Глава 32. В натуральную величину

Кое-что сделать?..

Он нежно целует меня в шею и отходит от стола. Я машинально поправляю бретель платья, наблюдая, как Вадим открывает верхний ящик комода и вынимает оттуда шелковое постельное белье.

— Темно-синее? — улыбаюсь я.

— А ты как думала? — Он подмигивает.

Вадим раскладывает диван и расстилает белье.

— Ложись.

Я смотрю на мягкие складки пододеяльника, в которых запутался свет камина.

— Просто лечь?..

— Да. Просто ложись на спину. Руки закинь за голову.

Я так и делаю. Мне немного неловко, но больше интересно, что он задумал.

Ерзаю, устраиваясь поудобнее. Такая ласковая ткань…

— Мне надо что-то делать? — Я физически чувствую, как его взгляд скользит по моему телу: лицу, груди, бедрам, ногам — до самых кончиков пальцев.

— Ты уже делаешь.

— И что я делаю?..

— Доставляешь мне удовольствие. — Вадим присаживается на край стола, мнет губу. Боже, как это эротично… — Я именно так это и представлял. Ты после оргазма. Но все еще невинная. Последние минуты… В темно-синем на темно-синем.

Он поднимает с пола пустую раму и смотрит на меня через нее.

— Хотел бы я себе такую картину на стену. В натуральную величину. Ты не представляешь, насколько это красиво…

— Тогда сфотографируй меня, — прошу я, не шевелясь. — Хочу увидеть то, что видишь ты.

И хочу, чтобы мое фото осталось в твоем телефоне на память.

Вадим берет мобильный и фотографирует меня. Сначала через картинную раму, потом без нее.

— Покажи, что получилось, — прошу я.

Как же это будоражит! Первое эротическое фото в моей жизни. Сделанное мужчиной, которого я люблю всем сердцем. Который станет моим первым.

Вадим медленно мотает головой.

— Перерыв закончился.

Он откладывает телефон, берет из ящика стола серебристый квадратик презерватива и скидывает полотенце с бедер.

Я лежу на диване, все еще закинув руки за голову и, плавясь от стыда и возбуждения, наблюдаю, как Вадим надевает презерватив. У меня сладко сжимается низ живота от этой картинки: такой пошлой и такой прекрасной.

Он опускается на диван на колено и, глядя мне в глаза, скользит ладонью от щиколотки до самого платья, потом задирает его вместе с лифчиком выше, еще выше, пока оно не остается на запястьях. Тогда я перекидываю руки через его шею — теперь он в ловушке. Притягиваю его к себе, его губы горячие, с легкой горечью… Как может поцелуй доставлять такое удовольствие?..

Вадим выныривает из-под моих рук, стягивает с них платье и отбрасывает в сторону.

— Не шевелись, не произноси ни звука… — говорит он, нависая надо мной, упираясь локтями в диван. — Иначе все закончится слишком быстро.

Не прерывая нежного, тягучего поцелуя, он погружается в меня — я выдыхаю стон, его невозможно сдержать, когда испытываешь такое. Вадим едва ощутимо дергается, зажимает мне рот ладонью и начинает во мне двигаться. Сначала очень медленно, словно наслаждаясь каждым мгновением, потом быстрее, накрывая мои губы и шею поцелуями.

Я извиваюсь под его ласками, хочу быстрее, сильнее, глубже. И он будто слышит мои желания, но не торопится их выполнять. Я уже и не знаю, что ощущаю острее: его движение внутри меня, или жаркие поцелуи в губы, или сладкую боль, когда он сжимает мои соски.

Он входит в меня полностью, на всю глубину, я вскрикиваю от неожиданности и пронзительного кайфа, за пеленой которого едва ощущается отголосок боли. Еще несколько толчков, и на последнем, самом глубоком, Вадим замирает с надрывным стоном, таким чувственным, что внутри меня все снова ярко и горячо сжимается.

Он приподнимается на локтях, молча смотрит мне в глаза, гладит по волосам и нежно, тягуче целует в губы.

Не смотря на туман в голове, у меня появляется абсолютно четкая мысль: я никогда не буду счастлива больше, чем в эти самые секунды.