7. Сосед. Возвращение

«Обиделась, котенок?»

«Нет».

Мессенджер не спрашивал за правду, которую через него отправляешь. Поэтому можно было и соврать. На самом деле Аленка обиделась. Потому что вроде как была уверена, что сегодняшний день проведет с Максом. Что у неё будет возможность утомиться с ним до изнеможения. Но... Но ведь этого ей и не обещали. И даже если бы обещали, то это были Аленкины проблемы, что она по какой-то причине бы от Макса ожидала большего, чем то, на что она могла рассчитывать. Кто она такая? Жена? Девушка? Нет. Друг. Любовница — причем практически бесправная любовница.

И на что обижаться умному рациональному человеку? Макс же хотел провести день с Аленкой? Хотел. И это на самом деле Аленку согревало. Ну уехал он, ну аврал у него по работе внезапно нарисовался. С кем не бывает? Он же обещал, что вечером приедет. Это было уже хорошо, очень обнадеживало.

Вот только где умный рациональный человек, а где Аленка? Потому что она, добравшись до номера, рухнула лицом в подушку и оторвалась от неё с уже красным от обиженных слез лицом. Ей было безумно обидно — не столько на Макса, сколько на идиотские выкрутасы судьбы, так обломавшие ей этот первый день с Ольховским. Их у нее в принципе предполагалось немного.

«Врушка», — проницательно изобличил Аленку мессенджер сообщением, набитым Максом.

— Сам такой, — сглотнула Аленка и вместо этого набила: «Я проду пишу вообще-то».

Вообще-то Аленка доверяла своей интуиции. Вопреки тому, что в её жизни случались очень неприятные эпизоды — на самом деле и тогда Аленка точно знала, что интуитивно она ощущала подвох. Просто повелась на мнение большинства, утверждавших, что зря она загоняется, что нет, никакой Вадим не подозрительный, и нет, это нормально для мужика делать замечания по поводу твоего внешнего вида. Видит же, значит! Вот если бы не видел — вот это был бы маркер отсутствия внимания и чувств, так ведь?  Это потом уже Аленка, наученная горьким опытом, дала себе зарок больше никого в жизни не слушать, кроме своей интуиции.

Так вот, интуиция сейчас параноидально намекала, что говоря про «аврал на работе», Макс Аленке врал. Куда как вероятнее, что Макса куда-то сдернула жена. Возможно, внезапно откуда-то вернулась, и её нужно встретить и спровадить снова — раз вечером Макс собирался приехать.  Ну, это если он реально приедет, а не удастся избавиться от жены — и аврал наверняка продлится.

И это можно было бы списать на паранойю, на мнительность, если бы у Аленки не было другого аргумента для укрепления своих подозрений.

Макс с ней селфиться отказался. Вот как вчера на фоне всяких достопримечательностей селфилась одна Аленка, а Макс угорал, но к ней не присоединялся, так и сегодня — только сегодня он это свое нежелание вполне четко обозначил.

— Извини, но не сегодня, — уклончиво произнес он, после того как Аленка его попросила о совместной фотке. И это «не сегодня» прозвучало как «никогда». А что такого было в Аленкиной просьбе? Разве они не друзья, разве не могут вместе сфоткаться? Объяснение было только одно, Макс не хотел случайно спалиться. Вдруг Аленка выложит фотку в Инсту? Да еще и геолокацию включит? И ну как кто-нибудь да донесет его жене, где и с кем её супруг зажигает?

Кто-то раскатал губешку? Ну так закатай уже обратно, Яковлева. Ну да, печально. Ужасно печально. Внутренняя ванилька сейчас рыдала навзрыд. Но она вообще была дурой — та ванилька. Верила в любовь с первого взгляда и с первого секса. Аленка эту сторону своего характера подозревала в ужасно зашкаливающем инфантилизме — и идиотизме. И в обычной жизни, как и сейчас, на все истерики внутренней капризной девчонки не особенно обращала внимание.

— Обедаете одна, сударыня?

Галантность соседу шла больше, чем хамство. Аленка оторвалась от омлета, в котором без особого аппетита ковырялась, и подняла взгляд. Да, точно, тот же самый мужик, только сейчас — с насмешливой улыбкой на губах, и вместо выглаженного делового костюма — простая белая рубашка с расстегнутым воротом и джинсы. Да, кажется, больше он ни на какую конференцию не собирался.

— Вам чего? — кисло поинтересовалась Аленка, а сосед, проигнорировав её тон, сел за столик Аленки. Вообще он был симпатичный — даже при том, что сердце Аленки было глубоко и прочно занято одной улыбчивой и крайне настойчивой личностью, все равно она нашла сидящего напротив неё мужика симпатичным.

— Не напрягайтесь, сударыня, — насмешливо усмехнулся сосед, — мне, честно говоря, нечем заняться, до вечера я домой вернуться не могу, а ехать на работу мне не хочется — и не обязательно.

— Что за работа такая? — без особого интереса уточнила Аленка. Вот бы у Макса была такая — чтобы можно было исходить из собственных хотелок, а не из жесткого графика. Чтобы как сегодня — он не выбирался из кровати — пусть и чертовы сорок минут, с поцелуями, с ласками, так, что весь мир не до конца проснувшейся Аленки затапливало его теплом, но все-таки — Макс ушел. Обещал, что вечером обязательно до неё доберется, но до вечера было еще столько времени — что не понятно, как его было вообще прожить.

— В отпуске любая работа такая, — рассмеялся сосед, — просто у меня так выходит, что я даже в отпуске на работу заглядываю. Но в середине августа мне в университете делать особо нечего.

Чуда не произошло. Рецепта счастья не существовало. Аленка лишь вздохнула.

— Ну что, объездили мой подарочек? — сосед все никак не отставал, хотя ну видно же было, что общаться сейчас Аленка не особенно была настроена. И все же отвечать не нужно было — оказалось достаточно лишь подавиться омлетом от внезапно нахлынувшего смущения. Щеки весьма предсказуемо запылали. — Объездили, — удовлетворенно кивнул сосед, — молодцы, зря времени не теряете.

— Откуда у вас кляп утром вообще оказался? — полузадушенно произнесла Аленка, пытаясь откашляться.

Самыми примечательными у соседа были его синие, как чертово море, глаза. Пронзительные, ехидные. И вот сейчас он уставился на Аленку этими синими глазищами, сверкнув непроницаемой улыбкой.

— Сувенирчик из командировки, — усмехнулся он наконец, — кто-то магнитики привозит, а у меня — коллекция кляпов.

— Только кляпов? — нахально поинтересовалась Аленка, надеясь, что от её хамства сосед отстанет, но куда там. Кажется, закалка университетского преподавателя напрочь проигнорировала Аленкину дерзость, сочтя её слабоватой.

— Могу лично показать, что у меня в моей коллекции, — усмешка на губах собеседника стала еще более насмешливой, — чего рассказывать-то? Хотите, сударыня?

— Да идите вы… — Аленка аж головой потрясла, пытаясь избавиться от разыгравшегося воображения, — от «показать» слишком близко до «перейти к практике».

— Это точно, — рассмеялся сосед и, минуту помолчав, разглядывая Аленку, добавил, — я пошутил, не волнуйтесь так уж. Чужими женщинами я не интересуюсь.

— Не волнуюсь я, — огрызнулась Аленка, — я, если что, орать и звать на помощь умею громко.

С одной стороны, хорошо, что вот этому мужику она «чужая женщина», потому что хоть не придется его отшивать, с другой — блин, у неё что, на лбу написано, что она в Макса... по уши? А ведь хотелось думать, что у неё все не так безнадежно...

— Разумный навык, — фыркнул сосед, а затем, с любопытством разглядывая Аленку, переплел пальцы и, чуть подавшись вперед, поинтересовался: — Ну и как вам с кляпом? Понравилось?

— Идите вы еще раз, — смущенно буркнула Аленка. Она не готова была сейчас обсуждать с кем попало свою интимную жизнь и впечатления от неё. Пусть даже и с левым мужиком, который об интимной жизни Аленки уже знал — как о частоте, так и о некотором разнообразии.

— Да бросьте, — сосед аж глаза закатил, — я про вас ничего не знаю, даже имя. Вы про меня тоже. Мы просто болтаем, а сегодня я съеду и исчезну из вашей жизни к чертовой матери.

— И напоследок решили побыть для меня кем? Сэнсеем в мире эротического разнообразия? — Аленка прищурилась, разглядывая мужчину. Нет, все-таки он был какой-то подозрительный.

— А почему нет? — собеседник вздернул брови. — Так что, понравилось?

Кажется, этому конкретному мужику было смертельно скучно. С кем бы он вчера ни развлекался, но, кажется, это не была женщина для серьезных отношений, чтобы ему хотелось провести свое время с ней. Раз уж даже с «чужой женщиной» ему было болтать интереснее. Ну, вгонять в краску — так точно было в кайф.

— Понравилось, понравилось! — огрызнулась Аленка тоном «да отвалите вы уже». Впрочем, экземпляр ей попался наглухо непрошибаемый. Лишь фыркнул, прищурился и на счастливую секунду замолчал. — Вообще нам это не обязательно, — буркнула Аленка, — с Максом хорошо и без всего этого.

— Это, конечно, хорошо, — сосед кивнул, пребывая в какой-то задумчивости, — но поверьте, некоторым вещам лучше уступать в малом, не доводя их до крайностей.

— То есть?

— Ну… — сосед непонятно махнул рукой, — поверьте, если у вас есть потребность в том, чтобы вам заткнули рот или связали — лучше это понять сразу, чем потом — когда вас зациклит на том, что вы в чем-то там виноваты, раз вам подсознательно этого хочется.

Сказанное Аленка осознавала несколько секунд. И все равно не до конца поняла.

— То есть?

— Вы комплексуете, сударыня, — откликнулся сосед, откидываясь на спинку стула, — кого вы пытаетесь убедить, что вам это «необязательно»? Меня? Или себя? Что из ощущений было сильнее — с кляпом или без него, а?

В мужика хотелось кинуть чем-то тяжелым. Тоже, блин, сексолог нашелся. Может, у него личный сексшоп, и он хочет отомстить — и разорить Аленку дотла своей продукцией.

И все же... Аленка прижала ладони к щекам. Все же... Это «все же» её и забеспокоило. Что-то было в словах соседа, что подмахивало некой темной стороне Аленкиной души. Потому что... Потому что, правда — почему-то тот раз с кляпом запомнился гораздо сильнее прочих... Потому что… ей понравилось чувствовать себя всецело в руках Макса, это будто бы соответствовало степени её внутренней помешанности на нем.

— Это просто из-за новизны, — буркнула Аленка, — я никогда раньше так не пробовала.

— Ох, — собеседник вздохнул, — неужели и я такой упертый был, а?

— Упертый в чем? — Аленка подняла брови. — Кто соблазнял вас начать коллекционировать кляпы?

— Ну, не только коллекционировать, и не только кляпы, — сосед фыркнул, складывая ладони вместе. Кажется, он тоже слегка волновался из-за собственной откровенности не пойми с кем — хотя вроде как не особо много и сказал. Хотя слово «не только» очень зацепило Аленкину фантазию. Что могло таиться за этими словами? Этот чувак любил оргии? Групповички? Садо-мазо? Бр-р-р!

— Но, отвечая на ваш вопрос, ко мне тоже когда-то подошел один человек — девушка, — и начала задавать всякие разные вопросы. И я тоже брыкался, что «я не такой» и «могу без этого», — отрешенно произнес сосед, глядя Аленке в лицо, — правда, потом понял, что не так уж и могу «без»...

— Та девушка... Что с ней стало? — с любопытством поинтересовалась Аленка.

— Стала моей первой нижней, если вам действительно интересно, — сосед усмехнулся, — самые долгие отношения, как у верхнего и нижней, у меня были с ней. Потом мы расстались. Дальнейшую судьбу я не отслеживал.

— Вы хотите стать моим... верхним? — выдавила Аленка, по инерции проводя параллель и охреневая от неё.

— Господи, как плоско вы мыслите, — вздохнул сосед, — хотел бы — стал бы, вы реально думаете, что вас так сложно у вашего Макса отбить?

— Да! — резко отрезала Аленка. — Меня — сложно.

В глазах соседа что-то плеснулось, Аленка по его прищуру поняла, что сосед на секунду воспринял эти слова как вызов, лишь потом выдохнул и глянул в сторону, будто напоминая себе свои же слова про «чужих женщин».

— Вот за это, пожалуй, простите, — медленно произнес сосед, — это я зря сказал.

— Что вам нужно? — хмуро поинтересовалась Аленка, разглядывая соседа. — Вы в секту любителей кляпа вербуете?

— Я вообще — за вчерашнее хамство извиниться хотел, — сосед потер лоб, — ну и...

Он вытянул из заднего кармана джинс два разноцветных прямоугольничка. Билеты на фотовыставку.

— Приглашаете? — с подозрением поинтересовалась Аленка, когда он пододвинул билеты к ней.

— О нет, — сосед рассмеялся, — девушка, ну я же вам сказал, что к вам приставать не буду, что ж вы так параноите? Сходите с вашим... Максом.

— Вы точно не Дед Мороз? — Аленка прищурилась. — А то одни подарки от вас.

Собеседник беззвучно заржал, утыкаясь в раскрытые ладони.

— Это как плохо вы себя вели, раз Дедушка Мороз вам кляп дарит? — выдавил он и глянул на Аленку искрящимися от веселья глазами. — Я сам не смогу пойти просто. Мне завтра нужно уехать из города. Увы, у меня бывают спонтанные поездки по второй работе. А билеты вроде как жалко. Ну, а раз меня с вами судьба столкнула — значит, отдам вам. Пофиг, в общем-то, все равно бесплатно мне их дали. Легко пришло — пускай легко и уходит.

— Спасибо, — Аленка покосилась на билеты в задумчивости. Нет, это все, конечно, выглядело жутко подозрительно, но... мужик реально выглядел доброжелательно, и... интуиция благополучно дрыхла. А ей Аленка все-таки доверяла.

— А к чему были эти ваши разговоры? — спохватилась Аленка, разглядывая билеты. Они не походили на билеты в шикарное место, просто два черных прямоугольника с россыпью цветных пятен по краям, и белое название выставки «Свет и тело». На обороте — дата и время открытия, адрес галереи.

— Поймете, к чему, — таинственно улыбнулся сосед, — и если я прав — поймете вы не только это, сударыня.