Глава 1. Это же Вадим Вересаев

— Это же Вересаев…

— Это Вадим Вересаев!..

— Вересаев будет нашим преподом?!

Мои одногруппницы произносят это имя с таким придыханием, что я невольно отрываю взгляд от конспекта.

Девчонки смотрят в приоткрытую дверь аудитории, в которой через пару минут должен начаться семинар по промышленному дизайну. Я вижу только их спины и полосу солнечного света. Весь август и первую неделю сентября шли дожди, а сегодня наконец наступила золотая осень.

— Кто такой Вадим Вересаев? — спрашиваю я Машу — единственного человека на потоке, кого я могу назвать подругой. И то… что может быть общего между мной и наследницей элитного конного клуба, которая и сама выглядит роскошно, как породистая лошадь? Палевая — потому что блондинка.

— Ты вообще из конспектов не вылезаешь? — спрашивает она.

— Вот, вылезла, — отвечаю я и демонстративно закрываю тетрадь.

— Боже, Лера, погугли! — театрально возмущается Маша и вслед за одногруппниками втягивается в кабинет.

Дожидаюсь, пока пробка у двери рассосется и иду следом.

Вхожу в аудиторию — и на доли секунды замираю. Просто не ожидала… я совершенно не ожидала на втором году учебы вдруг увидеть среди этих серых стен, помпезной советской лепнины, дешевых исцарапанных парт кого-то… такого.

Вадим Вересаев.

Он стоит, прислонясь к столу, и общается с нашей старостой. Спина прямая, руки скрещены на груди, чуть наклонился вперед — внимательно слушает.

Ему лет под тридцать. Высокий, стройный, но не худощавый. У него выразительные, аристократические черты лица. Гладко выбрит. Темно-каштановые, почти черные, волосы в легком беспорядке, словно потрепанные ветром.

На нем черные брюки и строгая темно-синяя рубашка из какой-то дорогой, плотной ткани. Рукава на два манжета закатаны — кажется, будто он только что рисовал или перебирал старинные книги в библиотеке. На одной руке — тонкий кожаный браслет, на другой — какие-то необычные часы с крупным циферблатом.

Такой… идеально-небрежный образ. Простой и богемный одновременно. Вадим Вересаев — даже имя, как у художника.

Он совсем, совсем не похож на тех мужчин, которые окружают меня всю жизнь.

Кто-то проходит мимо, задев меня плечом. Я спохватываюсь и направляюсь к преподавателю — первый ряд у окна.

Когда кладу конспект на парту, он поворачивает голову, и мы на мгновение встречаемся взглядами. Глаза у него густо-карие — темные, как вишни.

Кто вы такой, Вадим Вересаев?..

Хоть гугли тайком под партой.

Сажусь на свое место. Нашариваю в сумке ручку, украдкой поглядывая на преподавателя. Мне хочется на него смотреть — на каком-то физиологическом уровне, ноющей щекоткой в груди. В последний раз такое чувство у меня возникало в подростковом возрасте, когда я была влюблена в молодого Пола Маккартни и заслушивала альбомы “Битлз” до дыр.

— Боже, какие у него ушки… — шепотом млеет Маша, и я перевожу взгляд на них: аккуратные, чуть оттопыренные — ровно настолько, чтобы примагничивать внимание.

— Давайте, заходите! — Вадим делает приглашающий жест кому-то у двери, кто, вероятно, застрял там, как до этого я.

— Меня зовут Вадим Алексеевич Вересаев, — говорит он и записывает имя на доске. Мел с тихим стуком ударяется о стекло, и почему-то этот звук тоже будоражит — словно попал в мою тональность. — Я буду вести у вас спецкурс “Чувство искусства”.

Смотрю, как двигаются его плечи под рубашкой, и сама не замечаю, как взгляд опускается ниже, на брюки… Прикрываю глаза. Ну ты, Лера, и даешь…

— Итак, начнем со знакомства. — Вадим Алексеевич кладет мел на подставку и поворачивается лицом к аудитории. — Сыграем с вами в игру. Положите перед собой лист бумаги, любой… да, из блокнота годится. Еще вам понадобится ручка или карандаш.

Я вырываю лист из конспекта, рядом кладу шариковую ручку и по привычке складываю руки на парте — как прилежная ученица.

За всю мою учебу ни один преподаватель не начинал лекцию с игры.

— Все готовы? Тогда слушайте задание. У вас пять секунд на то, чтобы… — Вадим Алексеевич делает паузу, концентрируя на себе внимание группы. Солнечный свет снова прорезается сквозь тучи, ложится на его волосы легким золотистым отблеском, — …записать название картины, которая первой придет вам на ум. — Он смотрит на часы с коричневым кожаным ремешком. — Время пошло…

Я отмираю, хватаю ручку.

Первая мысль — название не появится, я ничего не вспомню так быстро! Но не успеваю додумать это, как название все же появляется. Я записываю его стремительным почерком, сокращаю.

— Стоп! — командует Вадим. — Отложите ручки, переверните листы. А теперь я угадаю, что вы написали.