Глава 52

Виктор – Заводи машину, скоро поедем, – обращаюсь к водителю. Тот кивает и удаляется на стоянку перед кладбищем. Стоя возле свежей могилы, я перевожу взгляд на фотографию отца на гранитной плите. Суровый, плечистый, бородатый мужчина, мы похоже внешне. Всматриваюсь, чтобы пробудить память, вспомнить хоть что-то, но кроме раздражения от бессилия ничего не приходит. Мой отец недавно умер, а во мне нет скорби, потому что для меня это чужой человек с чужой фамилией. Ничто не дрожит внутри, нет боли, как при потере близкого. Стою с пустым нутром, с ровным лицом и как данность воспринимаю действительность и день за днем убеждаюсь, какая дерьмовая у меня была жизнь. Родным я нафиг не нужен – отец, крупная шишка, не вписал меня в наследство, скорее всего у нас были натянутые отношения. Мать вообще была шлюхой, ушла на тот свет от передоза. Есть сводный брат, которому досталось всё – он отказался навещать меня, когда ему звонили из больницы. Своей семьи у меня не сложилось – фиктивный брак с Верой и племянник под опекой, и те съехали от меня. Так может в ночь аварии я все-таки справился с управлением и нарочно повернул на встречку? Я бы не отметал это вариант и по собственным ощущениям, выдвинул бы его в первые ряды. Вера мутит воду. Она недоговаривает и даже привирает – я так чувствую. Факты не сходятся местами с её словами. Не знаю для чего ей это, но я уже записался к психотерапевту на сеансы гипноза, возможно, он мне поможет достать из подкорки то, что стерлось в один миг. – Холмы – 3, – усевшись на пассажирское, говорю водителю адрес, где живет Вера. Машина трогается с места, а я достаю из внутреннего кармана пальто телефон. В кармашке чехла таится мини-фотография, на которой запечатлены мы с Верой. Её я обнаружил сразу после того, как мне вручили телефон, и конечно, я сразу понял, что между нами было большее, чем просто фиктивные отношения. С моей стороны так точно, в противном случае я не стал бы таскаться с этим снимком, как с самой дорогой вещью, что у меня есть. Вера – привлекательная женщина и у меня не возникает сомнений, что я мог втрескаться в неё. Единственное, что смущает – она всё отрицает. Когда подъезжаем к воротам дома, я выхожу из машины и достаю из багажника игрушечного коня-качалку для Кости. Он научился сидеть, а это значит, пора испытывать седло, пусть пока ненастоящее, но думаю, в года три можно будет оседлать пони. Отцовские инстинкты просыпаются во мне рядом с Костей и ограничивать общение с чудным мальчуганом из-за дурацких принципов обиженной женщины я не собираюсь, по правде сказать, я вообще не верю в то, что я отказался от ребенка. Бред. – Пока свободен. Как нужен будешь, наберу, – киваю водителю и, держа подмышкой коня, шагаю к дому. Пальцем впечатываюсь в кнопку звонка. Спустя несколько секунд дверь открывает женщина средних лет приятной наружности с мягким взглядом и бархатным голосом: – Здравствуй, Виктор, проходи, – приветливо улыбается она и жестом приглашает внутрь. Общается так, словно знает меня сто лет. Хотя больше любезничает. На мой изучающий взгляд женщина поясняет: – Я Марика, тетя Веры. – Очень приятно, – киваю я. – Раздевайся, ты вовремя – мы только сели за стол. Ах, какая прелестная лошадка, – умиляется женщина, разглядывая игрушку. – Думаете, Костя оценит? – вешаю пальто на плечики. – Наверняка. Я бы сказала, он придется ему по зубам, – нажимает на уши, которые можно пожевать. Смеется, и я невольно тоже веселею. Мы идем на кухню, откуда доносятся голоса. – Еще ложечку, а-а-ам… Ну же, открой ротик… Самолетик полетел, ж-ж-ж… – Агу-га, – что-то на детском лепечет в ответ Костя и дубасит ложкой по столешнице детского столика, который замазан кашей. Лицо замаранное, зато довольное, в глазах веселый блеск. Да, этот малыш уже знает, как баловаться и получать от этого удовольствие. Увидев меня, Костя округляет глаза, прекращая стучать ложкой – направляет её на меня. – Привет, сорванец, – усмехаюсь я и киваю Вере, которая с обреченным вздохом бросает попытки накормить ребенка. – Дай я попробую, – иду к раковине и мою руки. Лошадку я пока припрятал, чтобы не отвлекала. Сажусь напротив Кости и под женские наблюдающие взгляды, зачерпываю ложку каши и подношу её к детскому рту. Тот послушно открывается, и всё проглатывает. – Молодец, – хвалю я, но без паточного умиления. Передо мной мужик все-таки, хоть и маленький. – Ты смотри, – ахает тетя, покачивая головой. – И ведь правда ест. Костя, не моргая, смотрит на меня, то и дело раскрывая рот, когда это требуется. Тарелочка быстро пустеет. На последней ложке его лицо кривится, он закрывает глаза и чихает. Изо рта вылетает каша, которая фонтаном заплевывает все вокруг. В том числе и меня. Не поняв, что произошло, Костя оглядывается, а моя грудь начинает дрожать от смеха. Вера с тетей тоже хохочут. – Чихнул, так чихнул, кхе, – тянусь за салфеткой. – Будь здоров, маленький, – сюсюкает тетя, снимая с него нагрудник. Вера достает малыша из стулика и несет его умываться. Пара секунд и уже с чистым лицом он, кряхтя, тянет руки к мне. – Сейчас, сейчас… – сдерживает нетерпение Кости Вера, суша полотенцем влажную детскую кожу. Тот уже извивается и капризничает. Вера передает ребенка мне. – К тебе хочет. И это до ужаса приятно. Устроившись в моих руках, Костя сразу успокаивается и поглядывает с высока довольно на своих супер – заботливых нянек. – Пошли. У меня для тебя кое-что есть, – шагаю в гостиную, где оставил подарок. Аккуратно усаживаю Костю на лошадку и, придерживая за спинку, качаю. – Руки сюда, – фиксирую маленькие ладошки на деревянных держателях. – Поскакали. Музыку включим? Нажимаю на кнопку и начинает играть веселая мелодия. Костя радостно болтает ножками и светит нижними маленькими зубками, улыбаясь. – Но-но, иго-го… – прицокиваю, перехожу на детский язык, сбрасывая с возраста лет тридцать. Это окрыляет, дарит чувство легкости. Наездившись, Костя просится на руки. Беру его и целую в лобик. Детские любопытные глаза разглядывают мою лицо вблизи, а я чмокаю пару раз пухлые щечки, до чего же они нежные и мягкие, как зефирки. В ответ мальчуган хочет оторвать мне нос. Цепляется за него, как за последнюю конфету в Новый год. – Эй отпусти, – гнусавлю я, бодаюсь слегка, веселя малыша и женщин. Ноготки цепко впились в кожу и не намереваются отпускать. В карих маленьких глазах я читаю вызов. – Нос на нос. Идет? – хватаю носик Кости, который похож на кнопку. Он открывает рот и мотает головой. Смотрим друг на друга, держась за носы. – Ты первый, – намекаю мелкому. – Отпускай. Пальчики разжимаются, и я вдыхаю освобожденным носом, как и малыш. – Мир? – протягиваю ему мизинчик, как делали в детстве после ссор. Костя не понимает, а я чувствую, как у меня на руке и груди теплеет. Мелкий хитро улыбается и начинает ерзать. Смотрю – у Кости штаны влажные, как и моя кофта. – Ну, ты молодец, – усмехаюсь я. – Пометил территорию. – О-о… – протягивает тетя и забирает Костю. – Пошли переодеваться, дорогой. Как некрасиво… – М-да уж, – говорит Вера, глядя на влажное пятно. – Снимай, я найду что-нибудь… Простая белая футболка есть, подойдет? – Угу, – стягиваю кофту. – Давай унесу сразу застирать, кхм, – неловко уводит взгляд с голого тела Вера и забирает кофту. Она удаляется, а я продолжаю стоять в одних джинсах, расставив руки по бокам, и глухо смеюсь. Мне так хорошо, прямо до безобразия.