11. Вредина

– Мама! – обрывает наш разговор крик Сони. – Пати!

– Соня, иди сюда, – шипит из зала бабушка, но она успевает выбежать и бросается к нам.

– Бо-бо, – тянет ладошки к моей руке. – Дяй поюю.

Берет меня за руку и дует на нее.

– Все хорошо, милая, не переживай, – глажу ее по голове. – Мне не больно.

– Пойдемте за стол? – выглядывает мама из комнаты.

– Я поеду, мне пора. – серьезно смотрит на нее Паша и переводит взгляд обратно на меня. – Спасибо за вкусный ужин.

– Пашенька, ну ты уж к нам в гости-то заезжай почаще, – обнимает его мама, когда он, накинув куртку, замирает перед выходом.

– Обязательно. – смущенно улыбается он, обнимая ее, потом Арину, потому что они стоят ближе к нему.

Я не рвусь в его объятия, но понимаю, что и мне не отвертеться.

Правда, прежде, чем добраться до меня, он присаживается на корточки и пристально смотрит на Соню, протягивая к ней руки.

Она без раздумий подходит и обнимает его за шею. Сердце сжимается от этого милого для окружающих и болезненного для меня зрелища. Потому что я понимаю, что это могла бы быть наша общая дочь.

Я очень люблю Соню. Если бы мне ради нее потребовалось пройти через весь тот ад, я бы прошла снова. Но… если бы она была дочкой Паши, этого ада просто бы не было.

– Ты была в детской комнате где горка и бассейн с шариками? – уточняет он у нее.

– Неть.

– Ой, врушка, – закатывает глаза мама.

– А хочешь сходить?

Возмущенно округляю глаза, потому что не планировала с ним еще куда-то вместе идти.

– Дя!

– Завтра тогда сходим, хорошо?

– Нам завтра к доктору, – хмурюсь, скрестив руки на груди.

– Во сколько? – со вздохом встает Паша.

– Ну, с утра. К девяти. – пожимаю плечами.

– Отлично. Я вас подкину. А то как ты с такими порезами одна справишься?

– Да справлюсь уж как-нибудь, – отрезаю резче, чем положено радушной хозяйке.

– Нет, я помогу, – не реагирует на мой посыл Паша. – Я как раз свободен завтра. Проводишь?

О, конечно! С удовольствием тебя провожу и скажу, чтобы катился колбаской и не смел лезть в душу к моему ребенку.

– Конечно, – улыбаясь, накидываю куртку.

– Мам, – зовет меня Соня.

– Подожди, мама сейчас придет, – тут же уводит ее Арина. – Пошли в киску играть.

Глубоко вдыхаю, чтобы не рассмеяться. Какая слаженная командная работа! У меня складывается ощущение, что я осталась одна в своем лагере, а все остальные на стороне Паши. Даже ребенка уже обрабатывают.

Паша выходит за дверь и спускается по лестнице вниз, притормаживая на площадке между этажами.

Спускаюсь за ним, сверля взглядом его затылок. Надеюсь, он догадается, что сейчас я буду разговаривать с ним не в такой деликатной форме, как дома.

– Знаешь, что, Паш? – шиплю, останавливаясь, когда он разворачивается, и вскидываю голову, чтобы посмотреть в его наглые глаза. – Что… что ты делаешь?!

Ахаю, потому что он наклоняется и подхватывает меня под бедра. Не успеваю ничего больше сказать, потому что он набрасывается на меня грубым, жадным поцелуем. Вжимает в стену, заставляя обнять его талию ногами, толкается бедрами, давая почувствовать, что возбужден.

Тело пронзает жутким, животным желанием. Таким, которое было только с ним. Выгибаюсь навстречу горячей ладони, скользнувшей под домашнюю футболку и без лишней скромности сжавшей грудь до непроизвольного стона.

– Ириска, – рвано выдыхает Паша, отрываясь от моих губ и спускаясь поцелуями ниже.

Запрокидываю голову, подставляя шею и разрешая себя целовать. Сжимаюсь от очередного нетерпеливого толчка бедер, всхлипываю. Хочу его прямо сейчас.

Вжимаю голову Паши в свою шею.

Плевать, что мы в подъезде. Плевать, что я пять минут назад зарекалась не связываться с ним больше. Три года одиночества и воздержания срывают тормоза и выводят из строя предохранители. Даже не три года, а все то время, что мы расстались. Потому что я умирала без его запаха, без его кожи, без его ласки. Все, что было после него, – лишь аналоги, которыми я пыталась заглушить пустоту.

Он никогда не узнает, как сильно я скучала по нему. Пусть это будет просто секс, но сейчас мне жизненно необходимы его прикосновения и поцелуи.

– Поехали ко мне, – возбужденно шепчет Паша, покусывая меня за мочку уха. – Я отпрошу тебя.

– Нет, – выдыхаю.

– Пошли в машину, – рычит, нехотя отрываясь и пытаясь посмотреть мне в глаза.

– Нет, – уворачиваюсь, испугавшись, что он все поймет.

Сжимаюсь от еще одного толчка. И еще одного. Даже без проникновения мое тело взрывается конвульсиями. Беззвучно вскрикиваю, уткнувшись лбом в его плечо. Вдыхаю аромат его кожи и свежих духов с капелькой моря. Обмякаю под успокаивающие поглаживания по волосам.

Паша аккуратно ставит меня на ноги и, приподняв мой подбородок, мягко целует в губы, а я заторможено отвечаю, не в силах разлепить веки от слабости. Из меня будто вынули все жизненные силы. Глаза режет как при гриппе.

– До завтра, вредина? – шепчет, щекоча истерзанные губы своим дыханием.

– Паш, не надо, – прошу его, собравшись с силами и приоткрыв глаза. – Не приходи, пожалуйста. Не надо приучать к себе Соню.

Он пару секунд смотрит на меня задумчиво, потом отстраняется.

– Вот как, значит? – хмурится. – Для секса в подъезде только гожусь?