Глава четырнадцатая

— Милый, а почему у тебя ботинки в помаде?

— По бабам ходил…

(С) ВК

Сегодня у Ирины пар не было. И она решила, что посвятит день двум вещам, которые, на самом деле, всегда были ей с тягость. Ей надо было написать статью для научного журнала. На самом деле, давно надо было сдать и забыть. Но это ж не любовный роман — писать было не в радость. Вот она и как могла, так себя и баловала: то некогда, то настроение не то, то устала. Но всему хорошему приходит конец: нажаловались бабушке. Та подняла бровь. И вот сегодня, она решила. Надо.

Но вместо этого писала новый любовный роман в полное свое удовольствие, а в наушниках для вдохновления, в качестве четырех музов у нее орали в ушах… Нет, конечно же никто не догадается, кто именно.

Так что и второе очень и очень важное задание осталось невыполненным. А ведь декан просил подойти к нему со всей ответственностью.

Вот с чего в этом году всем вышестоящим и уважаемым показалось, кто певческий конкурс на Новый год — это хорошая идея? Да ладно бы — выставили студентов, пережили по пять минут позора каждый. И на этом счастливо разбежались оливье резать. Она бы отправила китайских студентов в виде хора. Вот как они бы к этому отнеслись — неизвестно, а она лично была бы счастлива.

Так нет. Петь. И непременно преподавателям. Да еще и под лозунгом: «Защитим честь родного факультета».

«Ира, займись делом!» — время от времени говорила она себе. Очень строго. И даже укоризненно качала головой. Дедлайн висел. И даже Новый год не радовал. Но… книга шла, писалась легко. Пикировки, недомолвки, комические куплеты. Неприятие — и любовь. То, что получалось, вот лично ей очень и очень нравилось. А то, что бабушка будет недовольна… Все-таки научную статью надо сдать.

Джесс затопала вдруг в коридоре так, что ее лошадиный просто топот пробился через очень качественные вакуумные наушники и волшебное четырехголосье.

— Что там? — она недовольно выключила музыку. И поняла, что звонок просто разрывается. — Что случилось?

Дойти до двери, распахнуть ее — кого там еще принесло? И замереть, потому что у двери стоял Лева. Она жадно разглядывала его — какого-то непохожего на себя, измученного. Выглядевшего так, будто он через снег и тайгу добирался с края света, где там они работали свои концерты, просто пешком. Без сна и отдыха.

То, что он появился у нее, почему-то подействовало шокирующе. Она его ждала. Еще как. Но изо всех сил старалась не превратиться в Хатико — с молящими глазами и трогательным поскуливанием. Еще не хватало!

Но сегодня Лев какой-то странный.

— Ира, — хрипло проговорил он. — Ира, поверь. Это все — неправда. Точнее, правда, но это было не вчера. Я смогу доказать, уже роют. И…

— Ты о чем?

Ей так хотелось прижаться к нему, чтобы он обнял. Она безумно соскучилась, в конце концов! А он что-то говорит, взволнованно и тревожно. И не двигается с места. А она… не будет же она навязываться? Или?

— Видео на ютубе, — продолжил нервно музыкант. — Я чуть с ума не сошел. И… правда. Я не…

— Погоди. Это ты про видео шестилетней давности? Где перебили дату?

Он кивнул с самым разнесчастным видом.

— Не пойми меня неправильно, особой радости оно мне не доставило. И как-то захотелось… Ладно, оставим, мою кровожадность в покое. Но злиться на то, что было даже до того, как мы с тобой познакомились. В самый первый раз. Гм.

— Ира? — он осторожно и недоверчиво шагнул к ней. Обнял. И прошептал: — А откуда ты узнала?

— Да ладно. У вас по прическам Ивана можно четко сказать даже не то, какой год, какой месяц.

— Серьезно? — он посмотрел ей в глаза.

— Ну, сезон так точно. Да и туфли у вас в этом сезоне совершенно другие.

— Ты — чудо.

— Я? Конечно. А еще ваши давнишние фанатки начали расследование. Что за видео, почему они о нем слыхом не слыхивали. Кто снимал. Где. И зачем дату перебили. Спорим, сутки максимум — и найдут.

— Надо Ивану позвонить. А то у него проблемы из-за всего этого.

— Звони, — Ирина попыталась высвободиться из его объятий, но он не отпустил. Замотал отрицательно головой, набирая номер. Трубку никто не брал.

— Сообщение наберу хоть.

— Шесть лет назад и Иван, кстати, женат не был, — проворчала Ирина. — И кому мы обязаны неприятными минутами?

Лева, умудряющийся и обнимать ее, и набирать сообщение, только поморщился.

— Наверняка твоя поклонница.

Лева поднял голову — такая злость промелькнула в голосе Ирины.

— Дома кто-нибудь есть?

— Нет, — ответила Ира. Отчего-то получилось с опаской.

Бааам! В голове что-то разбилось. Словно разлетелось злое зеркало Снежной королевы, освобождая чувства, желания и его самого.

Он подхватил любимую женщину на руки. Вспомнил про рыжего крокодильского пса — главное, не упасть через нее.

— Нам срочно нужен рояль, — сообщил он Ирине. — Срочно!

…

«Надо что-то делать…» — по голове бродила мысль. Но бродила она как-то лениво. Телодвижений каких-то тоже не хотелось. Ну, во всяком случае, пока.

Лева спал. Сладко, тихонько. Только любоваться и любоваться. Спутанные длинные волосы, сомкнутые ресницы. Губы, до которых и сейчас хотелось дотронуться. Хотя бы для того, чтоб понять — все произошедшее было. Случилось. Не привиделось, не нафантазировалось.

Ирина тихонько рассмеялась. И стала аккуратно отползать, размышляя попутно на замечательнейшую из тем: а что ей делать?

Что мы имеем на этот момент. Ну, кроме ненаписанной статьи, непродуманного выступления и крайне смущенного, но похоже не пострадавшего физически рояля? По крайней мере, Лева утверждал, что ничего инструменту не будет. И она поверила профессионалу, но по лохматой башке очень хотелось врезать. И за знания, и за умения с навыками. И за видео, которое, на самом дела, доставило немало неприятных минут.

Хорошо, что ее смутило — даже не внешний вид товарищей из квартета — кто ж на такое обращает внимание, когда кровь закипает в венах, когда гнев застит глаза. Зацепило само время выхода подобного. Как-то вовремя. Удивительно просто. Никогда не косячили с частными видео с вечеринок или, скажем, со своих похождений. А их было масса — тут и гадать не надо.

А тут.

Совпадение?

И первое, что она сделала, вытерев слезы, запретив себе и близко подходить к телефону и звонить… Хоть кому-то. Она пошла по фанатским сайтам. И уже через минут пятнадцать прочитала в обсуждениях всю раскладку. И про то, сколько лет этому видео. И про прически, и про туфли. И про то, что не было в тех местностях, где они выступали на этой неделе, подобных интерьеров. Фото прилагались. Как и, между прочим, волшебного стола под зеленой скатертью.

Осталось понять, кто по парням прошелся с таким изяществом тяжелого танка. Судя по реакции Левы, мало им не показалось. Опять же на фанатских сайтах было одно предположение, показавшееся ей интересным.

«Месть бывшей», — явно со знанием дела писали девчонки.

«Бывшей — это ты про пиар-менеджера их. Или?»

«Ой, да по ходу, она совмещала».

И вот фотографии Левы с обнимку с ослепительной блондинкой не понравились вообще.

«Там гадюка та еще была».

«Уже хорошо, что была, девочки».

«Мы так радовались, когда летом появилась Олеся. А этой звезде дали от ворот поворот».

Олеся. Дана. Видео.

Она вздохнула. Вот правда, может быть, стоило закатить ему скандал?

— Ты о чем думаешь так громко? — вдруг, не открывая глаз, тихонько проговорил Лева.

— О скандале, — честно призналась Ирина.

— Думаешь, надо?

— Не знаю.

Он прижал ее к себе. Губы коснулись ее плеча.

— Это очень счастливый день, — почти беззвучно проговорил он. — У меня слов даже нет, чтобы объяснить — насколько.

Ирина прислушалась к себе. В душе был мир. И даже… летали разноцветные очаровательные бабочки. И выяснение отношений с ними сочеталась плохо. Вообще никак. Кивнула — на мгновение пропала в его объятиях, запуталась в прикосновениях, но…

— Время, — вздохнула она. — Надо идти в садик. И… скоро придет бабушка.

Решительно поднялась. И с интересом посмотрела на музыканта. Пожалуй, они сейчас остановились на той же цифре, что и тогда, около ее дома. Когда он — будем говорить правду — просто сбежал от неловкости.

Что сейчас?

Честно говоря, ей хотелось выпроводить его за дверь. Чтобы никому ничего не объяснять. Чтобы не думать, как воспримут его появление домашние. Вот в таком вот качестве. Она окинула взглядом роскошную фигуру в ее постели, на измятых простынях.

И она не уверена, что готова к разговору с Сашей на эту тему.

— Ты меня выпроваживаешь? — широко улыбнулся Лева. Похоже, сегодня ему ничего не могло испортить настроение.

— Не знаю, — вздохнула Ирина. — А как насчет того, что ты не брит? Рубашка, правда, не пострадала. Ты просто прилетел в джемпере. Его покалечить сложнее.

Переглянулись — и рассмеялись оба.

— Тем утром мне хотелось остаться, — тихо проговорил он.

— А сейчас?

— Еще больше.

…

— А тебя с этим какие могут быть проблемы, — смеялся над ней Лева. — Хочешь, я приеду, спою. Хочешь, вчетвером отработаем. Спорим, мы перепоем всех. Даже русаков.

Это он ей так ненавязчиво дает понять, что помнит о ее «случайно» подслушанном разговоре. Какая прелесть.

— Ты не понял, — кривилась Ирина. — Если бы кого-то можно было бы поставить вместо меня, то пели бы студенты. Или — я бы сама нашла кого-то. И кстати, русаки сделали бы то же самое. У той же бабушки знакомых море.

— Что значит, кого-то? — возмутился Лева. — Мы лучше всех!

— Да никто и не спорит! Была бы битва консерваторий — кто круче для Большого университета споет «Елочку».

— Кстати, хорошая идея. Надо попробовать.

А что? С питерской консерваторией у них давнишние терки — кто кого краше. И можно было бы договориться о баттле. Ох, давно они не зажигали ничего оперного. И…

— Перед тем, как ты все продумаешь и организуешь новогоднее мега-шоу, — рассмеялась Ирина, с наслаждением вглядываясь в азартно заблестевшие зеленые глаза, — я намекаю. Осторожно так. По условиям задачи, поставленной моим начальством — петь-то должен преподаватель.

— А? — Лева все-таки увлекся. И даже помотал головой, прогоняя мысли.

— Петь буду я, — повторила, скривившись Ирина.

— Мне отчего-то кажется, что ты умеешь, — прищурился музыкант.

— Умею — это не значит, что люблю.

— Почему? Как можно не любить петь?

Лева так удивился, что остановился. Ирина приподнялась на цыпочках и нежно поцеловала музыканта в выразительный любопытный (на самом деле, в данный момент, возмущенный) нос.

Они шли в садик. Вместе, рядочком. Как будто так и было надо в этот вечер, когда Петроградскую сторону заметал снежок, а ветра как такого не было. И было так чудесно заблудиться в синих сумерках, щедро разбавленными оранжевым светом фонарей.

— Погоди, — попросил он, вдруг забыв и о пении, и о своих планах, и о споре.

— Что? — Ирина замерла.

Музыкант показался ей чем-то настолько взволнованным, что ее кольнуло тревогой. Что еще?

— У нас с тобой нет ни одной фотографии вместе.

Ирина рассмеялась. Фотографии не было — правда. А еще они ни разу не ходили на свидания. Однако все остальное, включая общего ребенка — пожалуйста!

— Ты никогда не замечала, что фотографии по типу селфи получаются дурацкими? — он листал телефон. И морщился. Ничего не нравилось из того, что он нащелкал.

— Простите, пожалуйста! — Ирина окликнула девчонку дет пятнадцати. — Вы бы не могли нас сфотографировать?

И протянула свой телефон.

— Конечно.

Девчонка издевательски посмотрела на товарищей постарше, подинозавристей. Которые все возможности недешевой камеры не сумели использовать. Но быстро сделала несколько снимков.

— Так почему ты не любишь петь? — все-таки вернулся он к разговору, когда они — подумать только! — укладывались спать. В ее квартире.

— Потому что я всегда прекрасно понимаю разницу. Между тем, что мне хотелось сделать. И тем, что получилось.

— Ты вот прямо как Олеся, — пожаловался Ирине Лева. Но она посмотрела на него ядовито.

— Ну, в том плане, что она тоже петь при нас не хочет. Хотя интонированием умеет просто снести. Вот у нас так не получается. Это не говоря о том, что стихи она читает лучше. Лучше даже меня!

Вот Леву даже не смутило, что в постели одной женщины он говорит о другой. Это надо подсунуть ему выкладки верных фанатов, которые никогда не ошибаются и упорно утверждают, что именно у Левы с руководителем проекта роман.

— А как вам работается? Ты — руководитель. Она — руководитель?

Лева улыбнулся. Широко, искренне. Ласково.

Ирине захотелось придушить его подушкой. А останки запихать в рояль. Это что такое!!!

— Я художественный руководитель. Репертуар, где выступаем, сколько концертов. А Олеся делает все, чтобы мы не теряли человеческий облик. Чтобы он не становился слишком звездным. Она руководитель проекта. И это несмотря на свою занятость. Работу, семью. Дочь. Мужа, который нас терпеть не может.

— Она — друг? — уточнила Ирина.

— Она и друг, и нянька, и Мэри Поппинс — наше общее чудо. Она — человек, благодаря которому мы смогли петь вместе. А еще она настолько радуется, что мы не поругались, а Иван помирился с женой… Она — моя семья.

Ирина вдруг прекратила заливаться желчью от ревности — да ее тряхнуло так же, когда она целующегося с какой-то шваброй Леву увидела! И задумалась. Если у них с Левой все получится, то это что же — у нее будет целых две свекрови?

Боже! Какие дурацкие мысли лезут в голову, а?

— Ты о чем задумалась? — он склонился к ней.

Ирина поняла, что краснеет. И ни за что не скажет! Вот просто никогда-никогда не признается.

— Приезжайте в Москву на выходные, — тихо проговорил Лева.

Ирина улыбнулась.

— Заодно и прорепетируем твое выступление. А мы с парнями приедем поддержать тебя.

— Ты же не знаешь, какого это числа. У вас может быть выступление. Или концерт. Наверняка у вас под Новый год все по часам расписано.

— Я верю, что будет окошко. И мы будем.