Глава 12

Костя

Я успел сделать несколько шагов в сторону комнаты, когда Виталина вдруг обмякла у меня на руках.

Еще секунду назад она напоминала про разбитый телефон и мамину серьгу, а теперь пальцы разжались, голова неудобно качнулась у меня на локте, ресницы опустились.

— Вита?

Она не ответила.

Внутри все оборвалось.

Я перехватил ее осторожнее, придерживая затылок, и наклонился ближе. Дышит. Сердце бьется. Неровно, но бьется.

Только глаза не открывает и никак не реагирует.

— Вита, ты слышишь меня? Посмотри на меня. Можешь ругаться, можешь сказать, что я опять командую. Только открой глаза.

Ничего.

Волк внутри взвыл.

Несколько минут назад он хотел вернуться к Роме и закончить начатое. Теперь этот человек перестал существовать. Осталась только Виталина и страх, от которого становилось трудно дышать.

— Сергей!

Мастер появился из кухни с телефоном возле уха. Лицо у него было серое, ящик с инструментами он продолжал держать второй рукой, словно боялся выпустить.

— Скорая едет, Константин Сергеевич, но там у них дорогу перекрыли из-за ремонта. Диспетчер сказала, минут двадцать пять, может, дольше. Полиция будет раньше.

Ждать двадцать пять минут я не собирался.

Частная клиника на Центральной находилась в двенадцати минутах езды. Там были круглосуточное отделение, томограф и врачи, которым я мог позвонить прямо сейчас. Возле калитки стояла машина с водителем. После вчерашней ночи я решил, что сам за руль в ближайшее время не сяду. Хотя бы одно разумное решение принял заранее.

— Я отвезу ее в клинику. Вы встретите полицию и расскажете все, что видели. К этому не подходите. Если попытается уйти, снимайте на телефон, но руками не держите. Мне еще не хватало потом искать больницу для вас.

Сергей Павлович посмотрел на Рому, который сидел возле стены, держался за горло и старался не двигаться.

Уже на крыльце она слабо пошевелилась и снова вцепилась в мою рубашку.

— Кость…

От облегчения ноги на секунду подкосились.

— Я здесь! Открой глаза.

Виталина приподняла веки. Посмотрела мутным взглядом, словно не сразу поняла, где находится и почему я опять несу ее куда-то без разрешения.

— Мы куда?

— В клинику. Ты потеряла сознание.

— Не потеряла. Просто… немного выключилась.

— Это и называется потеряла сознание.

Она нахмурилась, но спорить не стала. Вот это испугало почти так же сильно, как закрытые глаза.

Водитель уже открыл заднюю дверь. Я сел вместе с ней, устроил ее боком и поддержал голову на сгибе локтя. Машина тронулась.

Первым я позвонил директору клиники. Коротко объяснил про удар затылком, тошноту, головокружение и потерю сознания. Попросил подготовить невролога, травматолога и томографию. Михаил Андреевич начал задавать нормальные медицинские вопросы, а я отвечал, глядя на лицо Виталины и пытаясь не думать о том, что могло произойти у нее внутри головы.

После этого набрал Славку.

— Рома нашел дом Виталины, ворвался внутрь, ударил ее и пытался забрать вещи. Я везу ее в клинику. Отправь людей к дому, юриста и кого-нибудь, кто соберет документы, одежду, зарядку, короче все что надо. Полиции не мешать, просто проследить, чтобы все нормально зафиксировали.

На том конце ненадолго стало тихо.

— Она сильно пострадала?

— Пока не знаю. Ударилась затылком и отключилась у меня на руках.

Я сказал это вслух, и волк снова завыл внутри.

— Понял. Все сделаю. Ты занимайся ею, сюда не возвращайся. Даже если очень захочется.

Я убрал телефон.

Виталина снова закрыла глаза.

— Не спи, — попросил я. — Скажи, как тебя зовут, где мы и какое сейчас время года.

Она посмотрела на меня с усталым раздражением.

— Меня зовут Виталина. Мы в машине человека, который еще вчера был пьяным волком, а сегодня внезапно решил стать врачом. На улице лето. Число не помню, но я его и без удара не всегда помнила. Для оплаты коммуналки мне достаточно знать месяц.

Говорила она медленно, но связно.

Стало немного легче.

— Где болит?

— Голова, ухо, спина и рука, где он схватил. Еще я не спала всю ночь и почти ничего не ела. Так что если врачи скажут, что мне просто нужен отдых и нормальная еда, можешь не покупать клинику.

— Я не собираюсь ее покупать. Пока.

До клиники оставалось несколько улиц. Я держал ее и чувствовал запах крови. Волк больше не требовал вернуться к Роме. Теперь он хотел одного: чтобы все люди вокруг немедленно вылечили нашу женщину и не причинили ей еще большей боли.

У входа уже ждала каталка.

Когда водитель остановился, я собирался выйти с Виталиной на руках, но врач сразу подошел ближе и спокойно объяснил, что после удара головой и возможной травмы шеи ее нужно перекладывать осторожно.

Я подчинился.

Мне это не понравилось, волку тем более, но эти люди знали, что делают.

Когда Виталину положили на каталку, она сама нашла мою руку и сжала пальцы.

Я пошел рядом.

В приемном отделении все происходило быстро. Медсестра измеряла давление и задавала вопросы. Один врач проверял зрачки, другой осторожно осматривал затылок и шею. Виталина отвечала сама, но иногда надолго задумывалась и морщилась от света.

Я стоял возле каталки, пока медсестра не попросила отойти хотя бы на пару шагов.

— Вы занимаете весь проход. Мы ее пока не забираем, просто осматриваем.

— Я не мешаю.

— Мешаешь, — тихо сказала Виталина, не открывая глаз. — Ты стоишь над врачом так, будто он лично меня ударил. Отойди и перестань рычать. У него работа нервная и без тебя.

Я даже не заметил, что рычу.

Отошел.

На два шага.

Дальше волк не разрешил.

— Есть заторможенность, тошнота и головокружение, — сказал врач после осмотра. — Сделаем компьютерную томографию головы и шейного отдела. Повреждение уха тоже обработаем, вероятно, понадобится наложить два шва. До утра оставим под наблюдением.

— Делайте все необходимое.

Виталина повернула ко мне голову и сразу поморщилась.

— Вообще-то пациентка я. Можно хотя бы для приличия спросить, согласна ли я оставаться?

Врач без спешки объяснил ей, зачем нужны обследование и наблюдение. Виталина выслушала, вздохнула и согласилась.

— Вот видишь, Кость. Человеку понадобилось две минуты, чтобы нормально все объяснить. А ты обычно сначала решаешь, потом ставишь перед фактом, потом удивляешься, почему я беру секатор.

— Я учусь.

— Пока медленно.

Ее повезли на томографию. Я дошел до двери, где меня остановили.

Пятнадцать минут ожидания оказались хуже нескольких часов переговоров.

Там всегда было что делать: читать документы, искать другой вариант, звонить людям. Здесь я ничего не мог сделать. Только ходил от окна до двери и пытался не представлять, что врач выйдет и скажет что-нибудь, после чего моя жизнь снова разделится на до и после.

Телефон завибрировал.

Славка сообщил, что полиция приехала, Рому забрали, мастер дает показания, телефон Виталины найден, серьга тоже. Тетя Нина уже появилась возле дома, принесла суп и пыталась руководить следователем.

Обычная жизнь продолжалась. А я стоял возле закрытой двери и впервые за много лет вообще ничего не контролировал.

Когда Виталину вывезли, я сразу оказался рядом.

Она выглядела бледной, но взгляд стал яснее.

— Ты успел кого-нибудь уволить?

— Нет.

— Купить клинику?

— Тоже нет, но хотелось.

— Пятнадцать минут самостоятельной жизни пошли тебе на пользу.

Результаты принесли быстро.

Кровоизлияния не было. Перелома тоже. Сотрясение, сильный ушиб, кратковременная потеря сознания. До утра ее оставят под наблюдением.

Я слушал врача и впервые за вечер смог нормально вдохнуть.

Виталину перевели в отдельную палату.

Пока медсестра обрабатывала ухо, я сидел рядом и держал Виту за руку. Она сжимала мои пальцы каждый раз, когда становилось больно, но не жаловалась. Только тихо ругалась на Рому, серьги с неудобными застежками и мужчин вообще.

Потом ей поставили капельницу.

— Отличное завершение дня, — сказала она, посмотрев на капельницу. — Утром я связывала голого оборотня, вечером меня зашивают в клинике. Боюсь представить, что будет завтра.

— Завтра ты будешь лежать и отдыхать.

— Это звучит как угроза.

— В данном случае так и есть.

Она устало фыркнула и прикрыла глаза.

Я остался возле кровати.

Через некоторое время Виталина снова заговорила:

— Рома жив?

— Да. Его забрала полиция после осмотра врачом.

— Ты сильно его избил?

— Сильнее, чем следовало.

Она повернула голову осторожно, чтобы не усилилась боль.

— Если бы я тебя не остановила, ты бы его убил?

Врать было бессмысленно.

— Да.

В палате стало тихо.

Вита долго смотрела в потолок.

— Ночью я тебя почти не боялась, хотя ты был огромным волком и разнес половину дома. Ты был пьяный, нелепый, путался в лапах и пытался есть землю. А сегодня… Сегодня ты прекрасно понимал, что держишь человека за горло. И тебе совсем не было страшно от того, что ты делаешь. Вот это меня напугало.

Я опустил взгляд на наши руки.

— Мне было страшно только за тебя. Я увидел тебя на полу, кровь и его рядом. Волк решил, что угрозу надо уничтожить. Я был с ним полностью согласен.

— Это меня мало успокаивает.

— Я не собираюсь успокаивать тебя ложью. Я мог его убить. Часть меня до сих пор считает, что так и надо было сделать. Но ты попросила остановиться, и я остановился.

— Не сразу.

Она слабо сжала мои пальцы.

— Я не хочу потом всю жизнь следить, кого ты решил убить ради моего спокойствия. Даже если человек такой, как Рома. Даже если я сама его ненавижу.

— Не придется. Сегодня я понял: если не научусь останавливаться сам, однажды ты начнешь бояться меня постоянно. Не только когда я защищаю тебя. Каждый раз, когда я злюсь или превращаюсь. Мне этого не нужно. Волку тоже придется принять.

— Проведешь с ним воспитательную беседу?

— Да.

— Секатор дать?

— Нет. Это твой личный метод. В стае его могут неправильно понять.

Она улыбнулась и сразу поморщилась.

— Не смеши. Голова болит.

— Больше не буду.

— Совсем тоже не надо. Просто дозированно. Иначе совсем тоскливо лежать под капельницей.

В дверь постучали.

Славка вошел с сумкой и двумя пакетами. Привез документы, одежду, зарядку, пирожки и контейнер с той самой картошкой. Тетя Нина, по его словам, лично проверила каждый предмет и заставила добавить банку варенья, полотенце и теплые носки.

Виталина заметно оживилась.

— Вот нормальный человек. Картошку привез, я как раз голодная как волк.

— Я бы не спешил с выводами, — сказал Славка. — Последний час мной командовала женщина с половником, а ваш мастер отказывается трогать шкаф без личного разрешения хозяйки.

Потом он уже серьезнее рассказал, что Рому задержали, серьга и телефон у полиции, дом закрыт, возле калитки оставили двух охранников. Юрист придет завтра и проследит за оформлением документов, но ничего не станет решать без Виты.

— Охранников точно двое? — спросила она. — А то Костя иногда понимает слово «немного» очень широко.

— Двое. Стоят возле машины и стараются не смотреть в сторону тети Нины.

— Тогда пусть остаются. Только георгины пусть не топчут.

— Внесем в служебную инструкцию, — пообещал Славка.

Он уехал, а Вите разрешили съесть половину пирожка. Целый я не дал. Она возмутилась, но спорить сил уже не было.

Когда пирожок закончился, она легла удобнее и некоторое время молчала.

— Кость, я раньше почти никому нормально не рассказывала про Рому. Потому что начинаешь говорить, и сразу кажется, что сама виновата. Почему терпела, почему деньги давала, почему не ушла раньше. Люди обычно спрашивают, даже если не вслух.

— Я не буду.

— И советы сразу давать не начнешь?

— Только если попросишь.

— И не скажешь, что надо было раньше вызвать полицию?

— Нет. Ты ушла тогда, когда смогла. Остальное уже не имеет значения.

Она посмотрела на меня долго, будто ждала продолжения.

Я молчал.

— Надо же, — сказала она наконец. — Ты действительно умеешь просто слушать. Я думала, сейчас начнешь составлять план, нанимать охрану, менять замки и перестраивать дом.

— Он нашел твой адрес и ворвался внутрь. Пока дело не закончится, возле дома будут два человека. Без хождения по клумбам и попыток руководить твоей жизнью. Потом решишь сама.

Виталина вздохнула.

— Ладно. Только тете Нине скажи, чтобы не кормила их каждые два часа. Через неделю перестанут помещаться в машину.

— Скажу через Славку. Я не настолько смелый, чтобы спорить с женщиной, вооруженной половником.

Она тихо рассмеялась и сразу прижала пальцы к виску.

— Все, хватит. Больно.

Я поправил ей подушку и немного отодвинулся, чтобы она могла уснуть.

Виталина нахмурилась и нащупала мою руку.

— Ты куда?

— Никуда. Хотел дать тебе пространство.

— Тогда сиди нормально. У меня после сегодняшнего вообще плохо с мужчинами, которые сначала обещают остаться, а потом начинают тихо двигаться к двери.

Я придвинулся ближе.

Она положила ладонь поверх моей.

— И не смотри на меня всю ночь. Проснусь, а ты сидишь с желтыми глазищами и смо-о-отришь.

— Закрою один глаз.

— Очень смешно.

Голос становился все тише.

Через несколько минут Виталина осторожно подвинулась и положила голову мне на плечо.

— Только не зазнавайся. Больничная подушка неудобная. Ты тоже не особенно удобный, просто так теплее.

Я обнял ее одной рукой, не прижимая сильно.

— Кость…

— Я здесь.

— Не уходи до утра. Потом я снова стану самостоятельной и начну объяснять, как тебе правильно жить.

— Договорились.

Она кивнула, почти не открывая глаз.

Через несколько минут дыхание стало ровным. Пальцы расслабились, но мою руку она не отпустила.

Телефон продолжал вибрировать в кармане. Работа, полиция, юрист, люди, которым всегда что-то требовалось прямо сейчас.

Все это могло подождать.

Вита попросила меня остаться.

Я и не собирался уходить.