Глава 26

Тяжело и горячо. Просыпаюсь оттого, что мне нечем дышать.

Марево сна не выпускает из своих крепких объятий.

Делаю судорожный вдох и закашливаюсь. Ощущаю на своей груди хватку, она становится крепче.

Я не знаю, как Ярику так удаётся, но полностью навалившись сверху, он умудрился просунуть руки под мое тело и крепко сжать грудь ладонью, большим пальцем массируя сосок.

Сумасшествие… Голова абсолютно не соображает, при этом волны возбуждения прокатываются по телу одна за другой.

Очень остро. Я неустанно дрожу.

Боже… Мы ведь и так не спали всю ночь. У меня нет сил даже пошевелиться. Если вздумаю воспротивиться – ничего не получится. Яр вертел меня, как хотел. Каждая несчастная мышца ноет то ли от усталости, то ли от бескрайней нежности.

– Малышка проснулась, – опустив вторую руку мне на бедро, Яр дергает меня на себя, прижимаясь к моим ягодицам своим мощным, до безобразия возбуждённым стояком. – А я уже подумывал тебя будить, Яш.

Впивается зубами в мой затылок.

Умопомрачительно…

Где же найти силы … Мамочки…

Толчок его бёдер и пульс начинает частить. Во рту скапливается влага. Сглотнуть не могу, полностью, хоть и невольно, сконцентрировавшись на прикосновениях Ярика.

Весь остальной мир отключается. Есть только Мы.

– Хочу тебя попробовать всю…

Очередной толчок, ещё немного и все закончится проникновением. Проблем с этим у него не возникнет – я уже вся влажная. Стыдно признаться, но рядом с ним моё тело подводит, теряя любую возможность к сопротивлению.

– Перестань меня смущать, – облизываю пересохшие губы. – Я в отличие от тебя уже старенькая и мне нужно отдыхать.

– Не скромничай, – стремительный рывок и я оказываюсь опрокинутой на спину. – Для старенькой ты очень громко и вызывающе кричала всю ночь. М-м-м, а что делала… Не на шутку шалила. Я думал, у меня сердце остановится, – издает протяжное «фух», дескать, я тако-о-о-е пережил. – Хочу повторить!

В следующую секунду коленом раздвигает мои ноги и наваливается сверху, перенося часть веса на локоть, которым упирается в постель рядом с моим плечом.

Врывается в моё тело одним сильным толчком. Погружается глубоко…

Слышу свой сдавленный крик, словно со стороны.

Нет, нереально, это всё нереально…

Меня накрывает волной удовольствия. В голове стучит бешеный пронзительный звон. Грудь рвётся от сдавленного дыхания. В глазах всё плывет.

Сладкое удовольствие на грани боли: мы столько раз за ночь занимались любовью, что мое неподготовленное тело разрывается между блаженством и агонией.

В какой-то момент полностью теряю контроль над своим дыханием и просто бессвязно хриплю:

– О Боже…

Вскоре мы отпускаем себя, одновременно.

По телу пробегает последняя судорога.

Чувствую себя обессиленной и опустошённой.

Яр опускается сверху, прижимая меня к постели. Когда он хочет перекатиться в сторону, не отпускаю его, ногтями впиваясь в накачанный торс.

– Марьяш, я тебя придавлю, – шепчет хрипло мне на ухо, кончиком языка обводит край ушной раковины.

– Прекрати, – прошу его шутя. – Я не могу больше. Ты меня вымотал… – целую его в плечо. – Только, пожалуйста, не вставай пока что с меня. Мне так нравится ощущать тяжесть твоего тела.

– Я только «за», маленькая. Только смотри, пока я в тебе, вероятность того, что у меня скоро встанет, очень велика.

Меня озаряет.

Резко толкаю Ярика, стараясь скинуть с себя.

– Мы ведь с тобой сейчас не предохранялись! – от ужаса у меня пред глазами темнеет.

Ох, дура! Какая же я дура! Мамочки…

Ночью Ярик использовал презервативы, а сейчас нет. Как же так?!

– И чего ты кричишь? – его спокойствие меня добивает. – Я буду не против, если…

Вместо продолжения Ярик начинает спускаться поцелуями от моего подбородка к груди. Ласкает кожу нежными касаниями губ и языка. Сцепляет зубы на левом соске…

Так приятно, что искры в глазах полыхают…

Как же так… Его прикосновения, голос, дыхание… Всё действует на меня, словно гипноз… Один его взгляд, и, словно по щелчку пальцев, я становлюсь податливой, полностью на всё согласной.

Я не сразу понимаю, что он имел в виду, но когда на мой живот начинают обрушиваться десятки поцелуев, всё становится ясным…

– Буду только за… Тогда ты от меня никуда не денешься… – губы обхватывают кожу на моём животе, язык давит, а после Яр начинает посасывать, играя с моим телом.

И, черт! Проникновения нет, но я почти разлетаюсь на части…

– Не говори глупости… Тебе всего двадцать один… – бормочу неразборчиво.

Второй раз я просыпаюсь ближе к полудню. Яркие солнечные лучи прорываются в спальню сквозь распахнутые шторы.

В голове эйфория и пустота.

Спросите у меня сейчас, как так вчера получилось, что все с таким трудом воздвигаемые барьеры пали в одночасье, я не скажу. Однако на итог жаловаться не могу.

Давно не ощущала себя такой счастливой!

Яр – единственный человек, рядом с которым я могу не думать ни о чём другом.

Оставаясь наедине, мы становимся одним целым, словно бы ничего в жизни больше не надо.

Между ног сладко ноет, я принудительно стараюсь себя заставить подумать о Давиде, и о том, как некрасиво я поступаю, но мне всё равно.

– А вот и соня проснулась, – Ярик бесшумно появляется в комнате.

Взгляд всё ещё расфокусирован. Смотрю на него и пытаюсь считать эмоции невербально.

Он, кажется, светится, хоть и звучит это странно.

– У меня нету сил… – раскидываю руки по сторонам, опуская их на обе подушки.

Плевать, что простыня слезла и открывает грудь.

Он так смотрит, что невольно ощущаю себя очень красивой. Направленный на меня взгляд полыхает, жжёт кожу.

– Я и так дал тебе отдохнуть, – садится на край кровати. Протягивает руки и касается моей щеки. – Пора вставать. Единственное, чем могу помочь, – отнести тебя в душ.

Мы ночью там были и после этого ещё несколько раз… В общем, освежиться мне не помешает.

Растираю лицо ладонями и, наконец-то прихожу в чувства.

Только сейчас замечаю, что Яр уже при полном параде. Тёмные джинсы, чёрное поло. Волосы уложены так, как он любит.

Интересно, ему вообще спать не хочется?

После аварии я стала малоактивной и эта ночь… Она на износ… А ему хоть бы что!

– Мама звонила, – произносит, когда я всё-таки добираюсь до ванной и беру в руки заботливо оставленную на раковине новую зубную щетку.

– Что ты ей сказал? – в панике округляю глаза. Ловлю его насмешливый взгляд в отражении.

– Как что? Правду, – пожимает беспечно плечами. – Сказал, что мы отлично провели время и ты осталась у меня с ночёвкой.

Выдыхаю, но расслабляться рано. С него станется.

– Ты ведь ей не сказал, что мы… – пытаюсь сформулировать мысль корректнее, и как на зло в голове вертятся сплошные пошлости. Что неудивительно, учитывая, мой внешний вид – простыня тот ещё спасительный оберег от посягательств на бренное тело. – Не сказал, как именно мы ночь провели?

– Какая же ты трусиха! – смеется, плавным шагом приближаясь ко мне. – Ничего я ей не сказал. Только правду.

– Какую? – невнятно интересуюсь, прекращая движение щёткой.

– Что жарю блинчики, пока её любимая доченька спит.

– Серьёзно? Ты завтрак готовил? Уже?

– Конечно, я ведь хочу, чтобы ты оставалась у меня в гостях почаще.

На сборы у меня уходит минут двадцать. Натянув спортивные штаны, когда-то оставленные в квартире брата, и его футболку, бреду на кухню.

Если вдруг понадобится описать идеальное утро, оно будет таким, как сегодня.

– Ты помнишь о своем обещании? – спрашиваю, когда Ярик ставит передо мной кружку с кофе.

Он смотрит на меня так, будто я сморозила глупость.

– Конечно, я даже не надеялся, что ты забудешь, – ворчит, вроде как недовольный моим поведением. – Ешь, и я тебя отвезу.