровными линейками лежал и пугал программный код.

— В цикле ошибка, — написала Аленка, чуть приглядевшись к проге. К наброску проги, если быть честным, потому что ни на что серьезное эта хрень на пол-листа не тянула.

Телефон завибрировал.

— Выпендривайся, выпендривайся, — дружелюбно и слегка самодовольно пробурчал Артем, когда Аленка взяла трубку, — смотри, будешь выпендриваться — и через год я тебе сюда рекомендаций не дам.

— Ой, а ты прямо за год взлетишь на вершину карьерной лестницы и выбьешься в ведущие программисты, да?

— А иначе нахрена? — удивился Артем. Да, вот в этом он и был. Отчаянный, до самоубийственности. Полтора года рассылал свои резюме по крутым московским фирмам. По очень крутым московским фирмам, и вот одна-таки повелась на его наглость. К счастью, наглость Темыча соответствовала его таланту.

И ведь стартанул же — арендовав по интернету какую-то мелкую квартирку на окраине Мытищ. Другой бы побоялся мошенников, но нет, Темыч не боялся. У него было чутье. Такой мог и доллар по двадцать восемь в свое время купить, если бы он в это время еще воробьев из рогатки не расстреливал. Собственно, Темыч единственный Аленку и поддержал с идеей поездки. Ну, в своеобразной манере поддержал, приперчив поддержку целой кучей циничных замечаний и ворчания, но просто Темыч так по-своему Аленку ревновал, хотя, между прочим, в свое время это именно он её отшил своим «ты мне только как сестра, Ленок».

— Как у тебя-то успехи? — ворчливо поинтересовался Артем. — Признавайся, у тебя уже отняли паспорт и везут в Турцию, чтобы там отдать тебя в проститутки?

— Мимо, — хмыкнула Аленка и глотнула кофе.

— А, ты, наверное, увидела лысенького дядечку в плаще эксгибициониста, разочаровалась в мужчинах, перенесла психологическую травму и теперь просишь в метро милостыню? На какой станции?

— Не волнуйся, не на твоей, — хихикнула Аленка. Кофе кончился. Но вообще, настроение с утра было обкуренно прекрасным. Повод, разумеется, был. Макс пробудет с ней весь день. С Аленкой! Ни с кем другим.

— Ленок, серьезно, как дела? — мягко спросил Артем, и вот теперь в его голосе послышалось искреннее, не омраченное юмором беспокойство.

— Мне сделать селфи на фоне чего? — весело отозвалась Аленка. — На фоне Макса?

— Ну, было б неплохо, — откликнулся Артем, — будет что ментам предъявить, если ты бесследно исчезнешь.

— Он вышел сейчас, — Аленка оглянулась на дверь кафе, — но окей, сделаю селфи, чтобы ты там понял, что у тебя отныне нету шансов.

— Можно подумать, они у меня были, — рассмеялся Артем, — не рассказывай мне сказок, сестренка, ты ж мне рыдала в рубашку, когда Вадик свалил.

Даже напоминание о Вадиме сегодня не испортило Аленке настроения.

— Он такой классный, — выдохнула она шепотом, прикрывая рот рукой, — Темка, он безумно классный, я даже не могла себе его таким представить. Сотка по десятибальной шкале.

— Переспали? — насмешливо поинтересовался Артем.

— А что, тянуть нужно было? — хмыкнула Аленка.

— Солнце, куда тебе тянуть? Ты полгода без мужика, — Артем вздохнул, — блин, аж отлегло, правда. Я боялся, что там будет какой-нибудь задрот, которого ты не захочешь. Но ты смотри, поаккуратнее, чтоб не как...

— Сама аккуратность, — Аленка вздохнула, — не волнуйся.

— Ну как за тебя не волноваться, дурында, — Артем вздохнул, — тебя оставь без пригляда — хрен знает, во что ты умудришься вляпаться.

— Сам дурак, — беззлобно огрызнулась Аленка, снова обернулась к двери, увидела шагающего к ней Макса и быстро добавила: — Ну все пока, позже созвонимся.

Сбросила, улыбнулась Максу, встретила его какой-то странный взгляд.

— Что-то случилось? — обеспокоенно уточнила Аленка.

Макс пожал плечами.

— Мне ужасно жаль, Сан, но мне нужно отъехать.

Вот тебе, блин, и счастье на целый день...