Глава 24. Вадим. Здесь колу не пьют
— Как сказал Оскар Уайльд, “Все в мире о сексе, кроме секса. Секс — это сила“, — заводит свою любимую шарманку Иван, приподнимая третий бокал коньяка в сторону соседнего столика. Девушки уже распили подаренную нами бутылку шампанского. Все идет как по маслу. — А тебе, Пикассо, похоже, вообще женщины не интересны.
— “Для меня как для художника корова и женщина равнозначны — на картине они всего лишь элементы композиции”, — отвечает Пикассо. — Это сказал Шагал.
— Ненавижу интеллектуалов, — устало ворчит Маковский, стягивая зубами со шпажки кусок индейки. Он не в духе — только пришел после десятичасового рабочего дня на фабрике, пусть и в кабинете директора. А еще он единственный из нас женат.
— „Интеллектуал — это человек, который нашел кое-что интереснее секса“. Это сказал Олдос Хаксли, — встреваю я в разговор — и в этот момент замечаю Леру…
Я даже не сразу понял, что это она, — просто почувствовал на себе чей-то взгляд. Оглянулся — симпатичная, совсем юная девушка. В темно-синем, как я люблю. Длинные ноги, красивые бедра. Шелковистая ткань облегает аккуратную упругую грудь. Цепочка на тонкой шее. С недавних пор мне нравятся цепочки…
Лера?!
Даже толком не могу описать, что ощутил в этот момент. Одновременно страх, как перед внезапной опасностью, и трепет, будто влюбленный подросток.
— А Вересаев, оказывается, каннибал, — с иронией замечает Пикассо. — Пожирает девочку глазами. Она, кстати, похожа на эту… “Девушку с жемчужной сережкой”.
— Это ученица Люды, — машинально отвечаю я, вслушиваясь в разговор ее спутника с администратором. У Леры день рождения, а этот олух перепутал дату брони.
— Конечно, уставился, — соглашается Иван. — Надоело уже трахать старуху. Девочка ничего, а пришла с каким-то уродом…
Я отставляю бокал с коньяком на стол.
— Сейчас ты ведешь себя как урод. Пересядь к Пикассо.
— Зачем?
— Освободи место возле меня, — говорю я с нажимом и иду к Лере.
Чем ближе подхожу, тем сильнее к ней тянет. Это действие коньяка? Или дело в ее взгляде, таком отчаянном и влюбленном, что крышу сносит.
— У нас одно место, — говорю я, игнорируя и ее парня, и администратора.
Она пойдет со мной — я знаю. Я бы тоже сейчас пошел за ней куда угодно. Не могу понять, откуда это ощущение. Ее появление здесь настолько невозможно, что теперь все кажется знаком.
Хочу к ней прикоснуться, аж кончики пальцев покалывает. Распаляя себя еще больше, помогаю снять плащ.
Потом сжимаю ее ладонь, крепко и бережно, и веду за собой. Она идет так покорно, будто у нее нет выбора. Может, и в самом деле нет.
Подвожу к моему столику, знакомлю с друзьями. Иван подхватывается, церемониально целует Лерину ладонь. Предупреждаю его взглядом — держись от этой девушки подальше.
Беру бокал в правую руку, левую опускаю на диван — просто чтобы быть к Лере ближе.
Делаю глоток коньяка и тайком бросаю на нее взгляд.
Такая юная, такая невинная… Лера совсем не понимает, что происходит. Не представляет, как выглядят ее ноги, едва прикрытые платьем, — оно безбожно задралось. Не видит, как переглядывается мужики за этим столом. Я отвечаю на их немые вопросы взглядом в упор. Не трогать. Не трогать!
Иван советует ей Порнстар Мартини. Хорошо хоть не «Секс на пляже», идиот.
Пытаюсь ее образумить, а она:
— Вадим Алексеевич. Я хочу Порнстар.
Глупая девочка. Это что, вызов мне?
Иван, довольный, откидывается на спинку дивана. Он даже позабыл о девушках за соседним столиком — настолько ему стало интересно здесь.
— Ну… расскажи что-нибудь о себе, — напирает Иван с хитрой улыбкой. — Какой предмет тебе больше всего нравится в универе?
Это намек для меня: “Ученица Люды? Так что ты встреваешь? Все равно тебе нельзя”.
Официант приносит коктейль. Лера наклоняется, чтобы взять рюмку, и тут я замечаю, что она в чулках. Чулки, твою мать! Их резинка едва выглядывает из-под платья, но я человек искусства, у меня отличное воображение.
Заказываю еще коньяк. Слушаю диалог вполуха. В основном, стараюсь не смотреть на Леру, особенно на эту резинку от чулок, которая с каждым ее движением словно приоткрывается больше.
Я же все сделал правильно. Поговорил с Лерой, объяснил. Не искал с ней встреч. Я через три дня уезжаю — вероятно, навсегда. Тогда какого хрена все это происходит?.. Почему она здесь, когда я так хорошо накачал себя коньяком, что при всех взял ее за руку — и осознал это только сейчас? Почему она в платье моего любимого цвета? Почему в чулках?.. В свой день рождения… Пьет Порнстар… Я просто не знаю, как еще можно усложнить этот вечер.
А нет, знаю.
— Лера, я курить, — говорю, поднимаясь. — Составишь компанию?