Глава 39

– Слав, ты как? – приподнимаю голову Безрукова, потому что мне не нравится его блаженная улыбка. – Вера, ты такая красивая… – несвязно бормочет он. Отрешенные глаза где-то витают. – У него бред. Сколько пальцев? – показываю три. Сзади слышу мужской смех. Оборачиваюсь и пускаю злой взгляд в Зверева. Он щелкает зажигалкой и прикуривает сигарету. – Сделай ему искусственное дыхание, – изливается в сарказме, косо поглядывая на нашу парочку. Его издевательский тон раздражает, я встаю, готовая придушить Зверева: – А ты не распускай руки, когда не просят! Посмотри, у него из носа кровь пошла! – Так подотри. У тебя до этого не плохо получалось. – Ты… – не могу подобрать верного оскорбления и стискиваю зубы. – Я – твой муж, а он – подлец, который посягнул на чужую жену. Это ты хотела сказать? Он смотрит на меня сощурив глаза с ухмылкой, и я не понимаю, чего он добивается таким поведением. Не дождавшись от меня ответа, он достает телефон из кармана брюк и вызывает такси. – Я домой, ты со мной? Или будешь продолжать ублажать этого убогого? – он кивает в сторону Славы, который, держась за голову, поднимается на ноги. – Кто тут убогий – это еще вопрос, – в вызовом отвечаю я. Виктор затягивается в последний раз и бросает бычок в урну. Шагнув ко мне, он прячет руки в карманы и говорит с фальшивой любезностью: – Следи за словами, дорогая. – Ты тоже, – плюю на его угрозы с высокой колокольни. – Как и за своими кулаками. Сложив руки на груди, смеряю его вострым взглядом. Он делает шаг навстречу, оставляя между нами пару сантиметров и смотрит с верху вниз. – То есть мне надо было молча наслаждаться вашим поцелуем? Я еще мягко приложился. Эй, Безруков, ты слышишь меня? – обращается к Славе, который стоит в стороне от нас, задрав голову кверху, и держится за подбитый нос. – Притронешься к моей жене еще раз, я тебе руки сломаю, чтоб с фамилией сочетался. – Пошел ты. – Повтори. Зверев моментально реагирует на раздражитель и срывается с места, но я преграждаю ему путь. – Вам по шестнадцать, что устраиваете? Слава, заходи внутрь, а мы поедем домой. Безруков сплевывает и недовольно косится на Зверева. Они взглядами убивают друг друга. – Вали давай, урод, – специально поддакивает Виктор, чтобы спровоцировать противника. Слава тормозит, и сжав кулаки, разворачивается к нам, чтобы дать отпор. – Слава, прошу… – умоляю я, одной рукой схватив Виктора за руку. – Не надо. Мои глаза в переживаниях метаются от одного мужчины к другому. Сердце больно колотится груди. Вечер окончательно выбился из под контроля, как и самообладание этих двух, которые взъерошенными коршунами испытывают друг друга и готовы заклевать в любую секунду. На моё счастье, Безруков оказывается более разумным и поддается моей просьбе. Обрывает зрительный контакт со Зверевым и отворачивается. Я облегченно выдыхаю. – Не смей, – шиплю я и щипаю Виктора, когда замечаю, что его губы начинают шевеление. – Молчи. Слава скрывается за дверью клуба, я срываюсь на фиктивного мужа, который возомнил из себя невесть кем: – Что ты устроил? Я бы сама разобралась с ним, ну перебрал человек с алкоголем, попутал… – Ха, если бы он трахнул тебя, ты бы тоже нашла ему оправдание? Или ты была бы не против? – Невыносимый, – морщу нос, презирая Виктора взглядом. – И вообще тебе какое дело, если бы я с ним переспала? – Я не заключал договора со шлюхой. Пекусь о своей репутации. Моя ладонь ужасно чешется, у Виктора отлично получается вывести меня из себя. Внутри все закипает. – Репутации кого? Конченного придурка? На последнем звуке я начинаю хрипеть, потому что мужская ладонь ловко сжимает мне горло. Я цепляюсь за крепкое запястье и тщетно шлепаю его, чтобы отпустил. – Плохая шутка, – цедит Виктор, давя мрачным взглядом исподлобья. Это не шутка. Но вместо того, чтобы огрызаться, я закрываю глаза и дышу носом, чтобы окончательно не лишиться кислорода. Через секунду пальцы на моей шее разжимаются, и я жадно глотаю воздух. – Клянусь, доведешь, в следующий раз я придушу тебя, Вера, – фыркает Виктор, глядя на то, как я прихожу в себя. Свет фар приближающейся машины освещает стоянку у клуба, где собственно проходили наши разборки. Я озираюсь и понимаю, что это такси. Мысль о том, что придется ехать с Виктором в одной машине, а после спать и продолжать жить в одном доме вызывает столь же неприятно острые чувства, как если бы ножом провели по стеклу. Но несмотря на них, я шагаю к машине следом за Виктором и сажусь, как и он, на заднее сиденье. – Мы даже не попрощались, – вслух вспоминаю я, когда колеса трогаются, отъезжая от клуба. Но Виктор не отвечает. Нахмурено смотрит в окно, думая о своем. В достаточно напряженном молчании мы добираемся до дома и расходимся каждый по своим комнатам. Перед сном я захожу в детскую, проверить Костика, поправляю сползшее одеяльце и нежно целую в лобик сопящего малыша. Ты – единственный, ради которого я готова терпеть выходки этого ненормального, – мысленно произношу я, возвращая к себе душевное равновесие. Бесшумно покинув детскую комнату, я отправляюсь к себе. Захожу в спальню, запираю дверь и на ходу, скидываю с плеч халат. Подхожу к зеркалу и беру ночной крем, который по обыкновению наношу на лицо перед сном. Но в этот раз тюбик падает у меня из рук, потому что в отражении я замечаю незваного гостя. Зверев, собственной персоной, в наглую развалился на моей кровати в одних трусах.