Глава 31

– Она может быть беременной от тебя? – сама не понимаю, перехожу на крик или шепчу. Внешний мир будто бы сужается до катастрофически малых размеров. Давит, мешая собраться с мыслями.

Ярик молчит, а меня взрывает от боли.

Если бы нет, он бы сказал! Разозлился бы на такую откровенную наглость.

А он…

Слезы затуманивают взор, но я всё же стараюсь сфокусироваться на его лице. Выходит с трудом.

По плотно сжатым челюстям и выступившим желвакам понятно одно – косяк есть.

Да не просто косяк, а целый залёт!

Как такое могло случиться? Как? Когда только успел?

Если бы сердце могло умереть отдельно от разума, оно бы уже… Я не могу… Не могу справиться с нахлынувшей болью. Она безудержными волнами разливается по телу и топит всё вокруг. Уже не только сердце в агонии… Я вся горю в её адском пламени.

– Ты ведь мне говорил, что у вас ничего не было! Ты мне говорил! Я не выдумываю. Ярик, за что?

Пожалуйста… Пусть он скажет, что это плод её бурной фантазии.

Вдруг меня осеняет догадка.

Зажав рот ладонью, отчаянно всхлипываю. Тело вибрирует, сообщая о приближении паники.

– Ты отомстить мне так решил? За Давида? Это даже для тебя чересчур! Ярослав, это подло! Тебе что, больше не с кем спать было? Обязательно трахать моих знакомых? – Пытаюсь сделать вдох, но дыхательные пути будто парализует. – Ты с ней специально… – сиплю.

Меня продолжает скручивать. Даже ноги снова тянут и ноют.

– Не говори глупости! Глупая болтовня! – произносит резко. – От неё уши вянут. Как ты могла придумать такую ерунду?

Злится… Он на меня злится! Как совести только хватает?!

Подношу телефон ближе к глазам. Специально двигала экран, чтобы не заблокировался.

– Ярик, нам нужно поговорить, – громко читаю, хоть голос дрожит. – Я беременна. От тебя. Нам нужно что-то решать. Аборт делать не стану и матерью-одиночкой быть не хочу. Приезжай.

Посмотрите на неё, какая ушлая гадина!

Настя прекрасно всё видела!

Здравый смысл мне подсказывает: переспали они в тот момент, когда Яр был свободен, только разве от этого легче?! Он ведь мой… Ярик мой!

– Ты так и будешь молчать?!

Клянусь, в этот момент я поверю любым оправданиям… Сделаю вид, что поверю. Заставлю себя.

Отсутствие новых вводных подогревает моих чертей, они уже благополучно сами додумали, как Яр с азартом Настю натягивал, пока я в больнице валялась или пока страдала, лежа в постели в доме наших родителей.

– Я прошу тебя успокоиться, – произносит самую худшую фразу из всех, что только можно придумать!

Лично спускает раненную, отчаявшуюся душу с цепи. Она летит высоко-высоко, оставляя бренное тело в мученьях.

Впервые в жизни я бьюсь в такой жуткой истерике, что мне самой становится страшно. Бью ладонями по сидению, по стеклу. Швыряю телефон в сторону владельца и, судя по всему, попадаю Ярику в шею. Он мгновенно закашливается.

Нарушая сразу несколько правил дорожного движения, перестраивается и резко бьёт по тормозам, паркуясь посреди правой полосы. Мы на мосту, тут даже съехать некуда. Отмечаю про себя, но не осознаю ничего.

Тело бьёт крупная дрожь.

Когда моя жизнь перестанет идти под откос? Маленький просвет и снова во тьму. На самое дно.

Ярик хватает меня за плечо, резко встряхивает.

– Убери от меня свои руки! – отмахиваюсь от него грубо. – Не трогай меня! Никогда не трогай! Настеньку свою лапать будешь!

Возможно, узнай я в другой день о том, что скоро стану тётей, и не было бы такой истерии, но сегодня информации слишком много! Через край! Я и от Серёжиных новостей ещё не отошла! А тут…

– Мы хотели родителям рассказать… – осознаю, насколько я жалкая, но не могу сдержаться. – А теперь новость дня будет другой! Но не менее важной!

Только вот как я это переживу? Как свыкнусь?

Закрываю лицо ладонями, давлю на глазницы и опускаюсь, прижимаясь грудью к коленям.

– Это ты меня такой убогой сделал! Всё из-за тебя! Нельзя с людьми играть… Они живые…

Перестаю что-либо слышать, только биение сердца в ушах. Хочется выть, только это всё не поможет. Ничего не поможет. Весь мир, даже собственное тело, всё вокруг стало чужим.

– Марьяш, не плачь. Пожалуйста. Я не знаю, что с тобой делать. Твои слезы меня дезориентируют.

До меня не сразу доходит, что Ярик перетаскивает меня к себе на колени. Гладит по волосам, убирая пряди от лица.

Мне хочется сделать ему больно, но я не двигаюсь. Да и вид у Ярика и без меня – хуже некуда.

– Я верила… Верила, что в этот раз у нас все получится, – бесцветно произношу.

Вокруг одна безысходность…

Видимо, я была права, решив, что с Давидом мне будет лучше. Безопаснее. Нет любви – нет боли.

– Продолжай верить. Ничего не изменилось. Для меня существуешь только ты.

Его слова вызывают во мне нервный смешок.

– Я совсем на дуру похожа? От тебя беременна моя коллега! – хочу вернуться обратно на пассажирское, но он не пускает.

– Этот вопрос я решу. Яш, не думай о ней.

– Я о ней и не думаю! Я думаю о ребёнке! Возможно, твоём! – бью его в грудь со всей силы. Следом – по лицу. – Что ты за человек такой?

– Ты меня к себе не пускала. Объявила бойкот. Мама говорила, ты идёшь на поправку, но мне хотелось лезть на стены. Без тебя ведь оно всё ненужное. Тупил в офисе допоздна, а потом Астахов позвонил, предложил приехать…

Он растирает лицо руками.

– Блядь, Марьяш! У меня бы не встал. Я так нажрался. Как раньше. В хлам. Откуда сука эта взялась там, я не знаю. Только, пожалуйста, давай ты не будешь глупости говорить и тем более делать. Я с ней поговорю. Впервые слышу об этом ребёнке.

– Неубедительно.

Ярик хватает ладонью мой подбородок. Жёсткий захват причиняет боль, но она ничто по сравнению с тем, что происходит внутри.

– Это не мой ребёнок! – его лицо застывает в непроницаемой маске. – Не мой, – повторяет. – Перестань себя накручивать и просто доверься.