Глава 51

– Эм-м… – смотрю на фотку, где губы Виктора прилипли к моей щеке. – Откуда у тебя это? – Сначала ты ответь на вопрос. – Это просто фотографии. Мы дурачились. – И целовались, – замечает Виктор и прицельно изучает мое лицо. Оно, конечно, растерянное, и я тщетно стараюсь выглядеть невозмутимой. – Ну да. – Ты любила меня? Ужасный вопрос. И ужасная пауза после него. – Нет, – нервно встряхиваю головой. – Как и ты. Я же говорю, фиктивный брак. Договор сам видел. – Между нами был просто секс? Я стискиваю зубы и встаю с кресла. Поднимаю взгляд на Зверева, он пытается уличить меня на лжи. Подозревает. Не хочу я вспоминать и тем более, говорить о нашей близости, о теплых чувствах – считайте, что они тоже автоматически стерлись из памяти в тот день, когда он предал меня. Признаваться, что испытывала слабость к нему и от этого пострадала – нет, нет, нет. – Нет, ничего не было. Есть вопросы по существу? Или это всё, что тебя интересовало? – с сухой серьезностью спрашиваю я, с вызовом смотрю на Зверева. – Нет, не всё. Но не вижу смысла спрашивать больше, потому что ты не откровенна со мной, – равнодушно хмыкает он. Убирает снимки в обратно в папку. – Думай, как хочешь. – Я рано или поздно вспомню, Вера, – его мохнатая бровь угрожающе приподнимается. Из меня вылетает усмешка. – Поскорее бы, – мои глаза сверкают. Он прямо разозлил меня. Бесит, как в старые добрые времена. – Раз говорил с юристом, значит, и бумаги о разводе подписал, надеюсь. – Нет. – Я настаиваю, чтобы это случилось как можно скорее, – давлю интонацией. – У меня остался незакрытый вопрос по Косте. Начинается. Я скрещиваю руки на груди в оборонительном жесте. – Этот вопрос как раз-таки закрыт – Костя будет жить со мной. До аварии ты настаивал на этом. Я ему как мать, надеюсь, ты понимаешь. – Понимаю. Но не хочу, чтобы мальчик жил вдали от меня и в неполной семье. – Ты его дядя, можешь навещать его по праздникам. Я не против. – По праздникам? – морщится Виктор. – Как все дяди. Что такого? – Мальчику нужен отец, – твердо чеканит он. – Я с этим разберусь. – Что ты имеешь в виду? – Как только мы разведемся, у меня появится возможность создать полноценную семью, – объясняю я, наблюдая за тем, как в глазах напротив вспыхивают ревностные огоньки. – То есть ты считаешь, что я доверю воспитание какому-то незнакомому мужчине? – Виктор заводится. Да и я тоже, честно говоря. – Полстраны так живет, – хмыкаю. – Да, и по итогу, полстраны дебилов. – Мне интересно, а к какой половине относишь себя ты? – вырывается из меня издевка. – Вера, – мужская бровь предостерегающе изгибается. – Следи за словами. – Это был просто вопрос. Риторический, – пожимаю плечами и сминаю губы, чтобы не выглядеть явно довольной от подобной провокации. – Мне странно слышать, что ты держишься за Костю. – Он мой племянник, это логично. – Да? До аварии у тебя были другие мысли. Хочешь знать? – Говори. Он выглядит таким самоуверенным, что мне хочется сбить эту спесь в интонациях и взгляде. Я делаю шаг, второй, третий навстречу и останавливаюсь в сантиметрах от мужчины. – Ты отказался от него, Зверев, – говорю, глядя в глаза. Они мгновенно расширяются. – Не может быть, – мотает головой. – Так и было. Ты использовал его, а после отказался. И не смей сейчас строить из себя благородного, это смешно. Я вспоминаю и в горле скапливается ком, через который сложно говорить. – Что значит использовал? – То и значит. – Я же не помню, Вера. – Это не отменяет того факта, что я помню всё! Ты попросту предал нас. И тебе не нужен был ребенок, ты не любил его никогда, – выпаливаю, не сдерживая эмоций. Шумно выдыхаю и закрываю глаза. – В общем, имей совесть, Виктор, и не смей вновь манипулировать мной через Костю. Я не отдам его тебе и жить с тобой не буду. Превращаюсь в оголенный нерв под напряжением, который тронешь и та-ак шандарахнет током, Виктор чувствует это и не рискует нападать или докапываться. Он отступает, чем понижает градус накала в гостиной. – Я был не прав. Сделал тебе больно в прошлом. Прости меня, – мягко изъясняется он, а меня это еще больше бесит. – Не смей извиняться. Ты ни помнишь своих гадких поступков и не чувствуешь искреннего сожаления. – Не решай за меня, пожалуйста, что я чувствую, а что нет, – хмуро смотрит на меня Виктор, покачивая головой. – Ты зла на меня, и я вижу это. Но сейчас речь ни о тебе, и ни обо мне. Я говорю о Косте, о своем племяннике, я не намерен его отбирать или делить с тобой, он не вещь. Я позвал тебя сюда, чтобы спокойно поговорить и прийти к компромиссу. В образовавшуюся паузу я считаю до пяти, внутренне успокаиваясь. Выдохнув, я опускаюсь в кресло и поворачиваю голову к Виктору. – Что ты предлагаешь? Жить вместе снова – я не согласна. – Не живи. – Тогда что? – Я буду приезжать к нему или забирать в гости, когда захочу. Ты не будешь выливать агрессию или выяснять отношения при Косте. Что касается развода – он будет, как только так сразу, не переживай. Просто прежде чем привести в дом чужого мужчину и знакомить его с ребенком, уведоми меня, пожалуйста. Я должен быть уверен, что это порядочный человек. – Что? Ты себя слышишь, Зверев? – моя челюсть опускается в недоумении. – Потенциального отчима Кости я должен знать в лицо, – на полном серьезе продолжает Виктор. – Если твой хахаль окажется свиньей, как бы ты его не любила, Костя с ним жить не будет. – Ты придуриваешься, да? Я не собираюсь тебя ни с кем знакомить. – У тебя уже кто-то есть? – в конец выводит меня уточняющим вопросом. – Иди в задницу, Зверев. Никого у меня нет. И походу не будет благодаря тебе, на это ты рассчитываешь? Он пожимает плечами, я мне хочется ему треснуть до звездочек перед глазами. Ну и придурок. – Короче разговор вышел за грани разумного, – поднимаю ладони вверх, потому что мое терпение иссякло. – Я домой поехала, приятно было поболтать. Я встаю с кресла и ухожу в прихожую одеваться.