Глава 38

– Смотри чуть скромнее, – дергаю бровью я, когда глаза Зверева тонут в ложбинке декольте. Он глухо смеется, пряча улыбку за стаканом. – Я муж, мне можно, – напоминает Виктор, возвращая горящий взгляд на мою фигуру. – Фиктивный, – уточняю я, сужая глаза. С чувством, что неплохо так отшила Зверева, я поворачиваюсь на стуле и переключаю внимание на танцующих ребят. Во, отрываются – я смеюсь, играясь трубочкой в бокале. После заводной песни начинается какой-то плаксивый медляк, он сразу меняет настроение толпы – большинство сливаются с танцпола, чтобы выпить. Боковым зрением замечаю, что Виктор встает с места. – Куда? – спрашиваю я, когда он берет меня за свободную руку и тянет за собой. – Хватит пить. Пошли танцевать. Еле успеваю поставить бокал и, крайне удивленная подобным предложением, следую за ним. – Признайся честно, для тебя это лишний повод, чтобы меня полапать, – вытянув губы трубочкой, подозрительно щурюсь. – Не обольщайся, – он уверенно притягивает меня к себе. – Просто нужно поддерживать имидж счастливой семьи. Его руки по-хозяйски устраиваются на талии, а свои я аккуратно кладу на его крепкие широкие плечи. Мы начинаем двигаться, неотрывно глядя друг ругу в глаза. – Очень на это надеюсь, – говорю я, хотя женское начало не хило так задевает его расчетливый аргумент. – Уверяю. Что я там не видел? Вот мерзавец. Еще улыбается по-дьявольски. Я протяжно втягиваю воздух носом, мысленно умоляя себя не поддаваться на заготовленные издевки. – Что видел, то забудь, – отрезаю со стервозной улыбкой. – Да ну, – его рука спускается на попу и уверенно сжимает ягодицу. – Мои руки все помнят. – Зверев! – шикаю я, поднимая его руку обратно. Лицо моментально краснеет от возмущения. – Ты что себе позволяешь? Только попробуй еще раз сделать. – Раз так просишь, – на этот раз обе его руки обхватывают попу. Он смотрит с вызовом, как же я бешусь. – Не могу отказать даме. – Прекрати… – напряженно цежу я. – А то что? Его глаза искрятся вызовом. Нагло пользуется моим уязвимым положением в окружении посторонних на нас взглядов. Как бы тебя проучить? Спонтанное решение прилетает откуда не ждали и выливается в провокационное действие с моей стороны. – А то, – хмыкаю я и беру его за яйца. Натурально. Сжимаю самое сокровенное, наслаждаясь тем, как глаза Зверева округляются. Он не ожидал. Да что там, я сама в шоке. – Полегче, детка, – предостерегающе мотает головой мужчина. – А то что? – сжимаю сильнее. Он закрывает глаза, но явно не от приятных ощущений. Его руки сразу поднимаются на законное поясничное место. Кажется, это типа «сдаюсь, прошу пощады». Добившись своего, я отпускаю из своих крепких объятий пах Зверева и возвращаю руку на плечо. Оглядываться не решаюсь, лишь надеюсь, никто не видел наших откровенных семейных разборок. – Я тебя недооценил. – Да. Впредь не совершай подобных ошибок, – с чувством собственного превосходства киваю я. – Я готов к работе над ошибками. Как насчет, уединится в туалете? Я смотрю ты завелась. – Пошел ты, Зверев. – А ты со мной? – Еще хоть слово, – его издевки бесят. Убиваю его взглядом. Но походу у него миллионы жизней, потому нынешней он не дорожит и продолжает в том же духе: – Просто хочу проверить догадку, на тебе те самые трусы с кружевной каймой, просто я нащупал… – Замолчи. Наступаю на мужской ботинок, и Виктор, сморщившись, смеется. Он мазохист? – Не в обиду, но танцуешь ты, конечно, так себе, – успокоившись, говорит Зверев. – Ничего страшного. Мой партнер – не лучше. Когда уже закончится песня? – Наберись терпения на последний припев, я же как-то терплю. – Терпишь? – меня задевает, хоть и понимаю, что он специально травит. Виктор делает вид, что не слышит и закрывает глаза, подпевая: – Ты обнимаешь меня – я, я ощущаю тебя – я… Фальшивит жестко. Я морщусь, но сдерживаю себя от комментариев. Тоже закрываю глаза и плавно двигаюсь в такт. Это так странно, он и раздражает и чем-то притягивает одновременно. Его ладони мирно покоятся у меня на талии, как на своем месте, и мне приятна их теплота. Когда песня заканчивается, мы отлипаем друг от друга. Я смотрю Виктору в глаза и вижу в них абсолютную безмятежность и мягкость без привычного огня и остроты. – Невыносимое действо, – говорю я и опускаю взгляд на его приоткрытые расслабленные губы. Он изгибаются в легкой улыбке. – Но ты жива. Как и я, – хрипло отвечает Зверев. Я неотрывно изучаю его лицо, хотя вижу его каждый божий день. Сейчас возле сощуренных мужских глаз собрались морщинки, он тоже всматривается. – На том спасибо, – клацаю языком и разворачиваюсь. Возвращаюсь за барную стойку и присасываюсь к коктейлю. С нескольких метров наблюдаю за тем, как Виктор присоединяется к компании напротив, любезничает с новенькой в нашей команде, она, кажется, ландшафтный дизайнер. Все при ней, и его рука на ней… Вера, ты же не ревнуешь? Конечно, нет. Чтобы не разражаться еще больше и не видеть в поле зрения Виктора, я подсаживаюсь за столик в своим девчонкам из пиар – отдела. Мы трещим, смеемся, весело проводим время, хором поем песни Аллегровой, градус не понижаем и обязательно закусываем. – Вера, можно тебя? – плеча касается мужская рука. Я оборачиваюсь. – Да, Слава. Девочки, я отойду не ненадолго. Встаю из-за столика и вопросительно смотрю на Безрукова. – Выйдем подышать, – предлагает он. – Пошли, – свежий воздух действительно бы мне не помешал. Мы выходим на улицу, и мои уши кайфуют от тишины после шумного бара. Город спит, укрывшись темным покрывалом, редкие машины двигаются по полупустой трассе. Мы стоим со Славой в свете фонаря – он задирает голову к ночному звездному небу, а я, обняв себя руками, съеживаюсь от прохлады. – Накинь, – Слава снимает с себя кофту и покрывает мои оголенные плечи. – Спасибо. Так, о чем ты хотел поговорить? – О нас. Мои брови подпрыгивают в удивлении. – В каком смысле? – В самом прямом. Держа руки в карманах, Слава поворачивается ко мне и смотрит опьяненным взглядом. – Тогда говори. Я слушаю. – Ты для меня много значишь, Вера, – сглатывает Безруков и берет паузу. Для меня она кажется сокрушительной. – Слав, давай без… – мотаю головой. Не нравится мне его откровенный настрой. – Нет, ты послушай. Я должен сказать. Ты для меня больше, чем коллега, и знаешь об этом. – Ты верный друг. – Да-да… – небрежно поддакивает и берет мои ладони, которые грела дыханием. – Но для меня ты больше, чем друг. Уже давно. Он прикасается губами к коже возле костяшек, и я замираю от неожиданности. – Слава… – выдыхаю, теряя всяческие слова. – Я ничего не могу с этим поделать. Я бы все отдал за то, чтобы ты была моей. – О боже… Ты просто пьян, – нахожу оправдание подобным признаниям. – Давай закроем эту тему, Слава. – Я глаз от тебя оторвать не могу, – выдыхает мне в лицо Безруков. – Вера… Я схожу с ума. – Это точно. – Такая нежная, милая, красивая, – он проводит ладонью по щеке, любуется мной. – Очаровательная, само совершенство. Его комплименты вызывают улыбку, я хихикаю. – Ты знатно напился, Безруков. Я вызову тебе такси. – Вовсе нет. С первого дня нашего знакомства я болею тобой. А ты все заладила – друг, друг. Не друг, Вера. Я люблю тебя. С красивых слов губы переходят в наступление и целуют меня неожиданно. Я отталкиваю Славу, округляя глаза в безумии от его поступка. Уже хочу высказать ему, но меня опережают. – Ну ты и попал, гад, – вздувает ноздри Виктор, который вышел на улицу и стал свидетелем нашего поцелуя. Только Слава разворачивается на угрозу, как кулак Зверева четким ударом припечатывается к его физиономии. Безруков падает, а я ахаю испуганно и кричу на Виктора: – Что ты наделал! Слава… – приседаю на корточки к кряхтящему мужчине. – Давно мечтал это сделать, – слышу сзади довольную усмешку.