Глава 41

Никогда не обещайте того, чего не сможете исполнить. Например, что не влюбитесь больше ни в одного мужчину. Не провоцируйте судьбу-злодейку, она может принять это за вызов, завязать мягкой шалью вам глаза, взять за руку и мягким голосом вести вперед, рассказывая, как прекрасно все вокруг. Она усыпит вашу бдительность. И однажды вы поверите, расслабитесь и не заметите как она подведет вас к обрыву и в самый неожиданный и уязвимый для вас момент толкнет в спину. И вы полетите вниз вместе со своим обещанием под её коварный смех. Она победила. Разобьетесь или нет – дело случая и силы духа, но будет больно настолько, что проще умереть. И никому не будут слышны ваши надрывные крики и слезы, вы там одна в пропасти, никому не нужная, покалеченная, еле живая. А ведь вы просто осмелились снова влюбиться… * * *Месяц спустя Я резко вздрагиваю и просыпаюсь от ощущения внезапного падения, такое бывает, когда только погружаешься с сон. Окинув рассеянным взглядом темное пространство, я успокаиваюсь и вновь кладу голову на мужскую грудь, которая вздымается в ровном дыхании. Витя в полудреме целует меня и, уткнувшись носом в волосы, продолжает дальше еле слышно сопеть. На экране видео-няни видно, что Костя тоже беззаботно спит, раскинув ноги и руки звёздочкой. Мне бы тоже надо последовать их примеру, ведь завтра загруженный день. Косте исполнится полгода, и на завтра у нас запланирована фотосессия. К тому же предновогодняя суета обязывает прогуляться по магазинам и подумать над подарками, в общем-то меня ожидает череда приятных хлопот. С этими мыслями я закрываю глаза, и по привычке закинув ногу на Витю, засыпаю. В какой-то момент я перестала сопротивляться своим чувствам к этому мужчине. Что уж там – я действительно влюбилась. И считаю, что взаимно. Мне не надо специальных слов и признаний, чтобы ощутить силу притяжения друг к другу. Его внимание ко мне ширится с каждым днем, и дело тут не просто в сексе, который стал крутым дополнением наших взаимоотношений, он конкретно завладел моим сердцем. Со дня первого знакомства Зверев сильно изменился в моих глазах – холодный, замкнутый, жесткий мужчина превратился в желанного и особенного. И меня уже не смущают его периодические странности и тараканы, я готова принимать и понимать его так, как есть. – Дай помогу, – шагаю к Вите, чтобы помочь ему завязать галстук. Он ведет по телефону деловой разговор. Поправив зажим на галстуке, чтоб смотрелось все идеально, я сметаю с пиджака невидимые пылинки и широко улыбаюсь. Черты мужского лица мгновенно смягчаются, и губы бесшумно припечатываются ко моему лбу. – Детально все на месте разберем, по телефону не очень удобно, – серьезно обращается Зверев к партнеру по работе, а глазами заигрывает со мной. – За-кан-чи-вай, – протянуто шепчу я и закатываю глаза, потому что итак время поджимает. Ладонями скольжу вниз по безупречному темно-синему костюму к брюкам и присаживаюсь у ног. Аккуратно завязываю шнурок на ботинке Виктора, и чувствую, как он проводит по моим волосам. Поднимаю глаза и ловлю его довольный блестящий взгляд. – Всё, давай, до встречи, – завершает он разговори убирает телефон в карман. Берет меня за руку и помогает подняться. – Твой обтягивающий комбинезон не дает мне покоя, – прижимает к себе, обхватив попу, и целует в губы. – Может задержимся? – Не-а, – дразню, мотая головой. – Ни минутой больше. Выходим. – Вредная, – щурит глаза. – Самую малость, – хихикнув, отмеряю пальцами сантиметр. – Сумочку передашь? – Естественно. Он берет мой маленький кожаный аксессуар красного цвета с тумбочки и передает мне. – Прошу, – галантно улыбается он и пропускает меня вперед, указывая на дверь. – После вас, мадам. Напоследок я напоминаю Звереву о вечерней фотосессии, и мы разъезжаемся на разных машинах каждый по своим делам. Он на работу, а я прямиком в торговый центр, потом еще в банк, на почту. Находилась, нагулялась так, что аж икры после пары часов заныли. – Вера, я могу опоздать на минут двадцать, ничего? – звонит Аля, визажист, который будет наводить красоту и укладывать меня перед съемкой. – Нормально, должны успеть… Да едь же, ну, зеленый, ё-моё, – сигналю я одному тормозу, стоя в небольшом заторе. – Прости, в дороге. Увидимся. Убираю телефон и давлю на газ по направлению к дому. Барабаня по рулю, бросаю быстрый взгляд на часы и высчитываю время, которое у меня осталось до фотосессии. Выходит практически впритык, чтобы доехать до дома, накрасится, уложится, перекусить, приодеть Костика, дождаться Витю и втроем отправится на студию. – Я дома, – первым делом говорю я, – когда захожу в холл и бросаю ключи на полку. За секунду избавляюсь от сапог и куртки. После улицы дома кажется особенно тепло и уютно, правда вот есть одно но… В гардеробе я замечаю чужое женское пальто. – Вика? У нас гости? Никто не отвечает. И это не странно, потому что на первом этаже никого нет. Только Арчи, виляя хвостом, встречает меня. – Усыпляются что-ли, – предполагаю про себя. С нахмуренным лицом я иду на второй этаж, в груди неприятно сдавливает. До ушей доносятся голоса из детской. Точно кто-то пришел. Когда толкаю дверь в детскую, моё сердце сжимается до состояния финика. У окна спиной ко мне стоит женщина с ребенком на руках и увлеченно показывает ему падающий из серых туч снег. Няня тоже рядом с ними. – Смотри какие красивые снежинки, правда? Оп-оп-оп, – чуть покачивает незваная гостья Костю, на что тот весело реагирует. А меня окатывает страхом. Скрип двери привлекает внимание троицы и заставляет их повернуться ко мне. Мне не нужно времени, чтобы узнать в женщине свою свекровь. Ларису Григорьевну я идентифицировала бы моментально в любом случае, издалека, даже с закрытыми глазами, по одному только присутствию и особой, настроенной против меня, энергетике. Правда на этот раз, она старательно скрывает её за приветливой улыбкой. – Мама пришла, скажи привет, – трясет детской ручкой свекровь. Костя тянет руки ко мне. – Что вы здесь делаете? – враждебно спрашиваю и забираю ребенка. Гневно смотрю на няню. – Вика, что происходит? Та теряется и непонимающе хлопает глазами, переглядываясь с Ларисой. – Верочка, что ты такая агрессивная, – жеманно говорит свекровь. – Мы все же не чужие люди. Вот зашла поздравить тебя, у тебя появился славный малыш, о котором ты мечтала. – Спасибо, что-то еще? – грубо отвечаю я, сканируя вострым взглядом женщину, чье внезапное появление может быть обусловлено самыми гнусные поводами. – Я оставила подарки, – она кивает на пакеты. – Не стоит. Это лишнее. – Ну не упрямься. Тем более это не тебе, а сыну, – она кивает Косте и игриво щелкает языком. Тот беззубо улыбается. – Вот смотри, ему нравится. – Прекрасно. Чудно. Это всё? – сдавленно цежу сквозь зубы. Лариса вздыхает, сложив руки на животе. Делает шаг, еще один, оказываясь возле нас. Я замираю, мне становится не по себе. – Ты знаешь, а ведь у Бориса тоже мог бы быть такой прекрасный малыш, – пристально смотрит на Костю, а потом переводит взгляд на меня. Меня перетряхивает изнутри. Сердце, вздрогнув, падает в пятки. Молчу, потому что в горле застревает ком. Лариса тем временем продолжает: – Но Бог по какой-то причине наказал тебя бесплодьем… И я теперь без внуков, одна надежда на Стефанию, – охает она озадаченно после имени своей дочери. – К чему вы мне это говорите? – Я ведь не такая старая дура, коей ты меня считаешь, Верочка, – язвительно кривит губы Лариса. – Да и сын у меня был не так глуп, чтоб оставить эту землю без наследника. Ты знала о его любовницах? Кто-то должен был забеременеть от него. Ходят слухи, та самая девушка, что была с ним в машине, родила от него. Ты не в курсе? А еще болтают что аварию подстроили, представляешь? Не понимаю, кому это нужно… Её слова действуют, как крепкий удар под дых, лишающий воздуха. – Убирайтесь… – зло шиплю я и крепче обнимаю сына. – Что такое? Задело по больному? – наигранно округляет глаза Лариса и хватается за сердце. – Ты уж прости, не хотела. Пока я пытаюсь успокоить бешенный сердечный ритм, свекровь уводит взгляд в сторону на окно, и заметив там что-то, недобро улыбается: – Увидимся в суде, милая, – её глаза сверкают. – Пора отвечать по полной. – Покиньте дом немедленно, – срывается голос. В этот миг мне становится так дурно, что кружится голова. – С превеликим удовольствием, – дернув бровью, она кивает и идет на выход. Когда дверь за ней хлопает, я выпускаю пар. Змея. Проклятая. Как? Откуда она узнала обо всем? – Какого черта, Вика? Зачем ты впустила незнакомую женщину? – срываюсь на няне. – Она представилась бабушкой… Простите меня, Вера, – сожалеюще сводит брови Вика. – Бабушкой? Которая за полгода впервые приехала к внуку? Ты дура, Вика? В этот момент мне хочется зарядить ей пощечину, но я сдерживаюсь. Сжимаю челюсть, и собираюсь с мыслями. – Так, возьми Костю, – передаю ей сына и спрашиваю. – Что еще она болтала? Что делала? Надеюсь, не оставалась наедине с ребенком? Вика молчит и опускает виновато глаза. – Ну… На минуты три, пока я ходила в туалет. У меня пропадают все нормальные слова. Я злюсь и готова кричать. Чтобы не пугать ребенка разборками, возмущенная выхожу из комнаты, сердце колошматит. Выругиваюсь и проклинаю имя свекрови, которая разрушила спокойствие, воцарившееся в моей жизни за последний месяц. Как теперь быть? Что же делать? Быстро спускаюсь по лестнице и шагаю в холл, где оставила телефон. Надо срочно позвонить Виктору. Пальцы судорожно тыкают по экрану, психую еще сильнее, когда сенсор начинает тормозить и выдавать не то, что нужно. – Да чтоб тебя! – давлю на кнопку перезагрузки. В этот момент входная дверь открывается и в дом один за другим заходят два незнакомых мужчины. Оба выше на меня на голову, припорошены снегом на широких плечах и шапках. Я интуитивно отшатываюсь от них. – Добрый день, Вера Сергеевна? – с вызовом смотрит на меня тот, что поменьше и с шрамом, рассекающим бровь. В руках какая-то папка. – Да… – растеряно выдыхаю я, предчувствуя неладное. – А вы кто? – Следователь Панин, – демонстрирует мне удостоверение, быстро щелкает им перед носом. – Вера Сергеевна, вы задержаны по подозрению в убийстве своего мужа. Лязг наручников, которые появляются в руках второго мужчины, заставляет вздрогнуть, распахнуть в страхе глаза, и схватится за сердце, которое только что от ужаса происходящего остановило привычный ход.